Пятьсот тысяч вольт

      Человек?       Эта новость была подобна ещё одному удару грома. Я в ужасе уставилась на отца.       — Мы с мужиками наткнулись на него, когда рубили ветки дуба, — он сконфуженно хмыкнул. — Он… оно агрессивное было. Как только нас заметило — сразу рычать, руками махать…       Папа сильнее сжал моё плечо. Такое действие немного успокоило, и я постаралась взять себя в руки, переведя взгляд на огонь, и слушала дальше, ощущая какое-то колкое, болезненное онемение во всем теле.       — На топоре его кровь. — Было видно, что эти слова давались ему очень тяжело: говорил он медленно и мрачно. — Труп засыпали камнями.       Показалось, что ярче вспыхнуло пламя, а вместе с ним ярче вспыхнул ледяной ужас в потемневших глазах отца. Наверное, это был тот самый момент, когда следовало задавать вопросы, уточнять, спрашивать о безопасности… но в голове не было ни одной мысли. Казалось, что я превратилась в камень: не могла говорить, думать, дышать, двигаться… совсем.       — Не представляю, что бы было, если бы мы его… — резко сделал он паузу, а до меня мигом дошло, что он имел в виду.       Если бы они на него не наткнулись, если бы не убили…       Представив альтернативное развитие событий, я сильнее прижалась к отцу. От всей этой информации закружилась голова.       — Подозреваю, в корабле таких тысячи. Поэтому с завтрашнего дня мы будем дежурить по очереди возле поля.       — Они чем-то больны? Ведь это уже не люди? — резкий и внезапный поток мыслей вернул в реальность, холодной волной перевернул всё с ног на голову, поэтому я, сама от себя этого не ожидая, судорожно и довольно громко перебила отца. Он только покачал головой.       — Без понятия, Найк, без понятия.       — Но… стой, дежурить?.. — дёрнулась я, слегка отстранилась и выпучилась на отца. — Н-но… не опасно? А если что-то будет? Ты что же… ты это, ты… — лепетала я, задыхаясь между словами. Мне пришлось крепко сжать пальцами подол юбки: руки сильно дрожали.       Он смотрел на меня с какой-то отстранённостью, словно застыл в немом страхе, будто что-то увидел в пространстве. Повисла тяжёлая тишина. Представить что-либо, исходя из его слов, никак не получалось: слишком много информации за один вечер.       Но в один момент внезапно всплывшая в голове картинка заставила оцепенеть. Это ощущение было похоже на множество цепей, которые всё сковывали и сковывали, обвивались вокруг всего тела, а затем безжалостно сдавливали горло. Холодно. Дыхание перехватило. Показалось, что вот сейчас, в этот самый момент… в окна заглядывает этот нечеловек. В доме гаснет свет. С каждым бешеным ударом сердца за дверью раздается скрежет.       Оно пришло. Оно добралось до нас.       Хочется кричать, звать отца, плакать, но меня словно превратили в безжизненную куклу, обречённую наблюдать за столь уродливой тварью.       Существо за окном в это время широко раскрывает пасть, а из нее капает некая черная слизь. Его огромные глаза светятся красным, длинные руки оставляют царапины на стекле… И тут оно резко наклоняет голову, на весь дом раздается противный хруст… и воздух начинает искриться, от резкого запаха гари кружится голова. А нечисть хихикает. Хихикает безумно, содрагается в ужасных приступах и длинным языком водит по острым зубам.       — Ладно, давай спать. Завтра вставать рано.        От его внезапно раздавшегося голоса я так подскочила, что все иллюзии моментально испарились. Вместо вскрика у меня получился тихий хрип. Отец окинул дрожащую, чуть не плачущую меня, взглядом: на этот раз не пустым, а взволнованным и ласковым. И обнял. Крепко обнял, по привычке прижавшись губами к моей макушке.       Все страхи вмиг пропали. Я снова ощутила тепло от огня, но сильнее — тепло папиных объятий. Наверное, я должна заплакать, зарыдать, сорваться, но… я держалась. Всё позади. Всё к-кончено… Поэтому только сильнее прижалась к отцу, вцепившись пальцами в его рубашку. Всё хорошо. Он рядом. Ничего не произойдёт, ведь оно… оно в прошлом. Оно погибло.       — Ты же никому не говорила, так? — раздался шепот над ухом.       Я тут же отрицательно замотала головой. На душе так спокойно стало, так хорошо. Вот оно, то самое ощущение безопасности, словно ты в большом коконе, укрытая от жестокого мира крепкими, отцовскими руками.       Наверное, подобное чувство может дать он и только он.       — Молодец. Молчи. Мы тоже договорились вести себя так, словно ничего не было, — удовлетворённо прошептал он и отстранился, все ещё придерживая меня за плечи. — Не беспокойся, хорошо?       Его взгляд такой нежный и заботливый… я тут же захотела поверить во все эти слова. Я закивала, а папа напоследок потрепал меня по голове, глубоко вздохнул и поднялся, покачнувшись.       — Ты… с тобой точно все хорошо? — робко поинтересовалась я, заметив его болезненную бледность, стоило ему отвернуться от огня.       — Тошнит немного, — прохрипел он. — Просто устал, не беспокойся. Завтра все пройдет. — Тяжёлой походкой прошел к матрасу у окна. — Передевайся и приходи. И не бойся будить, если вдруг что. Огонь не забудь потушить.       — А-ага, — осевшим голосом пробормотала я и, потерев глаза, машинально начала расплетать косу.       Его состояние мне не нравилось. Если завтра ему не станет лучше, я… я не знаю, я на коленях буду умолять его, чтобы он не ходил никуда.       С такими тревожными мыслями я, рассеянно глянув на лежащий на полке ночной сарафан, немного опешила. А нужен он сейчас? Спать не долго, часа три-четыре, а потом подъем на работу. И тем не менее старая привычка и некая дисциплина в этом вопросе заставили переодеться. Отец же повернулся ко мне спиной и затих. А я заторопилась потушить огонь. Посуда вымоется завтра, как и вылезший за пределы самодельного камина пепел подметется, а испачканная эпичной пробежкой по лесу одежда постирается. А сейчас спать!       Но не спалось. Даже прижавшись к крепкой спине папы, мне всё равно было страшно. Сейчас снова себя накручу, как буквально несколько минут назад, и буду сидеть, переживать. Но да ладно, это не контролировалось. Привыкла. Главное — относится ко всему критично и не поддаваться эмоциям. Наверное…       Значит, то, что они убили, могло прийти в деревню? Прийти сюда? И настал бы конец? И таких «людей» в корабле действительно много? И все они ходят так неестественно и рычат, как говорил папа? А почему? И, получается, если корабль из Минас Тара, то там такие абсолютно все? А если не все? Особо буйных запихнули в машину и оставили здесь, в поле? Но один из них нашел выход и выбрался?       Что же тогда делать?       — Бежать.       Я вздрогнула от неожиданно раздавшегося отцовского голоса. Он не спал, оказывается. Тоже волновался, как и я.       — Куда бежать?..       — Куда-нибудь, — он перевернулся на спину, а я интуитивно прижалась щекой к его плечу. — Другого выхода нет. А идти, разбираться, кто там в машине сидит — слишком рискованно.       — Рискованно?       — А если вооружены? Мы не знаем, кто там: либо люди, либо… — он замолчал, а я сразу поняла, кого он имел в виду. — Завтра к полудню посмотрим, кто оттуда может ещё выйти. И в случае чего… — его шепот утонул в темноте и стуке дождя за окном, но я ясно почувствовала, как он смотрел на меня. И этот взгляд мне не понравился. — Придется покинуть это место. У некоторых из нас есть шанс перебраться в город и…       — И бросить остальных здесь? — я замерла. Нет, так не пойдет. Мы все друг за дружку держимся, как мы можем разделиться — сами спастись, а других оставить?       — Невозможно помочь всем. Кто сможет — спасётся сам, — он сделал паузу, но потом продолжил. — Я давно хотел тебя туда взять. Ты достаточно взрослая, чтобы выучиться какому-нибудь делу, но… — папа замолчал, глухо захрипел, видимо, в попытках сделать вдох.       Я прислушалась к его дыханию. Оно слишком тяжёлое, словно у него на груди лежало множество кирпичей. В какой-то момент он напрягся и громко вздохнул, а затем так же громко выдохнул и замер. Повисла недолгая тишина, прежде чем папа сглотнул и снова подал голос:       — Это всё очень опасно… — дрогнул его голос, и я затихла, уловив нотки отчаяния в этой фразе.       Он повернулся ко мне и прижал к себе крепче, а я снова чуть не заплакала. Как же он беспокоился… Хотелось как-то его успокоить, внушить надежду, но я понимала, что не смогу этого сделать, так как сама очень переживала.       — Я не хочу, чтобы вся эта чертовщина касалась тебя, — он уткнулся носом мне в макушку. У него дрожали руки. — Ты слишком юна, слишком невинна для того места. Тамошние твари зовут себя людьми, зовут себя солдатами, прикрываются честной службой Главе, а сами убивают, насилуют, г-грабят…       На последнем слове его голос сорвался. Он замолчал.       — Пап… ну, что ты? — прошептала я, чувствуя его нарастающую дрожь, и мягко обняла за шею.       Понятно, почему он оттуда ушел. Не просто, потому что «не понравилось», а потому что там невыносимо. Теперь мне ясно, почему он ничего не рассказывал ни про свою службу, ни про войну, — ни про что.       Слишком страшно вспоминать и неприятно рассказывать близким людям о пережитом. Хочется отпустить прошлое и, наконец, расслабиться.       Но из-за нависшей над лесом опасности ему приходится быть со мной честным. Наверное, чтобы я знала, с чем мы имеем дело, и была осторожней. Поэтому он не стал, как обычно, отмахиваться от вопросов, хотя бы про тот же самый топор.       — Ты должна понять одну вещь: в мире всегда будет твориться какая-нибудь, прости, херня, — сильнее задрожал его голос в какой-то немой ненависти, — она будет везде, от нее никуда не денешься. Но Найка… — он прервался, а я навострила уши, пребывая в каком-то оцепенении. — Не поддавайся. Не слушай. Оставайся человеком, как бы плохо ни было.       Оставаться человеком? Бог зла не прощает, это грех. Он должен быть уверен, что я никогда никому и ничего плохого не сделаю…       — Не опускайся до жестокости людей, что бы кто ни говорил, ни делал, ни обещал, — он слегка отстранился. — И никогда не вешай нос, если будет тяжело.       Я отчаянно закивала у него под подбородком.       — Ничего не случится, всё будет хорошо! — напуганная его словами, я повторяла это «всё будет хорошо» уже больше для себя. — Я сильной буду, не сомневайся. И ты же рядом в любом случае, так что ничего плохого не произойдет! Корабль в скором времени возьмёт и… и улетит. Его не станет. Всё будет, как прежде! — горячо заявляла я, а отец внезапно расслабился, как-то отстраненно поглаживая меня по голове. — Не придется никуда бежать, никого убивать, всё наладится, обязательно!       Как бы ни кричал разум о наивности моих слов, я надеялась, что так и будет. Не могу представить, чтобы вот завтра всё возьми и исчезни. Не дай Бог!       — Да, конечно, — от плавного поцелуя в лоб сразу полегчало. — Всё будет хорошо.       Такая резкая смена его настроения меня насторожила. Но я решила не заморачиваться. Всё-таки, он очень устал. А завтра я попрошу его остаться дома.       — А Рай? — не подумав, ляпнула я первое, что пришло в голову после минутного молчания. Язык вперёд мозгов — классика…       — Что?.. — ошарашенно пролепетал отец. Он напрягся.       — Если Дискорд находится в Минас Тара, то, может, он сможет нам помочь? Может, он покажет дорогу? Ты же его видел, да? — немного смутившись, затараторила я. — Это так?       Тишина. Я прям слышу, как отец скрипит зубами. Неужели настолько больная тема? Дискорд настолько плох? По легенде он немного того… ку-ку, но тем не менее.       А папа всё ещё молчит. Плохо.       Время идёт. Я решила ничего не говорить. А если он думает, что я, такая дура, верю в сказки всякие и так далее… Нет, чушь я несу. Он никогда обо мне так не подумает. Но всё равно что-то неловко.       — Не надо его трогать.       Что?.. Не надо?..       Я терпеливо держала язык за зубами. А ведьмы? Ведьм он видел? Магия же тоже есть, да? Потому что само существование Дискорда доказывает это. Никакой нормальный человек не будет иметь власть над молниями. Это явно магия.       — Он всего лишь несносный мальчишка. Трус, лжец и эгоист.       Мальчишка? Я почему-то сразу представила мальчика лет пяти, вредного такого, похожего на маленького чёртика.       И всё-таки сказано это было с такой злостью, с таким раздражением. Мурашки по коже…       — А… Рай…       — Не знаю. Это не вариант. Слишком мало доказательств, что он есть. Всего лишь предположения, основанные на легенде. Будем ждать, Найк. Будем ждать…       И он замер. Я тоже замерла, прислушиваясь к на этот раз медленному, равномерному и глубокому дыханию. Наверное, ему действительно надо было просто уснуть, чтобы недомогание прошло.       Значит, Ли́нхальн… Вероятно, чтобы его найти, придется обойти пол мира. Я была бы не против совершить с папой такое путешествие. Кто-то сочтет это глупым, но я почему-то уверена, что шанс отыскать камень есть. Ведь электрик существует! А если он существует, то он знает про Рай. Он отведёт, он сможет. Если… если всё-таки придется уходить из леса, можно Дискорда найти и спокойно поговорить, выяснить, где находится камень двух ведьм и как открыть Врата Духа. Логично же? Ну и что, что отец называл его трусом… Я… я не представляю. Образ древнего и опасного чудовища никак не клеится с таким описанием. Может, отец что-то напутал? Или это просто его мнение? Папа ведь всегда и ко всем относится критично. Поэтому он вполне может так отзываться о Дискорде.       Взбудораженная такими мыслями, я уже не думала, что усну. Однако после того, как мы с папой поговорили по душам, стало намного легче, и я, пригревшись, позволила сознанию уплыть куда-то в другую реальность.       Всё будет хорошо.       Ага, было бы. На удивление, снов я не видела. Проснулась как-то быстро и внезапно. Даже не сразу поняла, что всё, я уже не спала, а в каком-то тревожном спокойствии рассматриваю деревянный потолок. Но потихоньку всё стало более ясным, мысли собрались в кучу, вернулись воспоминания о вчерашнем разговоре. Но нет, никаких сегодня заморочек. Вчера все нервы вытрепала и себе, и отцу. Так что мне остаётся сейчас либо заново засыпать, либо вставать. Уже рассвет, в доме не так темно. Прохладно. Согревает только широкая спина отца и пуховое одеяло одно на двоих.       Так, стоп.       Уже рассвет, а папа здесь. Спит крепко, постанывает. Бедный. Замаялся весь. А что я лежу тогда?       Действительно, что я лежу? Надо вставать, завтрак готовить, вчерашнее добро убирать, снова идти в лес и бежать на ягодник за деревней, «усы» обрезать. А ещё собранные плоды в корзине перебрать надо да побыстрей. Так что давай: раз, два, подъем! Отец дома, поэтому работаем в темпе!       Чай ему сделаю, который не смогла приготовить вчера. А почему не смогла? Потому что у нас мелиссы до сих пор нет. Вот клуша-то, а!       Энтузиазм пришлось придержать, чтобы не устраивать шума. Как можно тише встаём, одеваемся, заплетаем волосы и вперёд в лес. За мелиссой.       Я так разволновалась, так заметалась в попытках сделать всё быстро до того, как отец проснется и уйдет… на дежурство, вроде? Ладно. Всё равно во всей суматохе я забыла про банальный завтрак, чтобы он просто хотя бы с собой его взял. И для чая можно было использовать некоторые ягоды. Но кто постоянно тупит? Я туплю, так что быстро обулась и ломанулась на улицу.       Сырая после дождя трава обожгла ноги холодом. Пасмурно. Скорее всего, снова придется ожидать грозы. Такая погода, по большей части, портила настроение, ведь солнца нет, птиц не слышно. Неужели сегоднешний день будет такой же, как и вчерашний?       Не время рассуждать о погоде. В деревне тихо, все ещё спали. Четыре утра (я успела глянуть на часы перед выходом). Батарейки бы им поменять, а то встанут скоро… И снова не о том думаю. А ведь я даже не взяла какой-нибудь корзины, чтобы траву в нее сложить. А она мокрая наверняка, потащу в руках — измажусь. Ладно, не важно. Что есть, то есть. Надо просто в следующий раз следить за собой.       Самое интересное, что усталости я не чувствовала. Неслась через поляну так, словно не я вчера пахала целый день и села только под ночь. А вот то, что поела мало, вышло мне боком. Живот урчал не один раз, но я упрямо старалась не обращать на это внимания и пыталась не поскользнуться на мокрой траве. А вот подол юбки намок…       — На-а-а-йк, погодь!       Сердце резко подскочило, и я остановилась. Ноги стали предательски подкашиваться. Артур быстро махнул мне рукой, что явно означало, чтобы я подошла. Не знаю, от чего, но мне внезапно захотелось сделать вид, что я его не понимала, и сбежать.       Но он смотрел на меня, ждал. И сам подходить явно не собирался, просто жестом звал за собой.       Не соображая, словно повинуясь чей-то воле, я двинулась за ним. Он зашёл за деревья и повернулся ко мне, когда я остановилась рядом. Что мне делать?       Нормальные люди, значит, сначала здороваются, так? Так. Надо сказать просто: «Привет, что случилось?». Или нет… нет, слишком банально. Надо что-то крутое, чтобы выглядеть остроумно, чтобы он прям удивился, да.       И, пока я собиралась с духом, он перевел на меня взгляд, и меня бросило в жар. Что-то сказать я так и не смогла.       — Короче, ты куда идёшь-то? В такую рань, — быстро затараторил парень, постоянно оглядываясь на поляну.       После сна он был такой растрёпанный: одет наспех, рубашка застегнута неправильно, одна пуговица даже слетела, а волосы… светлая челка так мило спадала ему на лоб, а эти темно-зеленые глаза, раскосые, со светлыми ресницами…       Он шмыгнул носом и выдавил нервную улыбку, как-то странно взглянув на меня. А этот его нос такой прямой, такой изящный… Что-что ты там сказал? Не важно, у тебя такое прекрасное лицо… О, а какой острый подбородок…       — А… ау?..       Громкий щелчок перед глазами заставил подскочить. Я проморгалась, огляделась, а затем вздрогнула, сжав пальцами ткань юбки. Артур слегка раздражённо сверлил меня взглядом, скептически оглядывал с ног до головы.       Парень медленно повторил вопрос, видимо, догадавшись, что до меня очень долго доходит.       — Ты куда сейчас идёшь? Только быстрее, отвечай, — взмолился он и шаркнул ногой по земле. — Знаю, не проснулась ещё, но блин…       Во мне всё сжалось. Какой позор. Вот тебе и «остроумие»…       — В… ну… в лес, — заикаясь, проскулила я.       — Ну, это понятно. А если конкретней? Ты занята сейчас? — парень снова глянул на поляну и открыл рот, наверное, подбирая слова. — Хотя, ладно, неважно. Слушай…       Он запнулся и опустил взгляд, в котором промелькнула капля смущения. А я вся напряглась. Это как-то касается меня? Он меня хочет куда-то позвать? Поговорить? Провести со мной время? Или, может, ему помощь нужна?       И чем больше я об этом думала, тем сильнее чувствовала нарастающую приятную дрожь. Все мысли занял он и только он. Я уже стала пытаться предсказать возможные варианты его дальнейших слов, как я буду отвечать, и что произойдет потом…       — Слушай… В общем… Ладно, Найк, ты ж девочка, да? — резко выпалил он, поднимая на меня глаза.       — А… — сконфуженно пролепетала я, а затем вдобавок ещё себя оглядела. — Вроде да, вроде девочка.       «Вроде да, вроде девочка»? Что я несу?       Однако Артур, на моё счастье, лишь хмыкнул.       — То есть, ты что-то понимаешь во всяких этих девчачьих штуках. Цветы там, побрякушки, да? Короче, — мотнул он головой и что-то шикнул. Видно было, что ониспешил. — Я просто не шарю во всей этой херне, а вот Лиззи…       Лиззи?..       Ох уж это ощущение тяжёлого, тянущего к земле камня…       Все ожидания под невидимым давлением превратились в прах. И так стыдно и страшно за них стало, словно я совершила какое-то преступление. Было глупо думать, что он позвал меня, потому что я ему… нравилась?.. О, какая наивность!       — Вчера батька ее вернулся, нас разогнал. А сегодня я хочу принести Лиззи что-то, знаешь… такое, что-то приятное, — он взъерошил волосы, а у меня больно подскочило сердце из-за того, как он произносит ее имя. — Я не романтик, не разбираюсь. А она заслуживает чего-то такого… ну… ну ты поняла? Поняла ведь, Найк?       Я кивнул, выдавливая кривую улыбку. Хотелось уйти. И не видеть, как заблестели его глаза. Этот блеск предназначался не мне.       — Вот и отлично! Если ты в лес — я с тобой. Найдем же ей что-нибудь, что ей можно подсунуть, так? — засмеялся он, убирая руки в карманы и уверенно расправляя плечи.       Ничего не ответив, я опустила глаза и быстрым шагом направилась в чащу. Ноги словно одеревенели, перестали мне подчиняться. Однако как бы смущающе ни было присутствие Артура и как бы стыдно и неприятно мне было идти рядом с ним, я поняла, как бесценно его внимание. Неважно, что не мне с ним быть. Он мне доверял, он со мой разговаривал. Я существовала для него. Существовала, как человек.       Даже настроение немножко поднялось. Нужна ли вся эта романтика, когда тот, кто тебе нравится, просто шел рядом и улыбался? Господи, мне бы хватило банальной дружбы, только бы он вот так со мной почаще разговаривал…       Но такого не будет. Во-первых, это все ещё больно. Больно знать, что я для него значу намного меньше, чем Лиззи. Во-вторых, он быстро потеряет по мне интерес. Уверена, он получит, что ему надо, и я снова стану для него приведением. Просто той, которую зовут так-то, живёт там-то, лет столько-то и. всё.       И я точно потеряю ту каплю его внимания на данный момент, если сделаю что-то не то, и он будет надо мной смеяться. Ведь вдруг скажу что-то глупое? Или сделаю, пока мы идём? Спотыкнусь, упаду, испачкаюсь? Может, ему и сейчас что-то не нравилось? К примеру, что я громко дышала? Или шла как-то не так? А если ему на самом деле мерзко находиться рядом со мной, но у него нет иного выбора?       Эти мысли угнетали. Такими темпами мне лучше вообще не двигаться, потому что изящно ходить, остроумно говорить и тихо эстетично дышать я никогда не умела. И чем больше об этом думала, тем сильнее пыталась как-то красиво вывернуть ногу, выпрямить спину и поднять голову. Мне казалось, что все мое существование рядом с ним выглядело глупо, что он смотрел на меня и ждал чего-то удивительного.       Каким-то образом все эти размышления прервала стрелой промелькнувшая мысль.       Мелисса!       Меня передёрнуло. Я резко развернулась и направилась в сторону картофельного поля. Обычно там растут самые молодые, самые свежие ростки. Как я могла забыть про отца?!       Злясь на саму себя, про присутствие Артура я тоже в этот момент забыла. А когда вспомнила, то поняла, что отец все же мне важнее, поэтому останавливаться и что-либо объяснять я не стала. Ситуация и так стала слишком глупой. Но папу я не оставлю.       — Э, ты чё, ты куда? — встрепенулся парень, на мгновение зависнув на месте, а потом, судя по хрустящим сзади веткам и раздражённому шипению, двинулся за мной. — Черт возьми, куда тебя вдруг понесло?       — За мелиссой, — пропыхтела я, огибая накренившееся дерево.       — Приспичило, тоже мне, — проворчал он, явно недовольный резкой сменой маршрута. — Легко бы могла попросить у кого-нибудь. Или вон, за деревней, где мы огурцы подвязывали, ее много растет.       — Она старая и несвежая…       На мой смущённый лепет он только снова что-то шикнул и вылетел вперёд меня. Я никак не могла его догнать, а плестись сзади и постоянно ловить его раздраженные взгляды из-за моей медлительности было слишком неприятно.       Я шла и пыталась собраться с духом, чтобы как-то успокоить его. К примеру, сказать, что я не буду его задерживать. Мне надо чуть-чуть. Может, его ещё злило, что мы шли именно к полю. Но я же не собиралась подходить к нему близко! Однако всё-таки опасно разгуливать по лесу после того, что рассказал вчера отец. Я не подумала об этом. Очень уж хотела всё успеть к его пробуждению. А теперь замедлилась, представив, как мы натыкается на забросанный камнями труп. Артуру же нельзя его видеть. Он человек импульсивный, слушать меня не станет. Пойдет и всё расскажет. И начнется опять двадцать пять, как в первый день, когда мы только-только заметили корабль.       — Ты это искала? — слегка пнув ногой небольшой, нежненький отросток, Артур глубоко вздохнул. — Отлично. Пойду сегодня к Лиззи с целым букетом мелиссы.       — Это… — я тут же проглотила слова, которые хотела сказать. Внезапно потеряла мысль и занервничала.       — Что?       — Не так плохо, как ты кажешься… как тебе кажется, — лепетала я и все больше старалась сделать непринуждённый вид, так выглядела со стороны наверняка очень и очень глупо. Какая же я тупая…       — Не так плохо? А чем ей может понравиться мелисса? — хмыкнул парень и огляделся. — Может, слив набрать? Они растут на другой стороне поля, у соседей. Те навряд ли будут против, — он вопросительно уставился на меня. — Что скажешь?       Сливы?..       Задумчиво сверля взглядом молодые ростки, я быстро склонилась над ними. Мне много не надо. А вот сливы…       — Хочешь… п-перейти поле? — подняла я на Артура глаза, а он скривился и скрестил руки на груди, неуверенно смотря в сторону этого самого поля, до которого оставалась буквально пара шагов.       — Можно попробовать. Обходить его слишком долго.       — Это рискованно, — начиная нервничать, я с мольбой уставилась на нерешительно перетаптывавшегося парня.       Ему не следует делать этого.       — Но… — с размаха начал он, но я его тихо перебила.       — Мы не знаем, что это, не знаем, откуда и…       — Это гребанное железо стоит там хрен знает сколько дней и не двигается! Ничего не происходит! — внезапно взбесился он и заставил вздрогнуть.       Я быстро вжала голову в плечи и посмотрела на собранные росточки мелиссы. Крик вгонял в неловкость и в отчаяние. А ещё аргументов против его слов у меня не было. Рассказ про убитое отцом существо, опять же, сделает ещё хуже.       — Трясутся перед каким-то куском металла! Он заброшен, оттуда никто не выходил, слышишь меня? Не надо придумывать того, чего нет! — активно жестикулируя, он кружил вокруг меня, продолжая возмущённо бурчать.       А мне страшно. Правду мне отец запретил говорить, дабы избежать паники. И пусть Артур злился сейчас, отчего мне хотелось провалиться под землю, но… но я должна вразумить его. Нельзя идти через поле!       Он раздражённо скрипнул зубами, остановился. Повисла недолгая пауза, прежде чем он судорожно выдохнул.       — Либо ты со мной, либо нет. Решай сама, — рявкнул он и широким шагом направился в сторону корабля.       Нет, нет, нет, так не пойдет!       Отмерев, я ломанулась за ним. Сначала он бросил на меня одобрительный взгляд, а после, когда я преградила ему дорогу, чуть не задохнулся от возмущения.       — Вот, значит, как, да?! Сама припёрлась сюда, а мне пройти не даёшь!       — Я припёрлась без мыслей подходить к кораблю! — не зная, как с ним ещё разговаривать, я тоже повысила голос.       Никогда не думала, что у меня хватит смелости вот так вот стоять и перечить ему. Но он не прав! Это опасно! Я не хочу, чтобы он пострадал! Былые неуверенность и застенчивость затмил страх за него. Почему нельзя сделать венок? Или собрать цветов, к примеру? Нет, вот обязательно надо рисковать!       — Если наши узнают…       — Не узнают! — рявкнул Артур и твердо направился вперёд, предотвращая мои жалкие попытки не пускать его дальше. Меня, еле достающую ему до плеча, он легко оттолкнул. Однако я снова преградила парню дорогу и уверенно подняла на него глаза, после чего тут же засмущалась и вжала голову в плечи. Но не отошла. Теперь мы стояли нос к носу.       Его тяжёлое дыхание опалило макушку. Однако думать об этом не было времени.       — Я… Я скажу! — дичайшее волнение за него пересилило неловкость. Так что я смело выпалила это, не боясь упасть в его глазах. Лучше пусть ненавидит меня, чем пострадает там.       Он определенно запомнит меня, как ничтожную и глупую зануду. Я это знала, но все равно заверяла себя, что поступаю правильно. Наябедничать — единственный способ его остановить, к сожалению.       Я видела, как он в бешенстве сжимал кулаки, как горел его взгляд; сморщил нос, поджал губы… Надо что-то делать.       — Ты хочешь сделать ей приятно, я понимаю, — постаралась спокойно начать я, игнорируя противное ощущение неловкости. — Но это не повод рисковать жизнью: ни своей, ни чужой. Подумай о наших людях.       Тишина. Он все ещё злобно прожигал меня взглядом. И чем дольше он так смотрел на меня, тем сильнее мне хотелось заплакать. Видимо, он это заметил, так как моментально скривился, в его глазах промелькнуло что-то похожее на отвращение. Для меня это стало сильным ударом, и я резко опустила голову. Дура. Какая же я дура. Плакса. И теперь он об этом знал. Да я просто не заслуживала сейчас стоять рядом и разговаривать, не заслуживала существовать в одной деревне вместе с ним, не заслуживала его знать, думать о нем…       — Ладно. Будь по-твоему, мелкая, — вдруг прохрипел он, так же злобно отходя назад. — Ничего ей дарить не буду. Обойдется.       — Но… — меня передёрнуло. Мало того, что слово «мелкая» было подобно осторому колу, так я ещё и почувствовала себя совершенно ничтожно. Не такой исход событий я ожидала. Это из-за меня. Я его расстроила. Я во всем виновата.       — Зря только понадеялся на тебя.       Сердце рухнуло в пятки после этих слов. Казалось, я горела в ледяном огне и задыхалась, стараясь не рыдать. Да, верно. Это всё я. Это всё из-за меня. Я его обидела. Я в очередной раз все сделала неправильно. Кто я такая, чтобы указывать ему? Он умнее и старше меня, он сам отлично знает, как ему поступать. А я кто? Я мелкая и глупая, ничего не умею, ничего не знаю, ни на что не способна. Моя задача подчиняться ему, а не права свои качать…       К тому же, он же не просто развлечения ради хотел пересечь поле, а сорвать сливы для своей девушки…       Я нервно прижала к себе собранную мелиссу, взвешивая все за и против, а также пытаясь рассчитать время, за которое смогу успеть домой и застать там отца.       — А-артур… — Очень редко произношу вслух его имя, и сейчас это было так волнительно и странно…       Он повернулся ко мне и вопросительно выгнул бровь. Я открыла рот, как внезапно опять забыла то, что хотела ему сказать, и лишь растерянно смотрела на него.       — Прости, — в итоге выпалила я.       Он молчал. Молчал не долго, угрюмо фыркнул и отвернулся.       Я тоже отвернулась. Вот бы просто взять и умереть на месте, исчезнуть из этого мира, вычеркнуть себя из памяти Артура…       А вот Лиззи бы он послушал. Он с ней всегда советовался. Почему я — не она? Почему я — именно я, такая бестолковая, некрасивая… мелкая?..       — Значит так, — холодно просипел Артур. — Сейчас ты идёшь со мной. А если кому-то разгалдишься, — он пристально пробежался по мне взглядом, и меня бросило в дрожь, — то перестанешь для меня существовать. Навсегда.       Не дожидаясь моего ответа, он твердо направился к полю, а когда проходил мимо меня, то сделал вид, будто меня и правда не существовало. В конечном итоге я молча поплелась за ним, опять же стараясь его догнать. В какой-то момент он развернулся ко мне, смерил раздраженным взглядом и процедил сквозь сжатые зубы: «Быстрее». А я уже успела задохнуться, пытаясь поспеть за ним.       Я была растеряна. И до того времени, пока мы не разойдемся, я пообещала себе, что больше ничего не скажу. Буду покорно следовать за ним и делать все, что он мне говорит. Лишь бы не опозориться. Не разочаровать его.       — О, а где он?.. — искренне удивленный голос Артура заставил вынырнуть из своих мыслей.       Выглядывая из-за деревьев на засеянную картошкой площадь, я открыла рот. Корабля нет. Совсем.       — Скрылся? — Артур с подозрением фыркнул, оглядывая поле, а потом пригнулся и уставился на серое небо.       Я замерла. Немыслимо… Корабль улетел?.. А если Артур прав, и его просто где-то спрятали?       Я хотела сказать, что лучше бы вернуться, но вовремя закрыла рот, вспомнив, как он отреагирует на мои слова. Нет, я лучше молча уйду, но ничего не скажу. А если это его обидит? А если он снова разозлится?.. Боже мой, что мне делать, как поступить…       Мы так и застыли на одном месте. Артур сделал попытку выйти на открытое пространство, и у меня подскочило сердце. Это неправильно, так нельзя… нельзя…       — Найк…       Я вопросительно подняла на него голову, а он повернулся ко мне с широко раскрытыми глазами и ошарашенно пролепетал:       — Кажется, улетел…