Lost in a daydream

*** Сомнения, усталость и ощущение пустоты гнездились в твоём разуме. Тебе очень многого не хватало. Твои желания, твои чувства не выраженными погибали внутри, ты был поражён ими насквозь. Ты предпочёл бы объяснить ему, что хочешь всё изменить, что хочешь его целиком и всегда, а не краткими промежутками настоящего, превращённого в выдумку. Но не получалось. Не набиралось достаточно смелости и слов. Хотя всё чаще и чаще ты пробовал ускользнуть от его приглашающего взгляда и неизменно обжигающих кожу губ. Что случилось бы, откажи ты ему хоть раз? Что бы он сделал, если бы ты осмелился произнести стучавшее в висках “Джаред, хватит!”? Он бы ушёл. Ты однозначно уверен: он не сделал бы больше ни одной попытки прикоснуться к тебе с намёком на секс между вами. И это было пыткой – понимать, что сам выбираешь, продолжать ли свою агонию самообмана дальше. Страшнее этого – только пустота действительности без него. А потому снова и снова исключительно вам понятными знаками ты отвечал ему: “Да”. И он впускал тебя в тот мир, где его можно любить. Пусть ты больше не в силах любить в одиночку и отдаваться с готовностью на любой исход. Ты хочешь его так же сильно, как и прежде, но, только не таясь, не в молчании, не скрываясь в темноте и памяти друг друга. Тебе больно видеть его и понимать, что кроме музыки, между вами нет ничего настоящего и значащего. Ты хочешь по-другому. А потому закрываешь глаза. Ты отпускаешь зрение, обостряя все остальные чувства. Ты ощущаешь, как он нависает над тобой. Чувствуешь, как кожа его бедёр трётся о кожу твоих раскинутых ног. Ты слышишь его дыхание, прерываемое глубокими стонами-полувскриками. Ты представляешь себе, что он любит тебя. Ты фантазируешь о том, что всё это – чтобы показать тебе эту любовь. Пока Джей трахает тебя, ты придумываешь его. Частичка за частичкой рисуешь в своём воображении Джареда, который был бы способен полюбить тебя и не скрыть это, остаться с тобой и не предать. Ты заворожён своими мыслями так, что совершенно забываешь о реальном. И ты веришь им в момент оргазма как никогда сильно. Джей слышит твоё «я люблю тебя». Ему невдомёк, что ты говоришь эти слова своей выдумке, прежде чем отпустить её, открыв глаза. Ты не знал, зачем ты ему. Почему он до сих пор не наигрался твоей покорностью? Да, ты не сомневался, что это было для него всего лишь игрой. И плевать, сколько в его взгляде было доверия, плевать на то, как заботлив он был с тобой, плевать на крепость объятий и сожаление на уголках губ, когда он целовал тебя, прежде чем уйти или отпустить. Когда наступал день, ты переставал верить во всё это. Ты переставал верить ему. Возможно, тобой он лечил израненную душу, возрождал себя в тепле твоего приятия. Это ведь так важно – иметь знание о своей нескончаемой нужности. Но почему именно ты, когда тысячи готовы быть с ним только по первому его зову? Он уничтожал тебя, он не давал тебе ничего, кроме своего тела, да порции странно больных эмоций. Он стал для тебя как твои порошки и таблетки,- самой ломающей зависимостью, самым опьяняющим веществом. И выныривая из него, приходя в себя, ты не ощущал ничего кроме давящей на кости дрожи. *** А потом стало так, что вообще ничего не хотелось. Ни его, ни ночей этих, вырванных из жизни. И страшно. Потому что чувствуешь, изнутри выжжен весь им и своими метаниями. Выскоблен настолько, что ничего не осталось от тебя. Пустой. Перед тобой только два варианта: отказаться от чувств и надежды, пытаться жить самому или держаться за него, дышать его дыханием, продолжая терять себя. Ты не знаешь, что лучше. На любом пути невозможно будет без боли. Но что-то глубоко в тебе мучительно ожидает свободы. Очередная рваная бессловесная ночь, темнота которой окутывает вас, тишина натянута над вами. Если бы воздух был цветным, вы бы видели, как он красочными переливами колышется от мерного движения ваших тел. Вместо стонов – прикушенные запястья. Нельзя разрывать тишину, только в ней можно услышать мысли друг друга. Мысли, которым невозможно поверить, но так хочется принять их как единственную существующую действительность. Свет фонарей льётся в окна и рисует вашу тень на стене. Он взглядом спрашивает, как ты, впиваясь, пронзая, сшивая с собой. В ответ ты гладишь языком его пальцы, затем освобождаешь рот и тянешься к его лицу, чтобы поцеловать. Ночь растворяет в себе ваше наслаждение. Она видит то мгновение, когда вы сами зажигаете звёзды в глазах друг друга, когда все краски мира собираются в этих звёздах и они взрываются, затопляя вас светом. Его крик заглушен слиянием ваших губ. Твои глаза крепко зажмурены, хотя тебе давно уже не страшно, что это всего только сон. Странно, но нет привычной исступлённости, жажды, взрывающего разум желания. Ты механически отзываешься на его прикосновения, вторишь движениям, стонам. И только в горле пересыхает от того, что ты заранее видишь своё одинокое утро и разговоры с Джаредом о чём угодно, но не о вас. Внутри – только ощущение тусклости и аморфности. Давно ли он чувствует, что с тобой что-то не так? Он настолько часто заглядывает в твои глаза, что, кажется, изучил каждое из их выражений и способен понимать тебя только по взгляду. Так почему же он не заметил до сих пор, как в них бьётся мольба: «Отпусти». Но ты снова неимоверно слаб, раз не можешь произнести это вслух. Глухо рвущиеся нитки его голоса останавливают тебя в тот момент, когда ты позволил себе повернуться к нему спиной, первым вынырнуть в реальность и не обернуться. - Томо… - на изломе, резко, остро. Впервые он называет тебя так за время ваших совместных снов. Впервые он даёт имя тому, без чего не может не падать среди постоянно рушащегося мира прекрасной лжи. Значит, смирился, понял, захотел удержать. Уже взявшись за ручку двери, ты поворачиваешься и смотришь на него устало, ожидая, как ещё он захочет мучить тебя. - Томо… Ты любишь меня? – он сидит на постели, завернутый в простыню, чуть опустив плечи, не моргая, не опуская глаз. Он ждёт твоего ответа, кажется, как ждут капель дождя в длительную засуху. Ты отвечаешь тихо, пытаясь не встретиться с ним взглядом. Это слишком по-настоящему, и у тебя кружится голова. - Тебя? Нет. Но вот того, кто в моих мечтах – всегда. И знаешь…я всё ещё верю, что когда-нибудь вы станете единым целым.