In The Company of Dragons (В компании драконов)

— Когда-нибудь ты вляпаешься в такую переделку, из которой я тебя уже не вытащу, — заметил Дин, помогая Сэму выбраться из ванны, как только Калеб ушёл. — Не стоит злить людей, особенно тех, кто крупнее меня. — Нет, — мальчик вздрогнул от холода. — Ты как Атевм и всегда меня спасёшь, — уверенно заявил он. Подросток закатил глаза, услышав сравнение брата. Атевм был драконом в «выдуманной» истории пастора Джима. Дину не потребовалось много времени, чтобы понять: в этой истории он и был драконом Атевмом. Потому что Атевм — это его слегка изменённое второе имя — Мэтью*. И в рассказе Джима он являлся изумрудно-зелёным драконом-защитником принца Сэмюэля. Были в истории и другие знакомые персонажи. К примеру, Белак — могущественный красный дракон, выкованный в огне подземного мира, который, несмотря на свою тёмную родословную, присягнул на верность принцу. Среди многих талантов Белака была способность читать мысли. Не нужно много сообразительности, чтобы понять, кто это был. Затем был очень умный синий дракон Кэм, умевший исцелять людей прикосновением своих когтей. Конечно, присутствовал и Асторим — серебряный дракон с волшебной палочкой, самый старый из всех зверей. И последним, но не менее важным, был О'Натан-Джей, свирепый чёрный дракон, защищавший королевство, где жил принц Сэмюэль. Джим годами рассказывал Сэму эту историю, расширяя её с течением времени, и даже покупал Сэмми маленьких пластиковых драконов. Когда Дин был младше, он тоже любил слушать эту историю. Но теперь он редко прислушивался, когда Сэм просил пастора рассказать её перед сном. В конце концов, Дин был практически взрослым. И хотя он был высоким, Калеб всё же оставался намного больше. — Да, но я не уверен, что Атевм сможет победить Белака, если до этого дойдёт. Сэм нахмурился. — Зачем Атевму и Белаку сражаться друг с другом? Они оба защищают принца. Дин покачал головой. — Возможно, принц сделал нечто действительно глупое — например, разозлил Белака, облив его водой. Ты же знаешь, как огненные драконы ненавидят воду. — Это было бы забавно, — Сэм лукаво усмехнулся. Он задрал руки вверх, пока Дин вытирал его полотенцем. — Теперь Скаут, — сказал мальчик, указывая на щенка, который грыз пластиковую парусную лодку. — Сэмми, — вздохнул Дин, — дай мне передохнуть. — Но, всё же ворча, он присел на корточки и вытер маленького щенка. Джим взял щенка на день рождения Сэма, хотя им не разрешалось держать домашних животных. Священник поклялся их отцу, что собака — не подарок, а просто удачное приобретение. В конце концов, Аттикус уже стар, и священник надеялся, что присутствие молодого щенка, за которым нужно присматривать, немного оживит его. Джим сказал, что эта тактика работает на нём, потому что пастору самому приходится присматривать за ребятами. Джон не мог поспорить с такой логикой. Калеб вошёл в ванную, волоча за собой швабру и ведро. Он посмотрел на Сэма, затем огляделся вокруг. — В следующий раз отведи дворнягу к пруду, малыш. — Она не дворняга, — возмутился мальчик. — Она лабрадор-ретривер! — снова объяснил Сэм, на что Ривз лишь закатил глаза. — Мне всё равно, даже если она собака года. Просто держи её на поводке и подальше от моей кровати, если не возражаешь. — Накануне Скаут таинственным образом проникла в комнату Калеба, несмотря на то, что он закрыл дверь на засов. — Мне не нужно, чтобы она дышала мне в ухо. У меня есть будильник, чтобы меня будить, спасибо большое. — А я и не думал, что ты выкинешь какую-нибудь сучку из своей постели, — Дин ухмыльнулся, выпуская воду из ванны. — Особенно ту, которая подойдёт достаточно близко, чтобы дышать тебе в ухо, Дэмиен. Ривз усмехнулся. — Мило, Двойка. — Она не… — Сэм нахмурился, глядя на брата. — Что это за слово? — Это значит «женщина-собака», Сэмми, — невинно сказал Дин. — Ты не это имел в виду. — Он уже слишком умен для такого, малыш, — фыркнул Калеб, вытирая пол со злобной ухмылкой на лице. — К тому времени, когда он достигнет твоего возраста, ты даже не сможешь поддерживать разговор. Придётся таскать с собой словарь, возможно, даже нанять переводчика. — Заткнись, — прорычал Дин, швыряя мокрое полотенце в сторону друга. — Как будто ты грёбаный стипендиат Родса. Ривз легко поймал полотенце и, подняв бровь, взмахнул им пару раз. — Достаточно умён, чтобы не дать врагу оружие, — на его лице сверкнула дьявольская ухмылка, и он щёлкнул полотенцем в сторону Дина. Мокрый материал хлопнул, не долетев до Дина несколько дюймов. — Эй! — воскликнул он. Сэм засмеялся, а Скаут залаяла, радуясь, что веселье началось снова. — Держу пари, это было бы больно, — сказал семилетний мальчик, отступая, когда Калеб начал приближаться к Дину. — Предатель, — Дин свирепо посмотрел на брата и попытался сбежать, когда Ривз снова нацелил на него полотенце. Он едва успел увернуться. — Ты немного медленный, Двойка, — упрекнул его Ривз. — Я удивлён, что ты смог хорошо сыграть в этом сезоне. — Не нужно бежать, когда можешь бить по мячу, как я, — похвастался Дин и снова попытался ускользнуть от Калеба. К сожалению, пол всё ещё оставался мокрым, и он поскользнулся в луже воды, едва не врезавшись в умывальник. Быстрая реакция Ривза спасла и его, и стеклянный кувшин, стоявший на туалетном столике, от падения. — Да, ты такой грациозный. Дин открыл рот, чтобы сказать слова, за которые Джим точно надел бы ему уши, когда Калеб резко вздохнул и внезапно отпустил его. — Проклятье, — прорычал экстрасенс, поднося сжатый кулак ко лбу. — Только не снова. Перед глазами сверкнула вспышка света, и он почувствовал, как падает на колени, прежде чем успел ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах. Колени ударились о деревянный пол — ударная волна прошла сквозь позвоночник и спину, но это было ничто по сравнению с катастрофическим землетрясением, грохотавшим в его голове. Боль оказалась ослепительной. У Ривза перехватило дыхание, словно от удара в солнечное сплетение, и он забеспокоился, что его череп действительно может расколоться от давления. Сквозь агонию он услышал, как кто-то зовёт его, и понял, что это Сэм кричит ему в ухо. Испуганный крик ребёнка смешивался с рёвом крови, что текла по его венам, словно сердитый, переполненный потоком ручей. Ривз сдавленно вздохнул и свернулся в клубок, стараясь не бороться с видением. Уже шесть лет у него были видения, и он всё ещё с трудом мог их принять, как учил Макленд. Хотя он стал справляться лучше, всё равно не мог отказаться от контроля над ситуацией. Но что-то в этом видении было не так. Оно оказалось более интенсивным. Более болезненным. Оно походило на два других, которые он видел за последние несколько недель. Он рассказал о них Маку, а тот, в свою очередь, сообщил Джону. Калеб почувствовал, как сознание покидает его, как раз когда начался фильм ужасов. Он стоял в парке возле качелей. Солнце садилось вдалеке, ночной воздух освежал кожу. Он видел всё по-другому, но и так же, как обычно. Судя по предыдущим видениям, с кем бы он ни мысленно связывался, это был больной ублюдок. Жертвы были проклятием, ибо они влекли его. Но во всех видениях Калеба он смотрел на события глазами монстра. Он видел происходящее глазами преступника, чувствуя и переживая каждый нюанс. Ривз предположил, что это его демоническая природа смешалась со способностями — одним грёбаным способом, словно судьба решила наказать его ещё сильнее. Но на этот раз он почувствовал, как участилось сердцебиение последней жертвы. Дыхание стало поверхностным и прерывистым, когда он понял, что уже не один. Ложная иллюзия безопасности рухнула от треска ветки, хруста листьев под тяжёлой ногой. Темнота стала удушающей, болезненной. А затем монстр вышел из тени. Ривз чувствовал страх, будто это был его собственный ужас. Ребёнок повернулся, закричал и побежал в тёмный лес, но монстр оказался быстрее. Он быстро среагировал, крадучись пробираясь к маленькому мальчику. Калеб не понял, как узнал возраст или пол жертвы, но он знал. Знал даже имя ребёнка — Йен. Несмотря на то, что Калеб безуспешно пытался контролировать тело, в котором сейчас находился, он видел, как маленький мальчик споткнулся, упал на колени, и не успел он прийти в себя, как… К счастью, всё закончилось быстро. Всё было настолько жестоко, что не потребовалось много времени, чтобы завершить работу. Тем не менее, экстрасенс чувствовал каждый удар, будто его наносили ему самому. Чувствовал, как хрустнули кости, слышал гул крови, словно она шумела в его голове. А затем — он почувствовал на шее сильные руки, и его собственные лёгкие готовы были взорваться… Когда последний вздох жизни покинул тело ребёнка, Ривз ощутил, как сжалась его собственная грудь. Лёгкие горели, слёзы текли по щеке мальчика и капали на руки убийцы. Когда тело ребёнка безжизненно рухнуло на холодную землю, экстрасенс посмотрел на него невидящими глазами. Сквозь чёрные пятна, танцевавшие перед его зрением, он едва различал блеск золота. Он всё ещё не мог рассмотреть кольцо, но символ стал чётче, чем в кошмарах: скрученный крест с буквой на нём, похожий на кельтский, но Ривз никогда не видел его раньше. Затем всё исчезло так же быстро, как и появилось. Ни звуков, ни света… лишь чернота. И ужасное чувство падения в тёмную бездну без страховочной сетки внизу. Калеб со вздохом пришёл в себя. Он дёрнулся, но из-за слабости не мог приподняться с матраса. — Чёрт, — слабо пробормотал он, потирая ноющее горло. — Полегче, — прошептал голос, и голова Калеба дёрнулась в сторону. Он с удивлением увидел озабоченное лицо Макленда Эймса, затенённое слабым светом маленькой настольной лампы. — Привет, — прохрипел молодой охотник, оглядываясь в поисках каких-либо указаний на то, где он и как именно сюда попал. — И тебе привет, — усмехнулся Мак, взяв Калеба за руку и положив пальцы на запястье экстрасенса. Ривз нахмурился, но не отстранился. — Что ты делаешь? — Проверяю пульс. Калеб закатил глаза и облизал пересохшие губы. — Я имею в виду… что ты здесь делаешь? Он понял, что находится в своей комнате у Джима — той, в которой жил, когда приезжал к пастору. Как и Дин с Сэмом, он проводил много времени на старой ферме, особенно когда Мак ещё практиковал хирургию. — Джон позвонил мне. Ривз застонал, мгновенно разозлившись, что Винчестер вытащил его приёмного отца к Джиму из-за какого-то глупого видения. — Что? Он позвонил, потому что я не был хорошим маленьким мальчиком? — Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы избавиться от головной боли. — Боже, мне двадцать лет. Мне больше не нужно его слушать. Мак фыркнул. — Как будто ты когда-нибудь кого-то слушал, Калеб Ривз. Хотя Джона ты слушаешь больше всех. — Когда его сын посмотрел на него одним глазом, лицо доктора смягчилось. — И он позвонил мне не для того, чтобы сообщить о видении. Он позвонил, потому что ты не дышал. — Что? — Другой глаз с золотистыми крапинками распахнулся, и охотник снова попытался сесть. Хотя больные рёбра протестовали, на этот раз он смог опереться на подушки. — Что значит «не дышал»? — То и значит, — вздохнул Мак, проводя пальцем по брови. — Чтобы ни случилось в твоём последнем видении, это вызвало нечто вроде припадка, и ты перестал дышать. — Серые глаза доктора потемнели. — Слава Богу, это продолжалось всего минуту, и ты спонтанно начал возвращаться самостоятельно, но всё же… ты всех напугал. — Дерьмо, — снова пробормотал Ривз, проводя рукой по лицу. Маленький мальчик в видении перестал дышать — неужели он был так связан с ним? Он живо вспомнил ощущение удушья. — Святое дерьмо. — Это полностью описывает мои чувства. Хочешь рассказать мне, что случилось? Это было видение? — Да… видение об убийстве, — Калеб потёр виски. — Я убирал в ванной, а потом… — экстрасенс сделал паузу, пытаясь точно вспомнить, что делал, когда появилось видение. Всё казалось туманным, будто случилось целую жизнь назад. — Да, ты был с мальчиками, — подсказал Эймс, надеясь пробудить в сыне воспоминания. — Сэмми? — Калеб вдруг вспомнил, как его звал самый младший из Винчестеров. Мак кивнул на подушку рядом с Калебом, где стояло несколько десятидюймовых пластиковых драконов. — Он был очень обеспокоен. Дин убедил его, что его друзья-драконы будут присматривать за тобой, пока он спит. Джон велел им ложиться спать несколько часов назад, хотя протестов было много. — Чёрт. Как долго я был без сознания? — Больше пяти часов, — Мак посмотрел на часы. — К счастью, я был поблизости. Ривз отвёл взгляд от отца, чувствуя себя немного виноватым, что Мак отвлёкся от своих исследований. Он взял одного из драконов Сэма, стараясь избегать острого взгляда доктора. — Коротышка, должно быть, думал, что я умру, — заметил он, быстро скривив губы. Он поднял блестящего зелёного зверя. — Это Атевм — его любимый. — Ах да, опекун принца Сэмюэля. Калеб усмехнулся и покачал головой, несмотря на жгучую боль. — Интересно, почему это? — Это неудивительно, учитывая, что нас всех посвятили в эту историю в то или иное время. — У Сэма есть дом мечты любой Барби, — заметил Ривз. — Джим купил его на благотворительной распродаже в церкви и заставил меня разрисовать. Мак улыбнулся. — Если не ошибаюсь, вы с Дином сами построили мост и ров. Молодой человек пожал плечами, отмахиваясь от намёка на то, что он участвовал в этом детском проекте. — Что такое замок без рва и разводного моста? — Действительно. Калеб бросил игрушку обратно к остальным. — Значит, он и Двойка в порядке? — Как я уже сказал, они были обеспокоены. Что неудивительно, — Мак нахмурился. — Они удивительно смелые мальчики, но их легко напугать, когда дело касается семьи. Думаю, у них повышенное чувство опасности — укоренившийся страх потерять близких. Калеб приподнял бровь, и Мак улыбнулся. — У всех Винчестеров одна и та же болезнь. Возможно, мне стоит провести исследование. — Как будто Джон согласится быть одной из твоих лабораторных крыс. — Кстати, о Джоне… он ушёл всего несколько минут назад. Хотя просил позвать его, когда ты очнёшься — в основном из-за вашей текущей работы. Но он беспокоился. Ривз фыркнул. — Хорошо, папа. Джон стал таким тёплым и пушистым из-за меня. Я удивлён, что он не заставил тебя накачать меня адреналином или, может быть, объединить разум со мной, чтобы получить доступ к этому последнему маленькому шоу. Доктор нахмурился — не совсем уверенный, шутит ли его сын или действительно верит, что Джону Винчестеру наплевать, жив он или мёртв. Он надеялся на первое, а не на второе. В Джоне многое было перемешано, но он не был холодным и бессердечным. Особенно когда дело касалось Калеба. — Он сказал, что тебе снятся кошмары. — Я уже говорил тебе об этом, когда звонил. — Да, но Джон сказал, что они плохие. Очень плохие. — Замечательно, — экстрасенс прижал ладони к лицу. — Джим должен изолировать это проклятое место. Стены тут как бумага. — Ты мог бы позвонить мне. Возможно, Бобби сумел бы откопать защитный символ, чтобы предотвратить связь, которую ты разделяешь с жертвами. — Послушай, я большой мальчик. И кошмары не становились плохими, пока я не попал сюда. Кроме того, Джон не должен был тебе звонить. — Я бы разозлился, если бы он этого не сделал. И этот инцидент с твоими способностями… ну, это была не единственная причина, по которой он позвонил, — Эймс наклонил голову. — И что ты имеешь в виду, говоря, что они не стали плохими, пока ты не добрался сюда? Волна беспокойства захлестнула Калеба. Он вздрогнул, когда его измученный разум внезапно обработал эмоции, исходившие от отца. — Что случилось? Почему ты беспокоишься? — Он оттолкнулся от изголовья кровати. — Ты никогда не волнуешься. Мак отмахнулся от вопросов. — Это мы можем обсудить утром, но… — Это о Дине и Сэмми? Мак поднял бровь. — Ты меня вообще слышишь? Ривз вздохнул — расстроенный тем, что отец казался удивлённым, почти весёлым. Это было похоже на тон Джона, когда Калеб вызывал его на партию в бильярд или на спарринг. — Что-то насчёт Джона и мальчиков… Доктор нахмурился, глядя, как сын трёт виски. — Ты скрываешь это, — прошипел Ривз, всё ещё пытаясь найти источник страха, который чувствовал у своего отца. — Сынок, — Эймс положил руку на плечо Калеба. — В чём дело? Это видение? — Не надо меня опекать, — Калеб отстранился, не понимая, почему вдруг почувствовал раздражение, почти бешенство. — Что происходит с Джоном? Почему ты беспокоишься о мальчиках? — Говори тише, — Мак перевёл взгляд на соседнюю дверь, за которой находилась комната Дина и Сэма. — Как ты сам сказал, эти стены практически бумажные. Ты можешь их разбудить. Ривз протянул свою мысленную связь и коснулся сознания обоих мальчиков, довольный тем, что они всё ещё спали. Он не хотел поддаваться беспокойству отца. Ему было не только любопытно, что блокирует Мак, но и хотелось отвлечься — хоть как-то отвлечься — чтобы стереть из памяти то, чему он только что был свидетелем. Он понизил голос. — Хорошо. Я сам его спрошу. Калеб скинул с себя одеяло и быстро встал. Макленд протянул руку, чтобы поддержать его, но упрямый парень отвернулся и направился к двери. — Но ты не сказал мне, что видел… — вздохнул доктор, пробегая пальцами по волосам, и пошёл за сыном. — Конечно, ты никогда меня не слушал. — Что происходит, Джонни? — спросил Калеб, как только вошёл в светлую и слишком весёлую кухню. Не в первый раз он проклинал тот день, когда Джим решил покрасить комнату в солнечно-жёлтый цвет. Даже глубокой ночью она светилась приветливой аурой. Священник и Винчестер сидели за столом, перед ними были разложены бумаги и папки. Они оба подняли глаза, когда Калеб, спотыкаясь, вошёл на кухню. Смесь беспокойства и облегчения отразилась на их усталых лицах. Но от Ривза не ускользнул ни быстрый взгляд, которым они обменялись, ни бутылка виски, стоявшая перед Джоном. Он был прав. Что-то определённо было не так. — Мой мальчик, ты очнулся? — Джим встал, указывая на стул. — Почему бы тебе не присесть? Калеб нахмурился, снова потёр горло, но не ответил и не отошёл от двери. — Джим хочет сказать, что ты выглядишь дерьмово, — невнятно произнёс Джон, но в словах не было обычной грубости, что было хорошо. Потому что Винчестер мог вести себя как придурок, когда бывал пьян. — А теперь садись, чёрт возьми. Потому что я не собираюсь таскать твою задницу дважды за один день. Ривз тяжело вздохнул, но сделал так, как просил наставник. Он молча наблюдал, как отец вошёл в комнату, налил себе кофе и присоединился к ним за столом. — Он в порядке? — спросил Джон у Мака, не потрудившись затронуть тему, которая его беспокоила. — Он проснулся, — Мак улыбнулся поверх кружки. — Это всегда хороший знак в медицинской области. То, что он раздражительный, несговорчивый и вредный, тоже хорошо. — Учитывая, что это его нормальное состояние, — согласился Джон, протирая глаза. — Твоя забота трогательна, — прорычал Калеб. — Они оба очень волновались, — сказал Джим, подходя к холодильнику за кувшином холодного чая — своим эликсиром от всех болезней. — Мы все волновались, — добавил он, подмигнув, и наполнил стакан для Калеба. Он отдал его экстрасенсу, прежде чем занять своё место. — Но ты уверен, что тебе не следует оставаться в постели? Ривз сделал глоток сладкого чая и посмотрел на него. — Это хороший способ сказать, что мне нужно покинуть кухню, потому что взрослые разговаривают? — Калеб, — предупреждающе начал Мак. Пастор приподнял бровь. — Нет, это мой способ сказать, что я волнуюсь за тебя. — Я не ребёнок, Джим. Мерфи положил руку на стол и посмотрел на серебряное кольцо на пальце. Все они казались ему детьми. — Извини, но, обнаружив тебя без сознания и не дышащего на полу в ванной, я немного расстроился и забеспокоился о твоём здоровье. Но если хочешь, можешь остаться. Доведи себя до изнеможения. Я больше не буду беспокоиться об этом. В конце концов, ты взрослый человек. Ривз застонал и закатил глаза. Никто не вызывал такого чувства вины, как Джим Мерфи. Кому нужна мать, когда у них есть пастор? — Я в порядке, — солгал он. — Это было просто видение. — Такое же, как и другие? — нерешительно спросил Джон. Калеб кивнул. Внезапное чувство, что он подвёл всех, нахлынуло на него, когда он встретился взглядом с Винчестером. — Это был другой ребёнок. Маленький мальчик. Но больше я ничего не понял. — Он хотел извиниться, хотя и не был уверен, почему. Вместо этого Калеб сделал ещё один глоток ледяного чая. — Проклятие! — Джон стукнул кулаком по столу. — Что, чёрт возьми, ещё может пойти не так? — Папа? — Как по команде, Сэм вошёл в комнату, протирая глаза и зевая. Скаут бежала за ним, сжимая в зубах скомканные носки. — Что случилось? Винчестер хмыкнул, поднял глаза к небу в жесте «вы, должно быть, шутите». — Сэмми, почему ты встал? Мальчик пожал плечами, обошёл стол и встал рядом с Калебом, прислонившись к стулу экстрасенса. — Я захотел пить. — Он взглянул на Ривза. — Тебе уже лучше? Некоторые из опасений Калеба, казалось, уменьшились, когда Сэм прижался к нему. Он протянул руку и дёрнул за взъерошенные со сна волосы. — Ты шутишь? Меня ничто не ранит, Коротышка. Я непобедим. — Ты метался по полу, как рыба, когда мы вытаскиваем её из воды, — ребёнок, должно быть, воспринял редкий физический контакт и улыбку Калеба как разрешение. Он вскарабкался по стулу рядом с Ривзом и уселся на его колени. Скаут заскулила и попыталась сделать то же самое, положив свои большие щенячьи лапы на ногу экстрасенса. Сэм откинулся на широкую грудь Калеба и снова зевнул. — Твои губы посинели. Ривз бросил быстрый отчаянный взгляд на отца, который вдруг обнаружил, что его кофе гораздо интереснее. Но Калеб не пропустил намёк на веселье, промелькнувший в его серых глазах. Такое же выражение было на ухмыляющемся лице Мерфи. Джон был единственным, кто хоть немного сочувствовал ему. — Сэмми, оставь Калеба в покое и возвращайся в постель. Он всё ещё дышит. — Ладно, возможно, «сочувствующий» — не то слово. — Клетки мозга умирают, когда люди не получают кислород. И они не восстанавливаются, — сказал ему Сэм, прежде чем оглянуться на Ривза. — Вот почему нельзя задерживать дыхание слишком долго. — Спасибо, что указал на это, крошка Эйнштейн. Мальчик нахмурился. — Дин встревожился, когда я сказал ему об этом. Он сказал, что нельзя позволить себе потерять клетки мозга. Что ты уже и так близок к тому, чтобы стать овощем. — О, неужели? — прорычал Калеб. Мак закашлялся, стараясь замаскировать смех. — Уверяю тебя, Сэмюэль, с Калебом всё в порядке. Твой отец прав. Повреждений не было. Сэм снова посмотрел на Ривза. — Это потому, что я ударил тебя губкой? — Что? — экстрасенс нахмурился, пытаясь осознать перемену в разговоре. — Дин сказал, что нет, но иногда, когда папу бьют по голове, он засыпает — как и ты. Я не хотел причинить тебе боль. — Сэмми… — вздохнул Калеб, чувствуя множество эмоций одновременно и странно неуверенный в том, что сказать. — Поверь мне. Это не имеет никакого отношения к тебе, малыш. — Слава Богу. — Это было видение, — о каком-то другом мальчике, который не имел к ним никакого отношения. — Это всё. Обещаю. — Как фильм в твоей голове? — спросил ребёнок, и его искренняя озабоченность снова нанесла удар по чувствам Калеба. — Да. Как фильм в моей голове. Сэм сунул пальцы в рукав фланелевой рубашки, которую носил Калеб. — Это было страшно? Как тот фильм с Фредди Крюгером, который мы смотрели? Прежде чем Ривз успел ответить, обвиняя себя в том, что позволил мальчикам смотреть «Кошмар на улице Вязов», Джон вскочил со стула. Он поднял сына на руки одним отработанным движением. — Хватит вопросов и ответов, Тигр. Калеб устал, и ты тоже. Ты возвращаешься в постель. — Но я только что проснулся, — возразил малыш, снова зевая. — Я отнесу его, — сказал Калеб. Никто не был удивлён больше, чем сам Ривз, когда он наклонился и поднял щенка лабрадора, прижав его одной рукой к себе. Джон изогнул бровь, когда экстрасенс выпрямился, пожав плечами. — Эй, мне нужно кое о чём поговорить с его братом, — объяснил он. — Никаких лишних клеток мозга, задница, — проворчал он, поворачиваясь спиной к Винчестерам. — Прыгай, Коротышка. Семилетний мальчик, не колеблясь, практически залетел Калебу на спину. Его руки сомкнулись на шее охотника, неуклюжие ноги обхватили талию Ривза. — Вперёд, — крикнул Сэм, и Калеб застонал, когда громкий голос ребёнка эхом отозвался в его мозгу. — Держи язык за зубами, ковбой, — сказал он, свирепо глядя на отца и Мерфи, которые ещё ничего не сказали, но смотрели на него так, будто он, Скаут и Сэм были на обложке какой-то дурацкой открытки Hallmark. Всё, что им сейчас не хватало, — это рождественская ёлка, мерцающая на заднем плане, и Дин в грёбаной шапке Санты. Боже. Они превращались в семейку Брэйди. Он чертовски надеялся, что это не даст Мерфи никаких идей насчёт группового портрета. — Никаких историй! Никаких пит-стопов! Прямо в постели. Я серьёзно. — Громовой голос Джона, к счастью, разрушил чары. В кои-то веки Калеб был бесконечно благодарен за это своевременное вмешательство. — И снова посолить дверь и вокруг кровати. — Ладно, это уже больше походило на Винчестера, но с этим Калеб мог жить. — А я-то думал, мы зайдём в бар, выпьем пару стаканчиков текилы, и он погаснет, как лампочка, — ухмыльнулся Ривз. — Но думаю, это может подождать несколько лет. — В кровать! — Джон указал в сторону коридора, когда его младший сын рассмеялся. — То же самое касается и тебя, — сказал Мак. В его улыбке не было раздражения, но Калеб чувствовал это. Его выгоняли из-за стола, как ребёнка, чёрт побери. Что-то большое происходило. — Я серьёзно, сынок, — добавил доктор, очевидно, верно истолковав его реакцию. — Тебе нужно отдохнуть. Мы можем обсудить всё это позже. — Отлично, — Ривз подтянул Скаут повыше, и она уронила из пасти носки Дина, чтобы обслюнявить его лицо. — Мы понимаем, когда не нужны. — Кроме того, Калеб просто прочитает Джима завтра и найдёт все ответы, которыми они не хотели с ним делиться. Этот человек был похож на открытую книгу. — Они сердитые, — сказал Сэм более тихим голосом, когда они вышли из комнаты. — Вот что бывает, когда стареешь, малыш. — Я всё слышал, — крикнул Мерфи им вслед, но до них донёсся лишь мальчишеский смех. Джон вздохнул и устало опустился в кресло, как только ребята вышли за пределы слышимости. Он закрыл лицо руками. — Я не могу потерять его, чёрт возьми! — тихо сказал он. — Это мой худший кошмар. Мак и Джим обменялись быстрыми взглядами, прежде чем Эймс заговорил. — Мы всё исправим, Джонатан. — Как, чёрт возьми, ты предлагаешь это сделать, Макленд? — Джон посмотрел на него. — Этот человек готов устроить нам кошмар. Ты готов отказаться от карьеры? От свободы? — Он покачал головой. — Ты хочешь, чтобы Калеб сел в тюрьму? Или, что ещё хуже, в какую-нибудь лабораторию? Они выследят всех, кто нам дорог. Нас всех посадят. Тогда мальчики всё равно будут в его власти. — Этого не случится. Коннер понимает всю работу Братства. — Но он много знает, — вставил Джим, потирая свои серебристые усы. — Слишком много для постороннего. У меня такое чувство, что он может знать даже больше, чем говорит, и это означает только одно. Эймс нахмурился. — Ты веришь, что у него есть внутренний источник? Кто-то из наших? Мерфи кивнул. Они с Джоном уже обсуждали эту возможность и решили, что это единственная правдоподобная теория. — Боюсь, что так. — И именно поэтому у меня нет выбора, кроме как сделать то, что хочет этот сукин сын, — Джон стукнул кулаком по столу. Он снова посмотрел на Мака, но на этот раз гнев испарился, сменившись полной беспомощностью. Страхом. — Я потеряю сына, Мак. Боже, помоги мне. Я не думаю, что смогу пережить это снова.