Пантера

Понедельник — день тяжёлый. Не спеша захожу в окрестности школы, слушая, как под ногами негромко хрустит снег, оставляя мой след. Открываю дверь, и смотря в пол иду к раздевалке, но мой взгляд поднимается на толпу, стоящую у стены. Хмурюсь и подхожу к этой толпе, вырываясь вперёд. Все на меня оглядываются, что даже было непривычно. Смотрю на парту, которая стояла у стены и шокируюсь. Прикладываю руку ко рту, а из глаз потекли слёзы. На парте стояли два портрета, на одном Ксюша, а на втором Лена, с черной лентой в нижнем правом углу и две свечи. Я сглатываю и делаю два шага назад, убегая в раздевалку. Становится сильно душно, голова кружится. Я снимаю шарф и дышу полной грудью, чтобы справиться с головокружением. — Аня? — слышу за спиной и неспеша оборачиваюсь. За моей спиной стоял Макс, который только что зашёл сюда. — Я думал тебя тоже… — Я сбежала. — я повернулась к нему лицом и сняла верхнюю одежду. — Макс, я не ожидала, что так получится. — заплакала я, а он подошёл ко мне и обнял, по–дружески. — Тише. — я скрепила свои руки за его спиной и плакала к грудь парня, а он гладил меня по голове. — Они же и тебя… — он не успевает договорить, но я понимаю, что он про изнасилование и киваю. — Но получилось сбежать. Только получила небольшие травмы. — сильнее вцепляюсь в кофту друга. За эти два дня я старалась без лишних глаз привести свое тело в порядок: я пользовалась множеством кремов; часто обеззараживала раны и немного покраснения сошли с моего тела. На ногах и бедрах синяки от его его рук, от ударов ремнём проявлялись не так явно, как и засосы на шее. Я первый раз видела свое тело в таком состоянии. — Все хорошо. Уже все позади. — он смотрит в мои заплаканные глаза и вытирает слёзы. — Скоро звонок. Пошли? — я киваю и мы с ним снимаем с себя верхнюю одежду. Остаюсь в черных джинсах с высокой талией, но открытыми щиколотками, под которыми были видны бинты, и был на мне свитер, цвета бордо, с мощным воротником, за которым я могла без особых усилий скрыть свои скулы, а точнее синяки на них. Их ещё до сих пор видно. Максим обнимает меня за плечи и мы идём к расписанию. Вижу, что нет в расписании алгебры и неимоверно радуюсь, потому что сейчас можно два первых урока ничего не делать и особенно, что важно, это не видеть Егора. — Куда это Егор Николаевич делся? Обычно он всегда ведёт уроки. Ответственный. — от злости на моих скулах пульсируют желваки, ведь одно напоминание о нем, я начинаю думать о том, что у меня меньше, чем неделя. Звенит звонок, а мы вдвоём в обнимку идём к лестнице. Краем глаза замечаю ту самую парту, на которой стоял похоронный портрет подруги. Мы с Максом идём к этой парте, и я чувствую, как он сильнее обнимает меня за плечи. — Через неделю я здесь буду. — тихо говорю я и опускаю взгляд.- Прости меня, Ксю, за всё. Ты была самой лучшей подругой и я не осуждаю тебя за то, что произошло в тот вечер. Я бы так же поступила. Но все равно я люблю тебя. — на последних словах отворачиваюсь и утыкаюсь носом в плечо друга. — Присоединяюсь, Ксю. — говорит Максим, а после мы уходим. Поднимаемся по лестнице на второй этаж и идём к столу, который стоял напротив учительской, за которым сидели все из класса. Они были подавлены, а как увидели меня, просто офигели. — Так, пацаны, не налетайте. Ей и так досталось. — вступился Макс, а я просто стояла с опущенной головой, смотря на красную бандану, которая была привязана к запястью. — У нас только один вопрос. — сказал Артур, как раз тот самый, который меня и выставил добровольно. — Почему, они назвали твое имя, то, что ты блондинка и хромаешь именно на левую ногу? Откуда они это знают? И почему ты здесь живая стоишь? А они нет. — Честно, я не знаю. А выжила я потому, что сбежала. — поднимаю на них глаза и вижу Дена, который не обращал на меня никакого внимания и был погружен в себя. Я его понимаю. Ему больно. — Почему мы тебе верим? Может, ты одна из этой банды. — я усмехаюсь и немного отхожу от Макса. — Думайте, как хотите, но мне досталось не меньше. — снимаю свитер, оставаясь в одной черной майке под которой были видны синие и красные следы. — На бёдрах тоже самое и все это проявлялось более явно. Субботним утром моё тело было изуродовано. — грубо говорю я, стоя перед парнями в одной майке. Снимаю красную повязку, а они смотрят на мои синяки и прочие ссадины. Мне даже противно вот так стоять перед ними, как будто шлюха, которую рассматривают со всех сторон. Фу. — Ахуеть. — раздалось от каждого из парней, а я взяла свитер и надела его. — То есть… — Да! — не жалею слышать это ужасное слово. — Завяжи пожалуйста. — раздражённо подхожу к Максиму, подавая ему свою руку и повязку. Он все очень медленно делает, находясь в шоке вместе с другими парнями. После того, как он завязал, я взяла рюкзак и побежала прочь отсюда. Не хочу находится сейчас с ними, просто хочу посидеть одна где-нибудь. В слезах я прибегаю к окну и сажусь на пол, жмурясь. Снова эти слёзы. Меня уже порой подташнивает от самой себя, ведь я никогда не была такой нюней. Медленно тяну резинку волос вниз, распуская их и прячусь в душистых волосах. Они всё ещё помнят то, как блондин их в порыве страсти вырывал и получал желаемое. Он получил моё тело. Тело. Звучит как-то неодушевлённо, как будто оно без души, но я сейчас даже душу дьяволу продала бы, чтобы забыть весь этот кошмар и отомстить ему, но я бессильна на данный момент, но не на следующий. В моей голове появляется звенящая тишина и я хмурюсь, нажимая на виски и начинаю массировать их, чтобы голова вновь не заболела, но это не выходит. Глухой удар чувствуется и я, застонав, тянусь к замку на рюкзаке и достаю оттуда таблетку парацетамола. Отламываю половину и запиваю водой, которая лежала в моем рюкзаке. Закидываю голову назад и выдыхаю, стараясь справиться с болью в голове. Слышу, как кто-то начинает направляется в мою сторону, но никак не реагирую, ведь мне плевать на то, кто шарашится сейчас по школе. Веки от усталости закрываются и я погружаюсь чуть ли не в сон, ведь я в настолько убитом состоянии, что хочется сдохнуть. Из-за угла выходит парень в чёрном свитере и джинсах, направляясь ко мне. Это был Ден, и видимо, он пришёл сказать, что я это все подстроила. Я не смотрю на него, потому что боюсь того или иного действия от него. Вдруг, он подаёт мне руку, а я на него шокировано смотрю. — Пойдем прогуляемся. — я кусаю губу и беру его за руку, поднявшись на ноги. В абсолютной тишине иду за ним и, когда спускаемся вниз в раздевалку, то одеваемся и выходим на улицу. В душе не ебу, на каком именно кладбище он меня сейчас закопает. Его глаза пустые и он сам настолько пустой, что я его не узнаю. Я ту прошлую неделю видела Дена и Ксюшу такими весёлыми и беззаботными, что от одного их вида на душе становилось тепло до безумия.

***

Мы приходим к аэропорту в абсолютной тишине. За эти десять минут, что мы шли, ни один из нас не промолвил и слова, наверно, просто нет желания что-либо говорить. Мы находились рядом со взлетной полосой, где гулял ветер и становилось зябко. Ден, заметив это, положил руку на мои плечи и прижал к себе. Именно в этот момент стало тепло и не страшно. — Это любимое место Ксю. — я кладу голову на его грудь и закрываю глаза. Мы с Ксюшей в детстве много где были и здесь тоже, помню, как она первый раз увидела, как взлетает самолёт в небо и её это настолько очаровало, что она часто сюда приходила и любовалась этим. — Да, я тоже помню. Она была, как ребенок всегда, когда самолёт взлетал в небо и её мечта была взлететь над землёй. Но она так и не взлетела, не смотря на то, что её родители не раз это делали. — я глубоко вздыхаю, ведь голос стал дрожать. — Я хотел исполнить её мечту следующим летом после экзаменов, но те уроды всё разрушили. — он сейчас выглядел настолько пустым и истощенным, что я не выдерживаю и обнимаю его. — Она всегда будет с тобой, здесь. — кладу руку на его сердце и чувствую бешенные удары. — Я уверена, она хочет, чтобы ты был счастлив. — шмыгают носом, ведь самой больно говорить о лучшей подруге в прошедшем времени. Чувствую, как он кладет руку на мою голову, начиная гладить, так, по-дружески, что-ли. Но в любом случае это какая никакая, но поддержка. Мне становится легче. — Прости, что выставили тебя, — желваки на скулах начали пульсировать от злости, — не было времени думать, что к чему. На самом деле, пацаны жалеют, что так с тобой поступили. Но сейчас они более озадачены тем, что они тебя знали. Даже я. — вот что? Что я должна сейчас ответить? Я не хочу им врать, но и пострадать в сильных мучениях я тоже не хочу. Я ведь и правда боюсь теперь Егора Николаевича и даже не знаю, как я буду видеть его и вести разговор эту неделю. — Ден, честно, очень честно, я не знаю. Но мне досталось так же, как и девочкам, но я просто сбежала. — одной рукой вытираю слёзы с лица, потому что и так холодно. Мы отстраняется друг от друга и идём к лавочке, на которой постоянно Ксю следила за самолётами. — Знаешь, я ведь тебя знаю очень хорошо, но лично знаком неделю. Меня же Ксюша постоянно доставала тем, что дружила с тобой и то, что очень жалеет о том, что ваше общение прервалось. Я даже знаю откуда у тебя шрам на лице, честно, до сих пор как-то не по себе. — я усмехаюсь и кусаю губы. — Да, если бы не Ксю, неизвестно, чтобы со мной стало. — мы оба улыбаемся. — Не вини её в том, что она не имела ничего против, когда тебя выставили. Просто, она сама ещё не понимала, что происходит, да все в принципе не понимали. До нас все дошло только тогда, когда мы на снегу очнулись. — я не виню свою подругу даже в этом, потому что у каждого есть инстинкт самосохранения и в ту минуту она воспользовалась им. Да даже я воспользовалась бы. — Все нормально. — я положила руку на его плечо, поджав губы. — Ань, я к ней хочу. — он обнимает меня и я слышу, как парень начинает плакать, а я вместе с ним. По-доброму глажу его по голове, стараясь успокоить и теперь я понимаю, что нам друг от друга отходить нельзя ни на минуту, хотя бы три дня пока все не уляжется. Его сильные руки сжимают мою талию, ведь хоть каким-то способом он сейчас хочет избавиться от боли в душе. — Я тоже к ней хочу. — чтоб не сгореть от стыда. Продолжаю фразу в своем уме или отстраняется друг от друга. Мы сидим на одной лавочке и просто через решетку смотрим на то, как самолёты взлетают в небеса, где сейчас находится моя самая лучшая подруга и девушка, теперь уже, наверно, моего друга.

***

Пока мы с Деном сидели, и как дети наблюдали за самолётами, времени прошло достаточно, ведь уже шли уроки и в итоге, мы просто навсего их пропустили. Мне настолько здесь стало хорошо, что даже нет желания сейчас подниматься на ноги и куда-то идти. Было ощущение, и я уверена не у одной меня, что Ксю находилась в этот момент рядом и обнимала нас. Она ведь ту прошлую неделю именно так и обнимала нас, когда я или Ден к ней подойдем. Мы с Денисом на данный момент сидели, склонив голову друг к другу, прижимаясь холодными щеками, на которых чувствовались холодные слёзы. Не хочется верить в то, что произошло. Хочется вновь увидеть тот луч света по имени Ксюша и пойти с ней гулять и веселится. Ведь в детстве, когда я сидела и зубрила учебники по математике, она очень часто приходила ко мне и мы с ней приходили именно сюда. Она вносила в мои учебные будни чувство того, что ты ещё ребенок. Это настолько светлые воспоминания о ней, что хочется в детство и не думать ни о чём. — Прости, что отвлекаю тебя от школы. — парень почувствовал неудобство, когда взглянув на часы, увидел, что уже три часа дня. На улице не очень холодно было, поэтому время для нас прошло быстро. — Все нормально. Я не хочу туда приходить ещё ближайшие два дня. Пока там стоит портрет Ксюши, я не смогу там спокойно появляться. — Черт, ты прям мои мысли вслух озвучила. — парень грустно усмехнулся и снял в себя шапку, проведя рукой по светлым волосам — Видимо, мы били очень сильно к ней привязаны. — Как её родители? — мой голос дрожит. — Честно, не знаю. Они ещё в отъезде. Ксю их в понедельник провожала, когда ты пришла только. — я киваю, вспоминая, как мне было без неё тяжело в этот день — Точно. — кладу руку на рот, слегка хмурясь от боли в районе скул. — Такое ощущение, что она рядом. — немного я опешила, но после приняла. — Да, это непередаваемое чувство того, что она нам больше, чем подруга, и девушка. — я вздохнула и посмотрела в небо. Оно такое же серое и мрачное, как мои глаза по жизни. Прям под настроение. Но это зима. Зимой всегда такая погода. — Тебя проводить до дома? — я отрицательно машу головой. — Не, нам сейчас с тобой вдвоём нельзя друг от друга отходить, потому что один из нас может сделать необдуманный поступок, захотев к Ксюше. — он сжимает губы в тонкую линию, выдыхая, а после из его рта тонкой струёй выходит конденсированный пар. — Ты права. От тебя я тоже не должен отходить. — он обнимает меня, а я растворяюсь в слабой улыбке. — Я музыку пишу. Пошли ко мне, как раз дома никого. Послушаешь. Оценишь. — я пожимаю плечами, а он берёт меня за руку. — Пошли. — Хорошо. — мы встаём с лавочки и я мимолетно бросаю взгляд на неё, оглядываюсь, но более, чем пугаюсь, когда вижу там Ксю в белом и с улыбкой на лице. Останавливаюсь и набираю в лёгкие воздух, думая, что мне показалось. — Ты чего? — голова не сильно закружилась, и я оперлась на Дена, чтоб привести дыхание в норму от испуга. Со страхом медленно перевожу взгляд на лавку и никого и ничто не вижу. Похоже, это грёбаное чувство близости настолько сильное, что я вижу мертвую подругу. — Все хорошо, вроде бы. Идём. — беру его под руку, направляясь с другом к остановке. Дорога до дома Дениса оказалась не столь длинной и вот, заходя сейчас в квартиру, мы чувствовали некое напряжение. И не скажешь, что Ден жил роскошно, но и не бедно. Простая квартира, которая чём-то даже похожа на квартиру Ксюши: та же уютная обстановка; и некое чувство того, что она рядом, но сильнее всего это проявилось в комнате Дениса. Тут стоял микрофон для записи голоса, компьютер, тоже видимо для этого. Блондин садится на кровать и, откинув голову назад, выдыхает, чувствуя себя спокойно на своей территории. Тихо присаживаюсь на стул, чувствуя боль в районе попы, и осматриваю эту маленькую комнату. — Ксю постоянно сидела рядом со мной на этой кровати и мы писали с ней песню, а после записывали. Помню, как я написал ей здесь песню, исполнил. Её улыбка и слёзы были настолько искренними, что я понял, что она ни за что меня не оставит и будет рядом. — сидя на стуле, я смотрела на их фотографию, стоящую на столе и постепенно вытирала слёзы. — Зачем мне это знать? Это ваша жизнь. — дрожащим голосом произношу я. — Наверно, просто для того, что никто про это не знал и мне захотелось с кем-то поделиться. А так как ты её близкая подруга я думаю, тебе можно знать. — он глупо улыбнулся и закрыл глаза за ладонью, чтоб я не видела его слёз. — Ты это, может кушать хочешь? — я улыбаюсь. — Нет, спасибо, два дня в глотку ничего не лезет. — кладу руку на воротник свитера, чтобы вздохнуть, ведь он меня душил. — Такая же хрень. — хмыкает парень, смотря в окно. — Сыграешь что-нибудь? — чувствую некую неловкость. — Да, конечно. — он поднялся с кровати и взял с пола гитару. — Будешь? — вместе с гитарой он с пола взял бутылку с алкоголем. — Давай. — с характерным звуком он открывает бутылку, в которой, судя по цвету, коньяк. — Если буду дебоширить, то к стулу привяжи. — парень смеётся, а я с горла отпиваю горькую жидкость. — Неконтролируемая? — отдаю Дену алкоголь и прикладываю руку ко рту от чувства горечи. — Не знаю. Первый раз пью такой алкоголь — пожимаю плечами и блондин тоже отпивает коньяк. — Как-то раньше не до этого было. — закидываю голову назад и закрываю глаза. Из-за слёз, усталости и коньяка я сейчас точно засну. Слышу слабую мелодию, которая волнами распространяется по моему телу и оно постепенно ослабевает. Несколько минут такого кайфа, плюс алкоголь, я перестаю слышать мелодию и засыпаю. [С опущенной головой иду в наушниках вдоль омских дорог, направляясь в школу. Вяло я перебирала ноги и с чувством подавленности. Мы с ней не виделись шесть лет, а за пять дней, которые мы виделись, я и она просто напросто не успели всего рассказать. — Анька, чего такая хмурая? — звенящим смехом меня бьют легонько по плечу и впереди я вижу то, во что не верю. — Ксю… Ксюша! — закричала я и обняла её, а она меня в ответ. Я начинаю плакать, ведь все эти эмоции внутри меня просто были перемешаны. — Но ты же умерла. — сжимаю в кулаках на её спине какое-то белое платье. — Да, так и есть. — мы отстранились друг от друга и посмотрели в глаза. Она как никогда улыбчива и прекрасна, я всегда хотела быть такой доброй и лучезарной, но я не умею быть такой. — Я на самом деле не надолго. — улыбнулась она и убрала волосы с моего лица. — Во-первых, не ходи в наушниках по дорогам. Тебе ещё рано ко мне. — Ксю… — вновь её обнимаю, чувствую это тепло, как будто она и есть живая. — Ань, во-вторых, прости меня. Я должна была встать и не пускать тебя. Я знаю, какого тебе было. Поверь, тебе досталось похуже нашего с Леной, даже если посчитать то, что он тебя отпустил. Анют, он опасен, для тебя, но он может измениться только благодаря тебе. Он хочет изменится где-то в глубине души, но не хочет себе в этом признаться. Пожалуйста, помоги ему. Не давай ему совершать ошибки снова и снова. — Ты про кого? — у меня есть предположение, но я не хочу верить ему, ведь я теперь просто боюсь подходить к Егору на пушечный выстрел и ближе. — Про Егора. Он сказал тебе, что ты можешь его так называть. Анют, пожалуйста, помоги ему. Он может измениться. — ласково произносила она, поглаживая меня по голове. — Ксюш, но как? Я же теперь боюсь к нему подойти. — она уже расплывалось в моих глазах из-за слёз. — Приложи усилий, но не ожидай, что все получится сразу. Будет сильно больно, душевно, физически, но ты сможешь со временем его исправить и всё получится, если ты правильно поступишь. — я положила голову на её плечи. — Ты должна быть готова ко всему, что он совершит в твою сторону. Тебе только нужно вытащить его. — Я постараюсь. Я сделаю, что смогу. — она улыбнулась, ведь это почувствовать совсем не сложно. — Спасибо. — прижимаю её к себе настолько сильно, сколько хватает сил. — Кстати, спасибо, что ты решила присмотреть за Денисом. Вы сейчас нужны друг другу, а то точно, кого-то из вас я встречу. — она звонко засмеялась. — Но теперь я понимаю, что вы есть друг у друга и у вас все получится. — Ксюша, я люблю тебя. — она также сильно меня обняла. — Ладно, я пойду, надеюсь, не скоро встретимся. — мы отстранились друг от друга. — Пожалуйста, не уходи. — на её глазах я увидела улыбку. — Мы не прощаемся. — её взгляд стал настороженным, когда она посмотрела за мою спину. — Обернись! — закричала подруга, а я, обернувшись, смотрю на то, как на меня едет черная машина. Я закрываюсь, но не чувствую боль]. Резко просыпаюсь в холодном поту и с отдышкой, как после пробежки десятикилометровой дистанции. На глазах чувствую слёзы и понимаю, что это был сон с одной просьбой и одной благодарностью. Зачем она попросила меня вытащить Егора из его привычной среды обитания? То есть от туда, где он чувствует себя как дома, то есть когда убивает молодых девушек. Я искренне не понимала суть этого сна и той машины из-за которой я проснулась. Все происходило настолько реально, что я до прочих мелочей помню каждую деталь этого сна. Если я буду стараться вытаскивать его из убийств, то сама пострадаю не меньше. Егор же сам сказал, что у меня есть неделя на то, чтобы насладиться жизнью, а потом все, жизнь закончится. Мне будет больно физически. Это самое страшное. Я не хочу испытывать эту боль, я не хочу помогать ему в этом всем, но ради подруги, мне придется помочь человеку, которого я возненавидела всем сердцем после того, что он совершил со мной и моим телом. Я сейчас лежала в одной майке, свитер видимо снял Ден, чтобы было не жарко. Рядом с кроватью стояло зеркало, в котором я видела ужасное отражение себя в зеркале. Уродливые синяки на скулах, предплечьях, засосы, от которых неприятно жгло кожу, но они были бы ещё ярче, если бы не его внезапная… забота? Протираю глаза и собираюсь слезть с кровати, как на полу замечаю пустую бутылку, которую мы распили на двоих. Из кармана я достаю телефон и вижу несколько пропущенных от папы и бабушки. Первым делом набираю папе и сообщаю ему, что все хорошо и я сейчас нахожусь у друга Ксюши, ведь мой папа тоже уже знает, что произошло в классе, но он не знает, что я тоже там была. Объясняю ему ситуацию, что редко буду дома ближайшие четыре дня и он, к счастью, меня понимает. Думаю, папа мой сообщит бабушке, что я жива и со мной все хорошо и поэтому сейчас в одной майке, так как я не увидела свитера, направляюсь на выход из комнаты. Глаза вновь слипаются и я несильно бью себя по щекам, чтоб прийти в себя после этого сна. До сих пор мурашки по коже. В мраке вижу слабый свет и направляюсь туда, думая, что там Ден. Так и есть. На кухне, как я понимаю, сидел Денис с тетрадкой и ручкой в руках, а на его голове был настоящий хаос. — Привет. — тихо говорю, а парень вздрагивает и шумно втягивает воздух через нос. — Выспалась? — я села напротив за стол, а его взгляд мимолетно задел мою шею, а я сразу прикрыла рукой, но это было зря. — Да, наверно. Прости, я просто устала, а твоя музыка такая расслабляющая. — глупо улыбаюсь — Да нормально, я сам заснул, тем более мы целую бутылку на двоих распили. Я сам то недавно проснулся. — он пожимает плечами, а мне именно в этот момент стало интересно, почему у него дома никого нет. Уже вечер, на улице темно. — Ден, прости за такой глупый вопрос, но где твои мама и папа. Я знаю, лезу не в своё дело… — Да ладно тебе, ты мне сегодня стала похоже самой близкой подругой. — парень усмехается, посмотрев на меня. — Они погибли двенадцать лет назад, точнее их застрелили. А моя сестра меня начала воспитывать, но теперь я уже полгода здесь один живу, она редко ко мне приезжает. — вздыхает парень. Хоть убейте, я не умею сочувствовать людям. Вот честно. Жалеть, кстати, тоже не умею. — Прости, что затронула эту тему. — я прикусила губу. — Успокойся и хватит извиняться. Ни ты, ни я, не виноваты друг перед другом. — вздыхаю, соглашаясь с ним. — Друзья? — Друзья. — мы обнимаемся через стол. Он носом утыкается в мое плечо, вдохнув. Я не знаю почему, но именно сейчас мне с ним легко, как с самым близким, кто есть вообще. — Оставайся у меня. Хоть не скучно. Но я не заставляю, ты можешь, конечно… — Я останусь. — кладу свою руку на его, тепло улыбнувшись. — Нам это очень нужно. — блондин поджимает губы, кивая.