from the ashes (she will rise)

Следующее утро — День рождения Рейвен — начинается с того, что Индра настойчиво просит Кларк и Рейвен сходить за покупками. К счастью, это занимает долгое количество времени, потому что на полпути обратно домой Кларк «забывает» зайти в химчистку, и в итоге они проводят там ещё полтора часа. Когда они, наконец, возвращаются домой, Рейвен ворчит из-за голода и раздражения. Пока они заходят внутрь, она плетётся позади Кларк с пакетом продуктов. Практически сразу она замечает, что что-то не так. В доме слишком тихо. Она останавливается на входе в кухню, уже понимая, что её ожидает. — Лекса, я не в настроении… — бурчит Рейвен, зная, насколько Лекса любит прятаться за углами и выпрыгивать, пугая всех вокруг. Следует долгая пауза, что заставляет Рейвен лишь закатить глаза. — Очень смешно, — ворчит она, принимая свою участь, и входит на кухню. — Только не злись на меня, когда я ударю… — СЮРПРИЗ! Рейвен пятится назад, буханка хлеба выпадает из её рук. Лекса тянет за верёвку в руках, и конфетти с большим хлопком выпрыгивают из маленькой коробки. Полностью перепуганная, Рейвен медленно приходит в себя, оглядывая кухню, — разноцветный серпантин, торт посередине стола, вырезанные буквы, которых повесели прямо над тортом. Она ухмыляется. — Впечатляюще. Октавия забирает пакеты из рук девушки, отодвигая их в сторону. — Нравится? — спрашивает она, бросая Кларк пачку чипсов. — Я боялась, что ты нас убьёшь. — Я могу сделать это позже, — дразнит Рейвен. Она, если честно, всё ещё шокирована, потому что сама практически забыла о своём дне рождении, так что сейчас нужно обыграть это лучшим образом. — А где Индра? — Навещает семью, — кивает Кларк. — Теперь ты взрослая и можешь сама быть нашей нянечкой. — Где-то до трёх часов утра мы можем делать всё, что захотим, — говорит Октавия, опираясь на столешницу. — Мы заказали еды и дополнительную порцию того острого соуса, которого ты так любишь. — Неплохо, малышка, — смеётся Рейвен, подталкивая её локтём. (Для Октавии, удивление на лице Рейвен — лучшая награда).

***

— Это последний раз, когда мы сидим здесь вчетвером, — говорит Лекса, забирая курицу с тарелки Кларк палочками для еды. Они собрались вместе в гостиной с пакетами китайской еды, ожидая их еженедельного пятничного киномарафона. — Даже не напоминай, — закатывает глаза Кларк. — Я совсем не в настроении для того, чтобы иметь дело с охапкой новых детей. — Ты будешь свободна уже через месяц, — напоминает ей Октавия, — а мы с Лексой застряли здесь навечно. — Зато вас бесплатно кормят, — смеётся Рейвен. Она встаёт, чтобы выключить свет, а потом опять падает в кресло-мешок. Рейвен хватает одеяло, что висит на спинке дивана, бросает его вокруг Октавии и прижимает её к себе.

***

Октавия не помнит, когда именно она заснула, но просыпается она от того, что Рейвен аккуратно гладит её по плечу. — О, — шепчет она. — Уже пора. Октавия плетётся за Рейвен наверх, и вся реальность происходящего наваливается на неё, когда она видит почти пустую часть комнаты Рейвен, абсолютно пустынную, кроме чемодана и пары коробок около кровати. Она помогает девушке перетащить все оставшиеся вещи в багажник своей машины — она пообещала Рейвен подбросить её до новой квартиры, когда они с Лексой отправятся в Неваду. — Вот и всё, — закрывает багажник Октавия, вытирая пыль о свои джинсы. Её взгляд падает на лицо Рейвен, и она в первый раз за всё время видит беспокойство на лице девушки. Она делает шаг к ней. — Теперь я сама по себе, — шепчет Рейвен, одаривая Октавию грустной улыбкой, — а я думала, что буду ощущать чувство освобождения. — Тебе страшно? — мягко спрашивает Октавия, получая в ответ лёгкий кивок. Октавия протягивает руки и обнимает Рейвен, сильно прижимая её к себе. — Ты не сама по себе, — шепчет она. Её слова выходят спутанными из-за того, что она говорит прямо в плечо Рейвен. — От меня так быстро не избавиться. Рейвен смеётся, вырываясь из объятий. Она заправляет волосы Октавии за уши и просто стоит несколько минут, изучая её лицо. — Теперь всё будет так быстро меняться, — говорит она, как будто предупреждая Октавию о том, что если она не готова, лучше уйти сейчас. Но Октавия даже не вздрагивает. — Жду не дождусь, — кивает она, принимая вызов, и тянется к Рейвен за поцелуем. Для Рейвен её слова — это облегчение, а ещё подтверждение того, что она планирует остаться с ней до конца.

***

Поездка до квартиры проходит в тишине. Кларк согласилась переночевать у Рейвен в первую ночь. Ну а у Лексы и Октавии впереди изнурительный четырёхчасовой путь. Все находятся на грани истерики. Когда они, наконец, добираются до парковки возле билдинга, Рейвен вообще не спешит выходить из машины. Вздыхая, Октавия обходит машину и открывает дверь Рейвен, помогая ей выйти. — Вот и всё? — тихо спрашивает Рейвен, уже зная ответ. — Всего лишь три недели, — напоминает ей Октавия. — И у тебя есть адрес, куда можно будет мне написать. Рейвен кивает. — Ах, да… — Октавия замолкает, показывая Рейвен палец, чтобы та подождала. Через мгновение Октавия вытаскивает из кармана своей куртки маленький ключик. Она аккуратно кладёт его в руку Рейвен и сжимает её. — С днём рождения. Рейвен в замешательстве рассматривает маленький бронзовый предмет. — Ты всё поймёшь, — кивает Октавия. Рейвен одаривает её сомнительным взглядом, но это лишь заставляет Октавию рассмеяться. — Тебе понравится, я обещаю. — Вы уже попрощались? Или ты уезжаешь вместе с ней? — появляется Кларк с большой коробкой в руках. Лекса наблюдает за всем из окна машины. Октавия поворачивается обратно к Рейвен и тянет к ней руки, крепко обнимая. Она слышит, как девушка тихо шепчет «Я тебя люблю» и искренне делает то же самое. — Три недели, — напоминает Рейвен. — Три недели.

***

Машина уезжает, Кларк и Рейвен провожают её взглядом. Рейвен держится за ключ в своей руке, как за спасение. — Пойдём, Ромео, — качает головой Кларк, вручая Рейвен сумку. Это заставляет девушку покинуть свои мысли и последовать за подругой. Когда они заходят в лифт, она спрашивает: — Ромео? Ты намекаешь на то, что через несколько дней я умру? Кларк ухмыляется и качает головой, открывая дверь в квартиру. Рейвен хочет спросить её об этом ещё раз, но всё забывается, когда они входят внутрь. — Как интересно, от кого же это, — бесстрастно, но с сарказмом восхищается Кларк. Возле стены в их маленькой гостиной стоит большая книжная полка. Рейвен смотрит на Кларк, но та уже исчезла на кухню. Всё ещё озадаченная Рейвен подходит к полке, слыша запах свежего дерева, и сразу же понимает, что это тот самый «проект» для которого Октавия заперлась на несколько дней в гараже. Она сразу же замечает нижнюю часть мебели. Вместо таких же полок, как наверху, внизу находится маленький ящик с замком. Она сразу же вспоминает о ключе, который до сих пор держит в руках. Рейвен аккуратно становится на одно колено. Она открывает замок не с первой попытки, но в конце концов у неё получается повернуть ключ в скважине. Внутри полки она замечает три вещицы: виниловый проигрыватель — старый антиквариат — это понятно по бронзовым украшениям по бокам изделия, затем за её взгляд цепляется стопка виниловых пластинок, и, в конце концов, маленькое письмо, скотчем приклеенное на внутреннюю стену полки. Рейвен улыбается, когда узнаёт листок из блокнота Октавии. Она аккуратно отклеивает его. Рейвен, Я не знала что тебе подарить, потому что, во-первых, ты ненавидишь подарки, и, во-вторых, ты не тот человек, которому стоит дарить ординарные скучные вещи. Единственное украшение, которое ты носишь, — кольцо твоей мамы. Плюс я не умею выбирать украшения. (Столько денег за камень? Серьёзно?). Но потом я помогала тебе переехать в квартиру и заметила, что ты взяла только те вещи, которые по-настоящему тебе необходимы. Кровать, комод, стол — предметы первой необходимости. И я поняла, что это распространяется на все аспекты твоей жизни. Ты берёшь только то, что тебе необходимо. А иногда отказываешься даже от этого. Я поняла, что наступило время для того, чтобы кто-то дал тебе нечто большее. Может быть, я здесь именно поэтому. Мне бы хотелось, чтобы у меня было столько денег, чтобы я смогла купить тебе абсолютно всё, что тебе нужно, но на данный момент я не могу этого сделать. Так что перед тобой книжный шкаф, который я нашла на одной из барахолок вместе с Лексой, и немного подлатала его. Я подумала, что тебе он понадобится, теперь ты можешь складывать все свои книги сюда, а не в дальний угол платяного шкафа. Виниловый проигрыватель для того, чтобы тебе не было одиноко. Музыка всегда поможет. И ты можешь закрыть все эти вещи на замок, я-то знаю, насколько ты одержима вещами, которые закрываются, — они по-настоящему принадлежат тебе. Поздравляю с совершеннолетием. Теперь ты свободна. Я люблю тебя. — Октавия. Рейвен читает письмо один раз, дважды, трижды, а потом сворачивает и пихает в задний карман джинсов. Она запирает полку на замок, а затем встаёт. Она аккуратно расстёгивает цепочку, на которой висит кольцо матери, а потом просовывает через неё замочек. Делая глубокий вдох, она успокаивается и смотрит на все коробки возле входной двери. Кларк появляется из кухни, когда Рейвен складывает книги в шкаф. Она опирается на дверной косяк, тихо наблюдая за тем, как Рейвен отходит и смотрит на проделанную работу, а потом меняет местами две книги в середине. Кларк фыркает. — Тебе уже ничем не помочь, Рейес, — качает головой Кларк, запихивая в рот чипсы. Рейвен вздрагивает и оборачивается, испуганно глядя на внезапную наблюдательницу. Только через несколько секунд она переваривает её слова. — Не понимаю, о чём ты, — отворачивается Рейвен от понимающего взгляда Кларк. — Ой, да ладно тебе, — закатывает глаза блондинка, наслаждаясь тем, как Рейвен всё ещё пытается держать всё в секрете. — Теперь тебе восемнадцать, тупица. Неважно, чем ты занимаешься, — ухмыляется она, — и неважно с кем ты обнимаешь, целуешься, траха… — Так, — прерывает её Рейвен, — хорошо, Кларк, я поняла. — Что? — защищается Кларк с непоколебимой невинностью на лице, замечая, насколько покраснело лицо Рейвен. — Тебе послышалось. — Мне послышалось? — восклицает она. Кларк лишь смеётся. — Нет, серьёзно. Я рада за тебя, — блондинка подходит ближе и кладёт руку Рейвен на плечо. Несколько секунд стоит тишина. — Просто не трахайтесь на моей кровати, —невозмутимо просит она, а потом исчезает в коридоре. — Так я и думала! — кричит Рейвен. — В тебе нет ни капли искренности! — Да, да, — останавливается Кларк возле своей двери, — ты любишь меня. — Закрой рот. — Знаешь, я бы сказала «заставь меня», но за меня это и так сделает Октавия, — ухмыляется Кларк и закрывает за собой дверь, но всё ещё замечает, какими большими от удивления стали глаза Рейвен.

***

Дорогая Октавия, Возможно, слишком рано начинать писать тебе письма, но это мой первый день в новой квартире, а вчера я не могла уснуть из-за громкой музыки. Кажется, снизу. Кларк ушла в полдень, у неё очередное собеседование. Спасибо большое за подарки. Прямо сейчас слушаю «The Mamas & the Papas». Мне нравится, словно заполняет всё пустое пространство вокруг. Я очень долго размышляла о том, что ты написала в письме — о том, что я одержима вещами, которые так или иначе закрываются на замок. Я думаю, это последствия моего воспитания. По сути, у меня нет ничего по-настоящему «своего», так что я держусь за любые вещи, даже те, что хоть капельку принадлежат мне, а затем запираю их, чтобы они были только мои. Однажды я украла маленькую металлическую коробочку на собрании гёрл-скаутов. С ключом, всё как положено. Там я и хранила самые ценные вещи. Их можно было на пальцах пересчитать, а я была ещё малышкой — колода карт, попрыгунчик, варежки, которые отдал мне учитель (их кто-то забыл)… Но потом меня забрали, прямо со школы, когда приёмная мать сказала, что больше не может со мной справиться. Конечно же, ей в голову не пришло положить ту коробочку в мои вещи. Я хранила её глубоко в выдвижном ящике, чтобы никто не нашёл. Смешно, ведь теперь эта квартира словно та металлическая коробка. Пустая. Может быть, мне стоит её приукрасить. Надеюсь, тебе весело. Я нашла листовку о лагере, которую Лекса притащила с собой домой. Видимо, это твой рай. Но будь осторожна на зиплайне, сорвиголова. Возвращайся скорее. Мне так скучно без тебя. Напротив дома есть кафе, мне кажется, тебе бы там понравилось. Может быть, мы сходим туда, когда ты вернёшься. Люблю тебя. — Рейвен.

***

Рей, Тебе грустно? Кажется, что тебе грустно. Как же я хочу быть с тобой, но я не могу. Наверное, тебе стоить позвонить Кларк и попросить её проводить с тобой больше времени. Думаю, что Индра тоже была бы рада увидеть тебя. Лагерь хороший, но тут так жарко. Если честно, я даже не читала ту листовку. Но да, я пошла на зиплайн. И да, это было чертовски классно. Я даже уговорила Лексу прокатиться. Я работаю на отряде с девочками из четвёртого и пятого класса. Они сумасшедшие. Я бы не смогла контролировать их в одиночку. Со мной работает ещё один воспитатель. Её зовут Лора, и она помолвлена с каким-то парнем, которого она встретила в интернете. Дети любят меня больше, чем её, это видно. Если бы ты только могла посмотреть на Лексу, Рей. Она словно другой человек. Проводит всё время в уголке рисования с недееспособными детьми. Где та девчонка, которая завалила рисование? Не знаю. Она так хорошо понимает детей. Я однажды зашла к ней, чтобы посмотреть, чем она занимается, но не смогла высидеть даже полчаса. Это было великолепно. Дети любят её и понимают. В конверте фото, которое сделала Лекса. Слегка темновато, знаю. Это я на дереве с ребятами из моего отряда. Мы смотрели на салют, который запускали с другого берега озера. Становится как-то паршиво, когда понимаю, что я здесь катаюсь на зиплайне и плаваю, а ты сидишь там одна и грустишь. Ты уже послушала пластинку Элвиса? Ту, золотую. Моя любимая. Лекса выбрала пластинку Bon Iver, но не слушай её пока что, она грустная. И не волнуйся, когда я вернусь, мы снова будем заниматься сумасшедшим дерьмом. Я взберусь на твой балкон, прямо как в Ромео и Джульетте. Или это про Рапунцель? Неважно. Это лето будет лучшим. Обещаю. (И конечно, я схожу с тобой в кафе). Твой папа всё ещё звонит тебе? Ты получила письма из колледжей? Я напишу тебе ещё как только смогу. Люблю тебя (сильнее), — О.

***

О, Я не грущу. Я просто… застряла. Я думаю найти подработку на лето вместе с Кларк, но она уже получила предложение от какого-то магазина техники. Не уверена, что с моей ногой я смогу стоять несколько часов в сутки. Так что это моя метафора слову «скука» — я застряла и стою на одном месте. И ещё мне одиноко. По твоим словам, и тебе, и Лексе там весело, но, если честно, я бы лучше умерла, чем осталась за главную в компании детей-пятиклассников. Не знаю, как у тебя получается… Фотка очень миленькая. Ты так загорела. Мне стоит волноваться? Да, я послушала пластинку Элвиса. Я знала, что она твоя любимая, потому что все песни очень весёлые и быстрые. Ты вообще слушаешь баллады? Ах да, и в Рапунцель, и в Ромео и Джульетте есть момент с балконом. Но я не уверена, что мои волосы настолько длинные, чтобы ты смогла по ним забраться. Так что решай что делать сама, малышка. Мой отец звонил сегодня утром. (Кларк помогла мне установить стационарный телефон). Он хочет, чтобы я пошла в поход с палатками со всей его семьёй. Я ещё не ответила. Сон на холодной земле просто убьёт все нервные окончания в моей ноге. Не знаю, О. Неважно сколько времени с ними я провожу, я просто не чувствую того, что они моя семья. И я не чувствую того, что он мой отец. Я даже не думаю, что когда-либо это почувствую. (А хочу ли я этого вообще?) Забавно, но я мечтала об этом в детстве. Разве жизнь не сказка? Я узнала, что мой отец богач, а его семья живёт в нескольких милях. Несмотря на это, я чувствую себя ещё более одинокой. Это странно? Я должна ощущать себя в своей тарелке, но нет. Это заставляет меня задуматься, найду ли я то место, где буду ощущать себя комфортно? Да уж, Рейвен, позитивно. Я счастлива, потому что ты счастлива и тебе весело. Присылай больше фото. Кларк передаёт «привет». Люблю тебя (ещё сильнее), — Рейвен.

***

Рейвен, Что хуже? Ощущать грусть или одиночество? Скажи Кларк, что я тоже передаю ей «привет». Она опять не появляется в квартире? Кстати, Лекса тоже передаёт «привет». Я пишу это в уголке рисования, она сидит рядом со мной. Они делают плакат с засохшими цветами. Мы провели весь день на воде. Начальство взяло нам лодку напрокат, мы так повеселились. Лекса пыталась сфотографировать нас, но все фото вышли какими-то размытыми. Даже если твой отец богач, это не значит, что он идеален, Рей. Он никогда не сможет купить твои чувства. Вы, может быть, и родственники, но он даже близко тебя не знает. Где он был все восемнадцать лет? Даже Индра знает тебя лучше, чем он. Я не верю в то, что кровные узы сильнее других уз. Да, семья значит многое, но не стоит на этом зацикливаться. И ещё, твоё место рядом со мной. Я, конечно, не идеальна, но лучше, чем ничего, да? И ещё с нами Кларк и Лекса. Вот такая из нас дерьмовенькая семейка. Неважно что произойдёт, ты всегда будешь дорога для меня. Я не смогу тебя забыть, даже если буду пытаться. (Я не могу не любить тебя — за меня всё сказал Элвис). — Октавия.

***

О, Ничего из этого не хуже, просто по-разному. Последние два дня Кларк здесь, потому что мы красим стены. Свою комнату она красит в ярко-красный, а я свою покрасила в голубой. Я чувствую себя немного лучше. Просто я ещё не привыкла находиться в одиночестве, ну или сама с собой. Иногда я как будто теряюсь во времени и забываю, что меня больше не будут звать спускаться вниз поужинать. Ох, кстати, ты приезжаешь уже через неделю. Хорошие новости, а то я так скучаю. Я получила все фото. Там так красиво. Я бы не отказалась от парочки фотографий твоего лица, но я ценю твои порывы фотографировать какие-то странные деревья… И закаты. Я съездила поужинать со своим отцом. В этот раз только вдвоём, и это было очень некомфортно. Он всё время пытался вывести меня на разговор про маму. Это странно, да? Неприятно. Как будто разговариваешь с незнакомцем, или того хуже. Ты тоже всегда будешь дорога для меня. Ты пришла в мою жизнь, когда всё было очень запутанным… и как будто всё распутала. Твоё присутствие делает меня сильнее. Ты делаешь меня сильнее, О. Я люблю тебя и твои кокетливые попытки приплести сюда Элвиса. — Рейвен.

***

Рей, Не знаю, дойдёт ли это письмо до моего возвращения, но я всё же попытаю счастье. Я тоже безумно скучаю. Я украла одну твою толстовку, когда собирала вещи. Ты заметила? Ту, тёмно-бордовую. Да. Я ношу её как пижаму. Ещё иногда надеваю на костёр, даже если на улице тепло. Удачи тебе, ведь ты её больше никогда не заберёшь обратно. Мне нечего сказать, ведь я скоро приезжаю, но я рада, что ты ещё пытаешься наладить отношения с отцом. Думаю, это пойдёт на пользу. В качестве бонуса ты сможешь узнать что-то новое о себе. И он тоже тянется к тебе, да? Словно хочет вернуть всё то время, когда вы были порознь. Скоро увидимся. Я люблю тебя. — Октавия.