Пака не трогать!

      Мина не отпускало ещё два дня, день и ночь путались, в студии он совсем потерялся во времени. Спал, писал новый трек, сводил старое. Но благодаря Тэ и Джину периодически ел, первый приносил кофе со снеками и тихо сидел рядом, второй орал, но исправно три раза в день доставлял завтрак-обед-ужин. Намджун же выстроил вокруг Юнги зону отчуждения, вёл все переговоры с менеджментом и прикрывал на общих собраниях. За эти два дня Юнги переболел всем, кроме альгодисменореи и подросткового акне, Джун придумывал отговорки, включая в свои пространные объяснения всех ближайших родственников и друзей, таким образом Мин спас уже добрую половину населения Сеула от всех возможных катастроф.       Про Пака никто не говорил, из чего можно было сделать вывод, что тот медленно, но верно шёл на поправку. Сталкиваться с ним Юнги не хотел, вопросы Чимина повисли в воздухе и так и остались без ответа, напряжение внутри не спадало. Ответить честно Мин бы ему не смог, даже если бы попытался. Все доступные объяснения казались по-детски неловкими и нелепыми, да и вопросов к себе добавилось. Что он Чимину наговорил, пока они были наедине? Каких богов он там заклинал? Юнги все понимает, но не знает как это объяснить. Детали стёрлись из памяти, как будто он пережил стихийное бедствие и чудом спасся. Ужас потери и разрывная нежность оказались вне зоны рацио, за пределами доступного ему спектра чувств и эмоций, за пределами его, мать вашу, реально хорошо развитого абстрактного мышления.       Потому надо держаться подальше, все в рамках трудового контракта и социальных норм, вежливо и без лишних телодвижений. Так Юнги решил, убедил себя в этом и отлично с собой договорился. Но забыл предупредить об этом Чимина.       Пелена с глаз спала на третий день, когда Мин все-таки решил пообедать в общаге с Джином и уже выспался на всю оставшуюся жизнь. Было тупо невежливо гонять старшего на такси по городу как курьера, да и Джуну он уже должен был показаться на глаза. В общаге было шумно, уже из коридора он слышал крики Гука, отбирающего джойстик PlayStation у Тэ, первый то молил, то довольно агрессивно угрожал. Голоса Тэ Мин не слышал, судя по молчанию в ответ тот ушёл в глубокую оборону. Всегда так делал, потому что мог и умел. Мягкий и текучий как вода Тэ становился непроницаем, когда считал нужным. Суперспособность одним словом, какой-то магический сверхсамоконтроль!       Юнги зашёл в комнату, младший прибрался даже - ни пыли, ни разбросанных игрушек, надо поблагодарить. Тэхён в этом смысле реально прилагал усилие для упорядочивания внешнего и внутреннего хаоса. Юнги набрал номер Джина, тот уже возвращался с покупками. Все шло по плану, по хорошо обкатанному в голове Мина плану.       Только вот Джин вернулся не один. Вместе с ним появился дежурный из стаффа, а за ним полупрозрачный с зеленоватым цветом лица Пак. Катетер в вене, капельница подключена, выздоровление в режиме non stop. — Гук и Тэ, прекратите возню, помогите Чимину, его отпустили отлежаться в общаге, - оповестил всех Джин, смотря в глаза Юнги. Тот как сидел на кухне за столом, даже не двинулся на миллиметр, замер, пытаясь слиться с мебелью. Этот ступор Мину был знаком по тому разговору в больнице: перед глазами пятна и искры, колени дрожат, и хочется исчезнуть.       Пак двигался медленно, его быстро окружили вниманием, младшие были в потоке восторга и почти детской радости, искренние и настоящие, суетились и помогали, были трогательно бережными. И только Юнги никак не может разжать переплетённые пальцы рук как под гипнозом, и сложно просто посмотреть на Джина. Старший подошёл к нему вплотную: — То есть даже не поздороваешься? Вы так и не поговорили в больнице? Поэтому Чимин разбил телефон Тэ? — Что сделал? Когда? — На остальные вопросы ты отвечать не собираешься? Что между вами происходит? Ты - такой молодец, отлично держишь себя в руках! Но делай это не так очевидно. Элементарную вежливость никто не отменял. Давай разбери пакеты, нужно разделать мамонта.       Дальше все делалось на автомате: готовка, ни к чему не обязывающие разговоры, обсуждение расписания. Вернулись Хоби с Намджуном, лидер ощутимо расслабился увидев Юнги за столом, мягко положил руку на плечо и легко сжал. Мин просто положил ладонь сверху, они умели так разговаривать, в самые сложные моменты это их не раз выручало.       На кухне собрались все, Тэ бегал вокруг Пака, Джун дважды чуть не сшиб капельницу неловким движением руки. Но было хорошо, Мин старался не смотреть на макне-лайн, общался с Хоби, тот обещал Юнги дико сложную хореографию и безумные тренировки в ближайшую неделю.       В какой-то момент Юнги решил проверить свою реакцию, просто поднял глаза и прицельно посмотрел на Пака. Младший не удивился, он как будто весь вечер ждал этого момента, грустно улыбнулся и пожал плечами, словно он был разочарован, словно ему жаль. Жаль чего? О чем или о ком тут можно жалеть?       Юнги вышел из-за стола первым, обнял Джина, поклялся вымыть посуду вечером и заперся в комнате. Никто не закрывал двери в свои комнаты, но Мину нужно было сейчас абсолютно замкнутое, его личное безопасное пространство без возможности вторжения. В голове не было ни одной мысли, но очень болело в груди, так что он прижал руку как можно сильнее к месту, где сходятся ключицы, пусть лучше физическая боль, так легче.       Не прошло и 20 минут, в комнату начал ломиться Тэ: — Мин-хён, открывай! Ты же у нас мастер на все руки. Катетер переставить можешь?       Отлично, это отлично. Только тонких манипуляций с венами Пака сейчас не хватало, у Юнги руки дрожат как после недельной пьянки. Но переставить-то он может, не боится вида крови, и делал это регулярно, в той своей «жизни до» этот навык спасал его друзей, которых нельзя было светить в приемном отделении местного госпиталя.       Просто отдышаться, умыться холодной водой и выйти из комнаты. Плана В у него не было.