Квартирный вопрос.

Дома Артём сразу отправился к холодильнику, а я ушла на крышу и присела на маленький топчанчик. На улице заметно посвежело, ветерок прохладный подул, и вскоре я почувствовала озноб. Зябко поёжилась и вздрогнула, когда хлопнула балконная дверь. Артём принёс мне плед, я закуталась, а он уселся напротив и протянул мне тарелку с куском яблочного пирога. — Не хочу, — отказалась я. Хэддок лишь плечами пожал и откусил сам. Он жевал, я смотрела на тёмное небо, и оба молчали. Потом Артём всё-таки спросил: — Вина хочешь? Или ты не держишь алкоголь в доме? — В холодильнике водка есть. Он хохотнул. — Серьёзная девушка. Налить тебе водки? Я, наконец, оторвалась от своих мыслей и на него взглянула удивлённо. — Зачем? — Может, тебе полегчает? — Артём, я тебя прошу… — Да ладно тебе расстраиваться. Что ты слёзы льёшь? Было бы из-за чего. — Что ты знаешь о моей жизни? — А что тут знать-то? Всё и так ясно. — Неужели? — огрызнулась я. — Я проницательный. — Замолчи и катись отсюда. Дай помучиться в одиночестве. Он дожевал пирог, вытер руки о кухонное полотенце, которое было перекинуто через его плечо, и сказал: — А по какому поводу мучиться? Гордись. — Это чем, интересно? — Ну как… Мужа у этой стервочки увела. А у таких трудно что-то вырвать, они зубастые, вцепятся — и, считай, конец. А ты её за пояс заткнула, вот она и бесится. — О Господи, великая мужская логика! Это не соревнование, Артём!.. — Именно соревнование. Как же иначе? За ценный приз. Приз-то, кстати, ценный? — Не твоё дело. Он усмехнулся. — Ясно… Ну, такие, как она, за неудачников замуж не выходят, так что, думаю… — Ты заткнёшься или нет? Артём замолчал. Мы посидели в тишине, внизу шумели машины, а мы молчали. — Иди спать, — сказал он, когда заметил, что я ещё плотнее закуталась в плед. — А тебе не холодно? — Нормально. Брось его. — Что? — я непонимающе посмотрела. — Если ты несчастлива с ним, если тебе сложно, тогда брось его. И мучиться не придётся. — Всё так просто, да? — не удержалась я от язвительности. Артём уверенно кивнул. — Конечно. Если радости никакой, а одни неприятности, то какой от них толк? — Почему ты думаешь, что никакой радости? Он странно посмотрел, а потом легко поднялся, и на меня уже взглянул с улыбкой. — Действительно. Это тот мужик с фотографии? Презентабельный. — Какой мужик? — нахмурилась я. — На книжном шкафу фотография, я видел. С тобой в обнимку. — А-а, — я от облегчения даже рассмеялась. — Нет, это дядя мой. Они с Хедер в отпуске сейчас. — А Хедер кто такая? — Подружка моя. — Как интересно, подружка с дядей, ты мужа уводишь… А говоришь, что в твоей жизни ничего не происходит. Я разозлилась, как посчитала, совершенно справедливо, поднялась и подхватила края пледа, а на Хэддока взглянула с таким достоинством, словно была, как минимум, царственной особой. — А кто тебе дал право говорить о моей жизни в таком тоне? — Артём выразительно закатил глаза, а я заявила: — Я иду спать! — Самое время, — согласился он и в спину мне поинтересовался: — Спокойной ночи? — Иди к чёрту! — Замечательное пожелание на сон грядущий, — вздохнул он. Наутро мы с Димкой поругались. По телефону, то есть. Он позвонил рано утром, за что я уже на него разозлилась. Потому что почти до утра проворочалась с боку на бок, в ожидании его гневного звонка. Почему-то мне казалось, что он непременно позвонит сразу, как только узнает… а узнать, по моим предположениям, должен был сразу, как только мы с Раей расстались в ресторане. Но ничего этого не произошло, и отзвонился Йоргенсон только утром. И сразу начал с обвинений. Я пыталась ему объяснить, пробовала перебить, но у меня, как всегда, ничего не получалось. А у Димки выходило так, что я чуть ли не предательница. Хотя, при чём тут — чуть? Совсем не чуть. Я вдруг, в один день, превратилась в коварную изменщицу. Кто бы мог подумать? Димка всё спрашивал — кто он, кто он? А мои доводы и объяснения до него вроде бы и не долетали, я даже со злостью уставилась на телефон, который, кажется, работал только в одном направлении — я Йоргенсона слышу, а он меня нет. — Ты поэтому отказалась ехать в Москву? Потому что у тебя кто-то появился? Я стояла на крыше, ветер дул в лицо, а я смотрела на серый, какой-то неприветливый этим утром город. — Дима, ты меня не слушаешь… Это просто мой знакомый! — С которым ты ходишь по ресторанам и обнимаешься у всех на глазах! — И что? Я же с ним не целовалась у всех на глазах! — Ас, ты меня удивляешь, — глухим, безжизненным голосом пожаловался Димка, а я вдруг усмехнулась, причём довольно громко. — Правда? — Да! Я здесь… я всё для нас делаю, ночей не сплю, можно сказать!.. — И чем же ты занят? — поинтересовалась я. Повисла тяжёлая пауза. Стало не по себе, и пока я пыталась придумать, как ситуацию разрулить, как попытаться Димке объяснить, а может и быстренько с ним помириться, Йоргенсен заявил: — Я всё бросил ради тебя, сначала начал, а ты ведь об этом совсем не думаешь, правда? Стало стыдно. Я закрыла глаза и ногой с досады топнула. — Дима!.. — Ну что? — Его печальный вздох на другом конце провода окончательно меня доконал. — Не думал я, что у нас с тобой когда-нибудь возникнет такой разговор. Сказывалась нервозность, которой в последние дни мне перепало с лихвой, наверное, поэтому трагизм в Димкином голосе всё-таки больше злил, чем пугал. Откликнуться на его боль я не пожелала, извинений моих ему почему-то упорно не хватало, видимо, я должна была перекреститься в знак того, что говорю ему правду и только правду, но Йоргенсен, по понятным причинам, видеть этого не мог, и оттого верить не спешил. В общем, разругались в пух и прах и Димка, в итоге, отключился первым. Я в сомнении, но продолжая кипеть от негодования, посверлила замолчавшую трубку взглядом, всё ещё ожидая, что Йоргенсон всё-таки перезвонит. Ведь есть же у него совесть? Хоть немного… Но телефон молчал, и вот тогда я разозлилась уже по-настоящему. Решила, что сама ему звонить не буду, ни за что. Вдруг поняла, что это первая настолько серьёзная наша с Димкой ссора. Подумать только, почти за два года!.. А я от злости даже расстроиться по-настоящему не могу. Ногой топнула, ожидая, что рыдания всё-таки подкатят и можно будет от души пореветь, себя пожалеть и, возможно, тогда легче станет. Но вместо рыданий в квартире вдруг грохнула музыка, я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Сквозняк пузырём выдувал на улицу новую штору, а с кухни нёсся знакомый каждому в нашей стране голос, который пел про розовый вечер и предлагал послать нерадивого возлюбленного куда подальше. Квартирант проснулся. Интересно, просто проснулся или подслушивал? Судя по выбранному музыкальному сопровождению — точно подслушивал. Гад. Артём высунулся из кухни и улыбнулся мне уж чересчур жизнерадостно. — Сок будешь? Я молча указала на ящики с цветами у стены. — Ты зачем туда лазил? Хэддок сначала на меня глаза вытаращил, потом на цветы уставился. — Я туда не лазил. — Артём, давай ты меня не будешь злить, — попросила я и нахмурилась сильнее. — Ящик с красными петуньями должен стоять в середине, а фиолетовые вокруг. И не смотри на меня, как на идиотку! Я про цветы говорю… Он смотрел очень серьёзно, снова кинул быстрый взгляд на цветы, затем испытывающе взглянул на меня, и вдруг рассмеялся. — Сам дурак, — проворчала я, проходя мимо него. За завтраком Артём постоянно на меня поглядывал. Я, пытаясь выпустить пар, напекла оладий, а чтобы хоть чем-то Хэддоку досадить, добавила в тесто тёртой моркови. Но он даже бровью не повёл, лопал оладьи и на меня посматривал. — Да ладно, не переживай ты так, — сказал он наконец. Я приподняла одну бровь и посмотрела на него якобы непонимающе. Артём усмехнулся и вытер руки салфеткой. — Хорошо, я молчу. — Вот и молчи, — согласилась я. Он выразительно закатил глаза, шлёпнул на тарелку ложку сметаны и снова занялся едой. Я начищала чайник, тёрла блестящий бок специальной тряпочкой и хмурилась. По идее должна была думать о Димке, о его недоверии ко мне, о проблемах, которые неожиданно свалились на наши плечи, о трудностях и несчастьях, но вместо этого всё чаще поглядывала на Хэддока. Тот мирно жевал, даже на меня больше не смотрел, видимо, надоело ему это дело, с шумом отхлёбывал горячий кофе из большой кружки, раскрыл газету и уставился в неё, отыскав что-то для себя интересное. Он настолько злил меня своим умиротворённым видом, что слов не было, а доставалось всё несчастному чайнику, бок которого уже не просто сверкал, а грозил обзавестись дыркой. Если уж искать виноватого, то виноват Хэддок, решила я после недолгих раздумий. Ему, конечно, на это абсолютно плевать — какое ему дело до моей рухнувшей личной жизни? — но разве я не просила его вести себя поскромнее? А ему, видите ли, шика захотелось, чтобы платье моё по цвету к его рубашке подходило!.. Эстет хренов! — Астрид, прекрати. У меня такое чувство, что ты мне макушку трёшь, а не бок чайника. Мозг уже кипит от твоих взглядов. Я ни в чём не виноват. — Совсем в этом не уверена! — Ладно. — Хэддок сложил газету, потом отодвинул от себя тарелку и поднялся. — Пойду Наташке позвоню. Надеюсь, она мне обрадуется больше, чем ты. — Если у неё есть хоть капля ума… — Нету, — успокоил меня Артём и вышел на крышу. — Нету, — передразнила я его, бросила тряпку, отставила чайник и устроилась за столом. Очень трудно жить, когда не ждёшь от жизни ничего хорошего. Подумала немного, затем придвинула к себе блокнот и взяла карандаш. Самый верный способ успокоиться — что-нибудь нарисовать. — Рога ему ещё нарисуй, — посоветовал Артём, заглядывая через моё плечо. — И копыта. Я повнимательнее присмотрелась к своему дракону и неопределённо качнула головой. А после поинтересовалась: — Ну что? Дозвонился? — Дозвонился. Она с нами встретиться. Точнее, со мной, ты можешь остаться дома. Я подняла голову и взглянула на Хэддока с подозрением. — Почему это? — Потому что у тебя отвратительное настроение. Зачем ты мне? — Значит, я тебе нужна, только когда улыбаюсь? — Попыталась съязвить, а вышло так себе, да к тому же с каким-то неприличным намёком. Пока я это осмысливала, Артём негромко хмыкнул и пожал плечами. — Я над этим всерьёз не задумывался, но когда ты это сказала… Хочешь комплимент услышать? — Обойдусь, — буркнула я и попыталась проскользнуть мимо него, почуяв опасность. Сделать это было не так просто. Хэддок нависал надо мной, упираясь рукой в стол, и мне пришлось вспомнить те два занятия йогой, на которые Хедер сумела меня затащить, замысловато изогнулась, и соскользнула со стула, стараясь ни в коем случае Артёма не коснуться. Этот гад даже усмешку не старался скрыть, а я одарила его гневным взглядом и, гордо вскинув подбородок, отправилась в спальню переодеваться. Сердце всё ещё колотилось неровно, скачками, щёки горели, а я вдруг вспомнила, что сегодня разругалась с Димкой вдрызг и он даже не звонит, не предпринимает ни единой попытки помириться. Я об этом вспомнила… А забыла когда? Нет, со всем этим нужно что-то делать. Нужно решить вопрос с квартирой и выставить за дверь Хэддока. Он причина всех моих несчастий, это уже точно. — Астрид, так ты едешь со мной? — Конечно, еду! Я же не сумасшедшая, чтобы тебя одного отпустить, — намного тише добавила я. Встреча была назначена в хорошо знакомом мне кафе в самом центре города. Мы с Хедер частенько сюда захаживали, сидели подолгу, наслаждаясь покоем и самым вкусным в городе кофе, здесь его варили по какому-то особому рецепту, который держали в строжайшей тайне. Это было особое для меня место, почти родное, и поэтому я совсем не ожидала очутиться здесь в компании Артёма и какой-то непонятной Наташки Дроздовой. По моему мнению, здесь нужно было проводить время в полном покое и если говорить о чём-то, то обязательно о хорошем, а не о проблемах и деньгах. Но жаловаться мне было некому, Хэддок выглядел очень деловитым и, кажется, ему не терпелось встретиться со старой знакомой. Я бы даже сказала, волновался и меня вдруг очень заинтересовали причины такого всплеска его эмоций. Но спрашивать я ничего не стала. Какое, собственно, мне до этого дело? Если эта девушка на самом деле в состоянии нам помочь, я ей только спасибо скажу. Правда, все мои благостные мысли испарились в тот момент, как я её увидела. Шикарная брюнетка, холённая, с идеальным макияжем и неприкрытой язвительностью во взгляде. Тонкие брови выразительно приподнялись, когда она увидела нас в дверях, а ярко-красные губы насмешливо скривились. Я немного замедлила шаг, приглядываясь к ней, а Артём вдруг заулыбался, я заметила. Снова перевела взгляд на девушку, отметила, что та уже не выглядела такой скучающей, как минуту назад, когда мы только появились. Она расправила плечи, показывая себя с самого выгодного ракурса, а затем и вовсе поднялась из-за стола, платье не одёрнула, а совершенно бесстыдно провела ладошкой по своему животу, разглаживая едва заметные морщинки на ткани. В глазах огонь, на губах не улыбка, а коварный оскал, а если охарактеризовать её одним словом, то на ум приходит только одно — хищница. Моя рука машинально поднялась и одёрнула довольно скромную блузку, под которую меня сегодня угораздило надеть свои любимые и самые удобные потёртые джинсики. Убью Хэддока, честно. Кстати о нём. Я, когда на Артёма взглянула, даже засмотрелась. Прямо расцвёл! Грудь колесом, на щеках бравый румянец… Я мысленно махнула рукой на свою блузку и джинсы, насупилась и сунула руки в карманы. Остаётся надеяться, что эта встреча скоренько закончится, и я не успею нажить себе кучу комплексов. Хотя, с какой стати я нервничаю? Нервничать должна была бывшая мадам Хэддока. А может, поэтому она с этим гусём и развелась? Имён подруг не запоминает, зато грудь колесом выпячивает. Натуральный гусак. — Артёмчик, это правда, ты? Вспомнил обо мне, наконец! Сколько лет, сколько зим!.. — Привет, красавица. Я едва слышно фыркнула, наблюдая за тем, как они расцеловываются. Красавица… У кого-то со вкусом явные проблемы. Кстати, и драконы ему мои нравятся. Точно проблемы. — Я не поверила, когда ты позвонил. Когда приехал? — Пару дней назад. — Хэддок взял её за руку, сделал шаг назад и окинул девушку внимательным взглядом. — Слушай, Наташ, выглядишь — отпад! Дроздова довольно рассмеялась. — Я стараюсь, Артём. Хэддок понимающе усмехнулся. — Есть для кого стараться? Наталья кокетливо улыбнулась. — А хотя бы для себя. — Ой ли? Артём галантно пододвинул ей стул, помогая сесть, а сам шлёпнулся на соседний, по-прежнему не сводя с Дроздовой глаз. Та легонько похлопала его по руке, а потом вдруг посмотрела на меня. Идеально выщипанная бровь удивлённо приподнялась. — Девушка с тобой? Артём обернулся и в первую секунду воззрился на меня несколько непонимающе, но затем кивнул. — Со мной. Астрид, сядь, чего ты стоишь? И отвернулся. Я едва удержалась, чтобы не стукнуть его кулаком по темечку. По моему мнению, он этого вполне заслуживал. Я опустилась на стул и девушке натянуто улыбнулась. — Здравствуйте. Она коротко кивнула в ответ. Наталья меня разглядывала с нескрываемым любопытством, не стесняясь ни меня, ни Хэддока, затем посмотрела на того вопросительно, но Артём нахально её непонимание проигнорировал. Я чужое беспардонное любопытство перенесла весьма стойко, в ответ не проявила ни капли интереса и решила терпеливо ждать окончания этой невозможной встречи. Только краем глаза отметила, как пальчики Натальи продолжали порхать по руке Хэддока, а тот, кажется, млел, по крайней мере, выглядел восторженно и от этого немного придурковато. — Ну что, рассказывай, как у тебя дела. Как живёшь? — затеребила его Дроздова, при этом её пальчики не просто запорхали по ладони Артёма, а принялись её наглаживать. Хэддок рассмеялся. — Я? Да мне-то что рассказывать? Ничего интересного. А вот ты… Замуж не вышла? — игриво подмигнув ей, поинтересовался Артём. Наталья засмеялась грудным, волнующим смехом и её грудь соблазнительно заколыхалась. — А оно мне надо, Артём? У меня и так всё в ажуре. — Вижу, вижу. — А вот ты, не женился? Хэддок со страхом вытаращился на неё. — Я? Ещё раз? Да Бог с тобой, Наташ! Она погрозила ему пальцем. — А я ведь тебя предупреждала, а ты мне не верил! Артём вдруг показательно тюкнулся лбом об стол, чем меня, признаться, напугал. — Каюсь, Наташ. Если бы ты знала как! Казнюсь и каюсь. Наталья снова рассмеялась, но на этот раз мягче и более искренно. И попыталась поднять его голову от стола, но Артём продолжать дурить и тогда уже получил лёгкий удар по плечу. — Артём, — просительно протянула Наталья, — ну хватит тебе! Что ты ведёшь себя, как… — Клоун, — подсказала я. Наталья удивлённо посмотрела, а Хэддок, наконец, поднял голову и вздохнул. Посмотрел на меня. — Ты с самого утра говоришь мне гадости. Не стыдно? — На правду не обижаются. Он отмахнулся и снова повернулся к Наталье, а та вдруг кивнула в мою сторону. — А говоришь, не женат. Артём фыркнул и тут же получил от меня тычок в бок. — У нас чисто деловые отношения, — заверил он Наталью, глядя ей прямо в глаза. На её губах поневоле расплылась зачарованная улыбка, а я только головой покачала, сетуя на женскую доверчивость. Я сама на эту уловку Артёма не раз попадалась, как уставится на тебя своими зелёными глазами, ресницами взмахнёт, и, кажется, что сердце из груди выскочит, а ведь о чём он в эту секунду размышляет — неизвестно, и я, если честно, во всяческих гадостях его подозревала в такие моменты. — Деловой ты человек, — улыбнулась Наталья, а потом жестом подозвала официанта. — Отпразднуем встречу? — Почему нет? — Я помню, что ты любишь. Ваня, нам коньячку французского и что-нибудь на стол… Сам знаешь. Ваня кивнул, выдал дежурную улыбку, и отправился было восвояси, а когда я его окликнула да ещё по имени, оглянулся с неподдельным удивлением. — Так как мне праздновать нечего, мне, пожалуйста, кофе и пирожное. Заказ нам принесли быстро, чему я порадовалась. Эти двое продолжали любезничать, вспоминали какие-то «былые времена», а я делала вид, что совершенно их разговором не интересуюсь. Только иногда толкала Хэддока под столом ногой, не в силах дождаться, когда мы, наконец, будем говорить о деле. Эта Наташка Дроздова, какой бы певчей птичкой она ни была, мне совершенно не нравилась, и мне не терпелось с ней расстаться, причём раз и навсегда. Её поведение меня раздражало, внешность пугала, а Хэддовское восторженное хлопанье ресницами в её сторону злило. Когда кофе и первые две рюмки коньяка были благополучно выпиты, я решила, что все приличия соблюдены, и дальнейшее рассусоливание никакого смысла не имеет. По крайней мере, для меня. Я уже успела пожалеть, что не послушалась Артёма и не осталась дома. — Давайте, в конце концов, поговорим о деле, — предложила я. — Потом я уйду, а вы можете сидеть здесь до вечера. Артём недовольно повёл плечами, но спорить со мной не стал. А Наталья поинтересовалась: — И какое у тебя ко мне дело, Артём? Я лишь зубами скрипнула. — Настю мне надо найти, Наташ. И побыстрее. — Настю? — Наталья задумчиво выпятила нижнюю губу. Хэддок развёл руками. — Что тебя поставило в такой тупик? Она твоя подруга. Хочешь сказать, что не знаешь где она? — Подруга! Это когда было? Да мы уж полгода не виделись с ней. Артём помрачнел. — Что, совсем? — А что за дело у тебя к ней? — Да есть дело… — пробормотал он и опрокинул в себя ещё одну рюмку. А я своего разочарования даже не скрывала. Отвернулась к окну и невесело призадумалась. А Хэддок тем временем протянул руку и сграбастал Натальину ладонь. — Натусь, но ведь не всё так безнадёжно, я в тебя верю. Поможешь? Дроздова громко фыркнула. — Чем, Артём? Где я буду её искать? — А то ты не знаешь где. Ведь знаешь, хотя бы примерно. Честно, очень нужно. Попробуй. — Ой, Артём… — Она погладила его по руке. Он склонил голову на бок и посмотрел лукаво и умоляюще. — Наташ. — Ой, да ладно! — Наталья освободила свою руку и махнула ею на Хэддока. — Я попробую. — И куда это, интересно, моя благоверная могла спрятаться от тебя? — Кажется, замуж вышла. — Замуж? — в голосе Артёма прозвучало беспокойство. — И фамилию сменила? — Скорее всего. — Вы с ней разругались, что ли? Не разлей вода были. — Были, — согласилась Наталья. Кинула на меня быстрый взгляд, удостоверилась, что я на них по-прежнему не смотрю, и, понизив голос до волнующего шёпота, проговорила: — Пока кое-кто между нами не встал. — Да прекрати! А как же женская дружба? — поддразнил её Артём. — Её ни что не может разрушить. — Конечно. Кроме одного. — Ну… — Хэддок многозначительно хмыкнул. — Моя бывшая никогда особым умом не отличалась. Уж что ей там показалось… Наталья рассмеялась, но тут же спохватилась и снова на меня посмотрела. Я же навалилась на стол и подпёрла голову рукой. Невозможный день, невозможный… Из кафе мы вышли полчаса спустя, остаться Хэддок не пожелал, правда, договорился с Натальей встретиться вечером в «Райском саду», что меня не обрадовало, но оставалась надежда, что все мученья хоть какие-то плоды принесут, и к вечеру мы получим информацию. А пока удовлетворилась тем, что удалось в дверях при выходе Хэддока пихнуть в бок. Но он и эту маленькую месть постарался мне испортить. Как только я его толкнула, он развернулся и подхватил меня под локоток. — Осторожнее. Споткнулась? Я руку из его лап выдернула и гордо прошествовала вперёд. Собиралась свернуть в другую сторону от стоянки и пройтись, чтобы немного успокоиться, но Артём опять поймал меня за руку и даже к себе притянул, совершенно нахально приобняв за плечи. — Отпусти меня! — С ума сошла? — Я хочу пройтись! — А я хочу домой. — Он достал из кармана ключи от машины и потряс ими перед моим лицом. — Ты машину поведёшь. Знаешь, сколько я выпил? Я пренебрежительно скривилась. — Прости, не считала. — Ой, заноза ты, Астрид. Будешь так себя вести, никто тебя замуж не возьмёт. — А мне не нужен в мужья врун, нахал и бесстыдник. К тому же, алкаш. — Так я ещё не звал. Пока повода не было. — И не появится. Ключи давай. Не люблю я большие машины, чувствую себя не водителем, а лишь шестерёнкой в огромном механизме, от которой практически ничего не зависит. Прежде чем со стоянки выехать, я долго ёрзала на сиденье, рассматривала приборную доску, потом смотрела в зеркала заднего вида и, наконец, повернула ключ зажигания. Хорошо хоть Артём мне не мешал, даже не насмешничал, просто терпеливо ждал, когда я соизволю тронуться с места. И всё равно я злилась на него. Артём молча смотрел в окно, выглядел задумчивым, а я кипела от злости. А когда остановились на светофоре, не выдержала, и тут же начала с передразнивания: — Ой, знаешь, у моей жены подружка была, не помню, как зовут! Врун несчастный! Его затрясло от беззвучного смеха, но смотрел по-прежнему в другую сторону. — И что ещё ты мне не рассказал? Может, из-за этой прошлогодней красавицы, она тебя и бросила? А теперь у нас проблемы! — Не из-за неё, успокойся. И прекращай ревновать, лучше на светофор смотри. — Что?! Он дико, якобы испуганно глянул, а глаза смеялись, горели, и взгляд показался мне ликующим, и вот тут я накинулась на него с кулаками. Двинула по плечу, потом ещё раз, и ногой бы лягнула, если бы смогла дотянуться, а Хэддок руками закрывался и хохотал. Я быстро выдохлась, откинула с лица растрепавшиеся волосы и тронула машину с места, потому что сзади уже вовсю сигналили нервные водители. — Дурак, — сказала я через минуту. — Ты мне всю жизнь с ног на голову перевернул. Артём подумал немного, а потом совершенно серьёзно поинтересовался: — А разве это плохо? Я быстро глянула на него и промолчала.