Квартирный вопрос.

— Господи, я надеялась, что мне вчерашний день приснился… В ответ на моё заявление послышался смешок. — И тебе доброе утро. Я уставилась на унылое, серое небо. Ни одного солнечного лучика не пробивалось через тяжёлые свинцовые тучи, природа хмурилась и я была с ней солидарна. Утро совсем недоброе. А уж глядя на Хэддока, который стоял на крыше, обдуваемый всеми ветрами, и смотрел на город, тоска накатывала с двойной силой. О чём думал — не ясно, но выглядел обеспокоенным. По крайней мере, мне так показалось и ещё больше насторожило. — Артём, — позвала я. Он слегка повернул голову. — Что-то не так? Хэддок покачал головой. — Да нет. Я разозлилась не на шутку. — Тогда прекрати меня нервировать! — Чем это? — Стоишь тут и строишь из себя злого гения! Я ушла на кухню, не взглянув больше на Артёма, только пробурчала себе под нос что-то о том, как нахальны бывают незваные гости, перешагнула через диванные подушки, сваленные горой на полу, и отправилась заваривать себе чай. — Диван у тебя ужасный, — пожаловался Артём, как только появился на кухне. Я посмотрела на него и поняла, что он больше не хмурится. Но вместо того, чтобы успокоиться, я только больше насторожилась, появилось чёткое ощущение, что он притворяется. Я пожала плечами. — Извини, ты меня о своём появлении не предупредил заранее. А то бы я тебе кровать купила с ортопедическим матрасом. Обязательно. — Ты с утра в дурном настроении или это твоё обычное состояние? — Иди к чёрту. — Ясно, гадкий характер. — Он уселся за стол и совершенно неприлично на меня уставился. — Что? — не выдержала я. — Думаю. — Обо мне? Он усмехнулся. — А ты хочешь, чтобы я о тебе думал? — У тебя есть план? — Даже два. Но я пока их не придумал. — Замечательно. Всегда мечтала встретить парня, который способен лишить любую проблему. И опять не повезло. — Астрид, ты чего? Я остановилась и вздохнула, злясь на саму себя. — Извини меня. Так что ты там говорил про план? На душе было так паршиво, нехорошее предчувствие какое-то, до такой степени меня смущавшее, что даже готовить не хотелось. Посмотрела на хмурого Хэддока на крыше и предчувствие только усилилось. Какая-то пакость должна была случиться, просто уверена в этом, и в ожидании неё просто руки опускались. — План у нас простой, — начал Артём, — попытаемся найти эту Надю или Наташу. — Где? Хэддок почесал затылок. — Где, где… Работала она в «Олухе», полтора года назад работала, а уж сейчас, — он только руками развёл. Я задумалась. — «Олух»… Название чудное какое-то. И знакомое. — Ресторан, в центре у вас. — Артём приглядывался ко мне довольно странно. — В самом центре. У музея. — Краеведческого? — уточнила я. Он вполне натурально фыркнул. — Вот уж понятия не имею! — И, между прочим, зря. Там потрясающая экспозиция… — Красный такой, — перебил Хэддок. — Краеведческий, — кивнула я. — Ну, пусть так. Вот там ресторан, съездим туда, поспрашиваем… — Я вспомнила! У них ещё вывеска такая отвратительная, в виде дохлой рыбы. Артём долго на меня смотрел, потом качнул головой и поднялся. — Что? — удивилась я. — Что я такого сказала? Вывеска на самом деле отвратительная, да ещё в самом центре города, где столько памятников арх… — Астрид, не тараторь! Я обиженно замолчала. — С ума с тобой сойти можно, — пожаловался он, правда, уже вполне миролюбиво. — С тобой тоже, — не осталась я в долгу. — Убирай подушки с пола! Или весь день о них спотыкаться будем? Как раз в тот момент, когда я уже вошла в раж и даже ножом, которым резала сыр, взмахнула достаточно воинственно, ожил телефон и возвестил сладким голосом: — Солнышко, возьми трубку! — Я замерла в нелепой позе, а когда встретила развесёлый взгляд Хэддока, покраснела до корней волос. — Солнышко, — продолжал дурацкий аппарат, видимо, за что-то меня возненавидев, — солнышко! Возьми трубку! — Да чтоб тебя, — пробормотала я себе под нос, кинувшись в спальню, а Артём, конечно, возможности не упустил и выкрикнул мне вслед: — Солнышко, не торопись так, шею себе свернёшь! Я снова выскочила из спальни и продемонстрировала Хэддоку кулак. — Вот только попробуй слово сказать!.. Он сделал страшные глаза и рассмеялся, нахал. Телефон продолжал источать нежности, я схватила его, вздохнула поглубже и в трубку проговорила уже довольно ровным тоном: — Я тебя слушаю, Дима. — Здравствуй. Я закатила глаза, оценив его тон, но послушно ответила: — Здравствуй. — Как у тебя дела? — Всё хорошо. Я не сразу сообразила, что это был совсем не тот ответ, которого он ждал, и, судя по Димкиному молчанию, он был не в восторге. — Хоть у тебя хорошо, я рад. — А у тебя что-то не так? Димка начал не то чтобы жаловаться, но изливать на меня своё недовольство и как-то так у него ловко получалось, что виновата в его неприятностях была я. Я не поехала, я разрушила его планы, я должна быть в Москве и так далее. Вот если бы я поехала с ним, если бы принимала посильное участие в обустройстве нашего совместного будущего, если бы он чувствовал мою поддержку, то проблем бы вовсе никаких не возникало. Но я его подвела. — Дима, Дима, в чём ты меня пытаешься обвинить? — Я? Тебя? Что ты говоришь такое? — А ты не думаешь, что у меня здесь тоже могут быть проблемы? Тебе не интересно, что со мной происходит? — Я же спросил — как у тебя дела, ты сказала — хорошо, — удивился Димка. Спорить с ним было бесполезно, и поэтому я решила разговор заканчивать, чтобы не наговорить чего-нибудь лишнего. — У меня всё хорошо, Дима. Ты прости, но я, кажется, сегодня не с той ноги встала. — Кажется, да, — сухо согласился Йоргенсон, и мы быстренько распрощались. В кухне я появилась спустя минут пять, после того, как удалось хоть немного успокоиться, встретила любопытный взгляд Артёма и предостерегающе взмахнула рукой. — Молчи. Он пожал плечами. — Как скажешь. — Правда, усмешки не сдержал, но это я стерпела. — Какого цвета твоя машина? — поинтересовалась я, когда мы через час вышли на улицу и Хэддок уверенно направился к огромному пропылённому джипу. Артём приостановился, автомобиль свой с интересом оглядел, потом ткнул пальцем в малюсенькое пятнышко на капоте. — Синяя. А что, это принципиально? — Принципиально, чтобы ты её помыл. Хэддок нахально усмехнулся. — Грязь оскорбляет твои чувства художника? — Просто на нас будут показывать пальцем. Не знаю, что это за машина, но она больше напоминает танк. Артём головой мотнул и посмотрел на меня загадочно. Мне почему-то показалось, что гадость про меня подумал. Рывком открыла дверь и полезла в огромный автомобиль. — Знаешь, Астрид, — решил поделиться со мной Хэддок, устраиваясь за рулём, — ты ужасная девушка. — Почему это? — Ты скандальная, ты въедливая, умная и слишком много говоришь. — Получил кулаком по плечу, поморщился и добавил: — И дерёшься к тому же. — Мы поедем или нет? — Помолчала немного, пока он выезжал со двора, и всё-таки не удержалась и сказала: — Никогда не знала, что ум — это недостаток. — Женский — огромный. — Что б ты понимал, — разозлилась я и отвернулась к окну. Найти место для стоянки в центре — дело практически невозможное. Даже не смотря на то, что город у нас не такой большой и переполненный, но туристы — наше счастье и горе одновременно. Мы покружили немного по улицам, свернули в запущенный переулок, которых у нас тоже не мало, к сожалению, приткнули машину у покосившегося палисадника и к центру города возвращались пешком. Артём оглядывался, но без особого интереса. Когда мы проходили мимо музея, я по привычке свернула к крыльцу, но опомнилась и кинулась догонять Хэддока, а этот гад открыто расхохотался. А я даже не обиделась в этот раз, почему-то рядом с этим человеком я чувствовала себя не просто глупой, а какой-то недоразвитой, словно до его появления в пещере жила, не понимая для чего на небе солнце светит, и самое страшное, привыкать начала к этому чувству. Ресторан «Олух» встретил нас запертой дверью. Артём пару раз дёрнул за массивную ручку, а я уставилась на вывеску с дохлой рыбой. То есть, дохлой она не была, вечером, когда зажигались огни, даже особый спецэффект проявлялся — рыба начинала открывать и закрывать глаза. Но от этого становилось совсем жутко, если честно. В ресторане этом я никогда не была, он не был самым шикарным в городе, которые предпочитали как дядя, так и Димка, да и пользовался скандальной славой. Говорили, что однажды здесь даже перестрелку один возмущённый посетитель устроил. Чем уж ему не угодили, я не знала, слухи разные ходили, от банальных до абсурдных, но лично у меня после таких сообщений не было желания данное заведение посещать, но люди разные, и после того инцидента народ сюда валом повалил. Я немного понаблюдала за тем, как Хэддок разглядывает резные двери, потом указала на табличку у двери. — Они работают с четырёх, Артём. — И что? Я к ним не ужинать при свечах пришёл. — Он повернулся к дверям спиной и постучал ногой. Я лишь снисходительно усмехнулась, ни на секунду не веря, что это принесёт хоть какой-то результат, но не прошло и минуты, как дверь распахнулась и кто-то рявкнул: — По шее дать? Я испуганно вытаращилась на высокого парня в строгом сером костюме с бейджиком на груди, но Хэддок, без всякого признака беспокойства, повернулся и с вежливой улыбкой поздоровался. Охранник в ответ кивнул, но тон его, после того, как он окинул нас внимательным взглядом, более любезным не стал. — И чего вам надо? — Поговорить. — Нет никого. Артём усмехнулся. — Ты один, что ли здесь заперся? Я едва Хэддока не треснула опять. Этот охранник на нас и так волком смотрит, а этот ещё выпендривается. Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы щёлкнуть Артёма по носу за неуместное любопытство, молодой человек смерил его ещё одним взглядом, и вдруг вышел, прикрыл за собой дверь и совсем другим тоном переспросил: — Что надо? — Наташку надо. Она здесь ещё работает? — Какую? — всерьёз нахмурился парень, а Артём показательно вздохнул. — Птичку нашу певчую. Охранник, на бейджике которого весело значилось Юрик, ухмыльнулся во весь рот, словно старого знакомого встретил, и переспросил: — Дроздову? Артём кивнул. — Так она у нас уж давно не работает. Полгода точно. — А где сейчас? Знаешь? — А она тебе зачем? — Сто лет она мне не нужна. Жену бывшую ищу, а она её подружка. Если не разругались, конечно. Девушки, — вдруг развёл Хэддок руками и посмотрел так, будто это всё объясняло. Юрик, вместо того, чтобы как-то на подобное наглое замечание отреагировать, уставился на меня. Я, признаться, занервничала и снова подняла глаза на дохлую рыбину. — В «Райском дворе» она теперь. Говорят, неплохо там устроилась. Артём выразительно приподнял брови. — Вот так значит… Ну, что ж, поищем там. Благодарю, за мной должок. Хэддок хлопнул новоприобретённого приятеля по плечу, подхватил меня под руку и мы бодро зашагали прочь. — Что такое «Райский сад»? — спросил Хэддок, когда мы отошли на почтительное расстояние. — Ресторан новый? — Ты же говорил, что не помнишь, как её зовут! — осенило меня. — Кого? — То ли Наташу, то ли Надю, — передразнила я его. Артём улыбнулся в сторону. — Ну, вот видишь, я угадал. — Что ты врёшь? Хэддок нагло приобнял меня за талию, мы перешли дорогу и оказались на детской площадке. Я села на пустые качели, оттолкнулась ногами, а Артём упёрся руками в металлическую перекладину. — Так что там с «Райским садом»? — «Райский сад» — это развлекательный комплекс. В гостинице нашей. — В «Райском саду», что ли? — с глупым видом переспросил он. — Ну да. А ресторан там «Золотой дождь», около года назад открылся. Казино там есть, дискотека… ну и ещё что-то. — И ещё что-то, — повторил задумчиво Артём. — И Наташка там работает. — Понятия не имею. И вообще, ты же говорил, что она в казино работала? — Ну да. — А при чём тут птичка певчая? Из-за фамилии? Хэддок наклонился к самому моему лицу и улыбнулся.  — Из-за профессии, — шепнул он. — Она мужиков на бабки разводила. Пела им на ушко, пела, а они бабки выкладывали, выкладывали… — Фу, гадость какая. — Я оттолкнула его. — Каждый зарабатывает, как может, — равнодушно пожал он плечами. — Сейчас туда поедем? — А толку? Поедем вечером. Только… — Что? — Нужно кое-что сделать до вечера. — Что именно? — Машину помыть, например. Прекрати вопросы задавать постоянно. — Хорошо, отныне я буду молчать, — съязвила я, но он лишь фыркнул недоверчиво. — Я на такое счастье даже не рассчитываю. В общем, мы немного поругались. Слово за слово и остановиться было очень трудно. Я сама на себя удивлялась. Получается так, что Артём прав — я скандальная особа. Утешаться приходилось только тем, что это он на меня так действует. Это его я с трудом выношу, поэтому и зло на нём срываю. Раньше за мной подобного не водилось. Артём довёз меня до дома, высадил у подъезда и тут же куда-то сорвался. Я гневно посмотрела вслед машине, вздохнула глубоко, стараясь унять гнев, который во мне вызывал этот человек и решила о Хэддоке не думать. Совсем. Надо признаться, у меня это получилось. Я приготовила замечательную запеканку, поставила в духовку яблочный пирог, посмотрела на часы и поняла, что мне понадобилось всего каких-то два часа, чтобы привести нервы в порядок. И о Хэддоке я совершенно не думаю. Дома тихо, дома вкусно пахнет, никто не шумит, не мешает, не загружает меня проблемами и я спокойна. Выглянула в окно, с удовольствием отметила отсутствие «танка» у своего подъезда и решила принять ванну, для полного, так сказать, счастья. Встрепенулась только, когда в дверь ванной требовательно постучали. — Астрид, ты там? — Ты меня потерял? — не слишком любезно осведомилась я. — Я есть хочу. Тут запахи такие, а ты спряталась. Я невольно заулыбалась. — Я уже выхожу. — Так выходи. Мне показалось, что я слышала, как хлопнула дверь спальни, закрываясь, и поэтому из ванной комнаты вышла совершенно спокойно, завёрнутая лишь в полотенце. Увидела Артёма и застыла поражённая. — Ты что здесь делаешь?! Хэддок, правда, на меня не смотрел. Стоял перед зеркалом и с удовольствием себя разглядывал. Грудь выпятил колесом, и по всей видимости, сам себе нравился. Пока Хэддок себя созерцал, я сдёрнула с крючка халат и накинула на себя поспешно. — Ну, как тебе? — поинтересовался он. Я поначалу нахмурилась непонимающе, а потом догадалась, что Артём демонстрирует мне новый костюм. Оглядела его внимательнее и благосклонно кивнула. — И это всё? — усмехнулся он. — Тебе идёт. — Чёрствая девушка, ничем тебя не проймёшь. Я отвернулась, чтобы спрятать от него свою улыбку. Выглядел он на самом деле хорошо. Чёрный, по фигуре, костюм, бледно-голубая рубашка, расстёгнутая у ворота, цвет подчёркивал пронзительность взгляда. Вот только ухмылочку самодовольную с лица убрать, тогда выглядел бы более солидно. Но об этом я ему говорить не буду. — Ты никак на свидание собрался? — Что-то вроде того. Обедать будем? — Когда ты успел оголодать? — У меня жизнь тяжелая, есть надо, когда возможность появляется. Впрок то есть. — Всё так грустно? Хэддок привалился спиной к шкафу, сложил руки на груди и на меня уставился. — Я бы не стал этого утверждать. Его взгляд мне не понравился. — Ты почему так смотришь? — Ты такая румяная. — Что? — Я в первый момент ахнула, и тут же указала ему на дверь. — Вон отсюда! — Он продолжал стоять, и тогда я повторила, но тон на этот раз был куда более серьёзный. — Я сказала — уходи. Он отлепился от шкафа и из комнаты вышел. — Не злись на меня, — попросил Артём, когда я появилась на кухне. Он уже переоделся и даже на стол накрыл. Как умел, конечно. Ни тебе салфеток, ни стаканов, к этой скатерти подходящих, а плетёнка с хлебом прямо посередине стола — главное украшение. Я всё быстренько переиначила по-своему, стаканы поменяла, тарелку с салатом из холодильника достала, и всё это под настырным взглядом Хэддока. — Астрид. — Никогда так больше не делай. — Да я ничего и не сделал! Я остановилась и на него посмотрела. — Артём, я тебя не знаю. Ты появился в моей квартире вчера, наплёл мне с три короба, а теперь ещё взял в моду появляться в моей спальне, когда тебе заблагорассудится, да ещё намёки какие-то мне делаешь. Он едва слышно хмыкнул. — Я просто отметил твой румянец. Это не намёк. — Правда? Нет, конечно, мысленно ответила я себе вместо него. Артём так показательно отвёл глаза, что и слов никаких не надо. — Мой румянец тебя никак не касается, запомни это, пожалуйста. Он рассмеялся. — Астрид, я всё понял. Давай забудем, хорошо? Ценитель твоего румянца у тебя имеется, больше объяснять ничего не надо. Я кивнула. — Именно. Мы найдём твою жену, решим возникшее недоразумение и расстанемся. Раз и навсегда. Всё так, Артём? Секундная пауза, а потом мне подарили очаровательную широкую улыбку. — Так.