Lost in a daydream

*** Ты думал, что пока любишь его, для счастья и мерного дыхания тебе будет достаточно только твоей любви и его обыкновенного присутствия рядом, да этих моментов, когда он заполнял тебя собой и доводил до сладкого изнеможения. Ты жаждал его взгляда, его слов, его улыбок, обращённых к тебе, его поцелуев, касаний. Это и было твоим сокровищем, твоей драгоценностью, не имеющей отношения ни к кому другому. Только твоё. От него. Но теперь ты будто живёшь на две жизни. Будто любишь одного человека, но изменяешь ему с ним же, как бы бессмысленно это ни звучало. Ты бесконечно путаешься среди его ласк и безразличия, поцелуев и сухих рукопожатий, вымаливающих нежности глаз и строго, без эмоционального взгляда. Он такой повсеместно разный, там в твоих объятиях, скрытых сумраком ночи, и здесь, в настоящей жизни, которая для всех остальных, что тебе кажется, это не может быть один и тот же человек. И он ни единого раза не сбился в своих ролях. Как же воспринимать реальность? Где она, в чём? Вместо неё - паутина в голове, липкая, серая. Как-то раз он приходит к тебе. Почти без слов выставляет за дверь всех сторонних посетителей твоей квартиры, а потом долго и глубоко целует твой рот. Так долго и так глубоко, что в конце концов ты не чувствуешь абсолютно ничего, кроме его языка, выводящего хаотичные линии на твоей слизистой. Ты забываешь о планах на вечер, о выкипающем чайнике, о том, кто ты, где ты…забываешь даже о воздухе. Какой смысл помнить об этих пустяках, если вот она твоя жизнь, твоё сердце, - прямо перед тобой. Ты вцепаешься в его плечи, чтобы остановить наваждение, чтобы хоть как-то чувствовать эту реальность, что-то ещё и под пальцами, а не только сладкую влажность его рта. Медлительно останавливаясь, оставляя последние отпечатки губ на твоих губах, он сипло произносит: - Будь моим сегодня. Тебя раздирают слова о том, что ты всегда его, но ты помнишь - это ему совершенно не нужно. Только пара ночных часов, пара проникновений, пара оргазмов. Но никак не твой исступлённый шёпот о настоящих чувствах. Потому что это слишком реально. С тобой ему привычнее погружаться в сны. А на утро всё настолько обыкновенно, просто и предсказуемо, что ты почти ударяешь кулаком о зеркало в ванной. Но в вашей реальности нет места подобным жестам. В вашей реальности лишь то и правильно, что ты просыпаешься, не слыша его дыхания рядом, и помятые простыни слева настолько остыли, что тебе кажется не настоящим его ночное присутствие здесь. Так в чём же реальность? Ты один со своими чувствами? Или ты один с ним? На репетицию в то утро ты приезжаешь последним. На что Шеннон вопросительно ухмыляется, и, теребя твой затылок, констатирует, что ты, очевидно, изрядно повеселился в прошедшую ночь. В ответ ты просто пытаешься не смотреть, реагирует ли хоть что-нибудь в Джее на эти слова. *** Ты начинаешь испытывать ненависть к себе. И всё чаще сбегаешь в пустую тишину своей квартиры, распарывая её громкими звуками своей гитары. Своей музыкой ты пытаешься выразить, вылить наружу хоть какую-то часть снедающих чувств и мыслей, когда молчать становится невыносимо. Ты ненавидишь себя за слабость, за то, что не можешь вызвать в нём хоть какие-то ответные эмоции, не можешь заставить его признаться в том, какое на самом деле значение несут для него все эти ночи. Ты чувствуешь себя невозможно жалким, потому что только один его взгляд способен расплавить тебя, а потом испарить всё, что осталось. Перед ним бы абсолютно безволен и бессилен. И он всегда безошибочно угадывает, в какую минуту ты особенно уязвим. Иногда он обнимает тебя со спины, положив руки на живот, и водит губами по линии шеи от плеча до мочки уха. Пытаясь восстановить ровность дыхания, ты теряешь нить сносящих разум ощущений и возвращаешься к ним только осознавая, что это приглашение. И ты согласен, ты неизбывно согласен. Чтобы Джей понял это, ты поворачиваешь голову, и касаешься губами его губ. Он чуть улыбается, глаза ни миг становятся мягче. Он берёт тебя за руку и ведёт к своей машине. Но за рулём обыкновенно ты, а Джаред, чаще всего, смотрит в окно, отвернувшись. Правда, однажды что-то заставило его снять твою руку с руля и поцеловать твои пальцы. Он нежен почти всегда. Вероятно, именно томная медлительность большинства ваших ночей придаёт им ощущение ирреальности происходящего. Ты понимаешь, как сильно он любит тишину. Его губы удаётся разомкнуть разве что поцелуем. Если он не хочет сразу отпускать тебя, то просто кладёт голову тебе на грудь и обнимает, касаясь пальцами твоих губ, показывая этим, чтобы ты молчал. Он редко засыпает рядом с тобой, чаще просто бездумно водит пальцами по твоему телу и, наверное, о чём-то думает. Иногда ты чувствуешь лёгкую щекотку его длинных ресниц по коже, от того, что он часто-часто моргает, как делают, когда хотят отогнать слёзы. И только в эти моменты ты решаешься обнять его, и, приподняв голову, целуешь в макушку. Он отзывается тем, что сильно сжимает твоё плёчо, оставляя на нём наливающиеся багровым дуги от впившихся ногтей. Случалось и так, что влага из его глаз всё-таки обжигала твою кожу. А когда он, подобравшись к твоему уху, целует тебя и произносит: «Пора просыпаться, Томислав», - это значит - пришло время уходить. Каждому из вас в своё настоящее, где все эти тягучие ночи – лишь сон.