Пантера

Егор Не, ну она конкретно нарвалась. Проснулся я сегодня-то от звонка, что мне нужно приехать в отделение для того, что меня обвиняют в изнасиловании. День не задался с самого начала, что меня очень сильно удивило и ещё удивило то, что этой даме конкретно похуй на то, что я с ней сделаю. Десятый час утра, я злой и весь на нервах не быстро еду по дорогам, ведь из-за грёбаных пробок сейчас просто всё встало почти. Долбаный центр города. Кладу голову на руль, смотря за тем, как машины и прохожие, как черепахи ползут мимо моей машины. Отворачиваюсь от них, ведь до разрешения светофора нужно ждать полторы минуты, что конкретно бесит. Закрываю глаза, чуть ли не засыпая от усталости. Что случилось со мной после ночи с моей ученицей? Да даже сам не понял, но по-моему, я к ней привязался. Я хочу чтобы она целиком и полностью стала моей и ничья больше. Я не знаю почему я чувствую себя так. Я же её должен хотеть убить, а не ещё раз отыметь в постели. Что мне делать теперь я просто навсего не представляю, ведь никогда мои принципиальные жертвы мне глаза не мозолили. Хотя я её даже не видел ещё. Жива ли она? Даже если нет, то мне в какой-то степени будет обидно, что не я её убил. Похоже, меня мучают чувства, которые гораздо сильнее привязанности. Но я не хочу. Не хочу влюбляться. Это больно, сильно больно. Тяжело вздыхаю и протираю глаза. За короткий промежуток времени я приезжаю в отделение и недолго сижу в машине. Выпиваю пол таблетки парацетамола, чтоб справиться с головной болью, и надев на себя теплую одежду, выходу из машины. Из кармана я достаю жвачку и сразу закидываю её в рот. Вкус сладкой мяты и свежее дыхание, боже, кайф. Закрываю машину и иду ко входу. Не успеваю я зайти, как меня встречают два парня в форме. — Егор Николаевич, пройдёмте за нами. — киваю, следуя за ними. Меня в любом отделении будут называть по имени отчеству, потому что они все знают, кем является мой отец, чем я иногда пользуюсь. На самом деле самому противно, что я так поступаю. «Пора завязывать» сказал я себе несколько лет тому назад, но так и не завязал. Зачёсываю волосы назад, пропуская их между пальцами, готовясь к сексу с моим любимым следователем Вероникой Сергеевной. Меня доводят до кабинета, и я, прочистив горло, захожу в кабинет, постучав. Слегка удивляюсь, что на её кресле сидит какой-то мужик лет сорока. — Булаткин Егор Николаевич? — я хмурюсь, прочищая горло. Что происходит? — Он самый. — грубо, в какой-то степени отвечаю я, смотря на него, оперевшись руками о стол. — Анатолий Вячеславович. — он протягивает мне руку, в я пожимаю её. — Присаживайтесь. — он руками показал, чтобы я сел на стул. Смотрю на стул, гоняя жвачку туда сюда во рту, а после сажусь, понимая, что, похоже, самое страшное впереди. — Ааа… — А Вероника Сергеевна отстранена от этого дела. Если вы про это? — приплыли… — Ага. — в кулак простонал я от безысходности. Твою мать вот это пиздейшн. — А почему отстранена? — поднимаю свои растерянные глаза на этого мужика. По виду можно сказать, что он та ещё стервозная сука: скулы; холодный взгляд; уверенность, которая бьёт через край; стойкость. Уверен, он меня заебёт и я его убью. — При ней пропадали многие факты, и поэтому её отстранили. Теперь она занимается совершенно другим делом. — я непонимающе посмотрел на него. — Какие факты? Вы о чём? Зачем меня вообще сюда пригласили? — резко задаю вопросы и располагаюсь на стуле, скрестив ноги. — Факты, указывающие на вас, были каким-то способом уничтожены. — откуда они знают, что на меня это всё указывало? Злость бьёт через край и я уже готов разнести кабинет на мелкие кусочки. — Вам разве не сказали, зачем вам сюда пригласили? — усмехаюсь. Как такое можно не знать? — Сказали, но это полный бред. — грубо отвечаю я, смотря на свои руки. — Ознакомьтесь. — стоя сзади меня, он даёт мне бумажку, на котором большими буквами написано «Заявление». Бегло пробегаюсь по содержанию текста и понимаю, что ей пизда от меня, а мне пизда от всей этой делегации честных, мать его, людей. В тексте ключевые слова, точно давали мне понять, что это по-любому написала Петрова. Там было про изнасилование с пятницы на субботу, а в этот момент я был как раз с Аней, которая, к великому сожалению, осталась жива. Лучше бы я её грохнул бутылкой по голове, а не она меня. — Где вы были с шести вечера 4-го декабря, до утра 5-го декабря? — я молчу, придумывая импровизационно, что можно ответить на этот вопрос. Сохраняю спокойствие в лице, перебирая в пустой голове варианты от того, что я был дома с родителями, но они не будут участвовать в этом, до того, что я с друзьями играл в футбол на приставке. Да, пожалуй, единственное нормальное и трезвое алиби. — Я находился в компании друзей, мы были дома и играли в приставку. — выдохнув, кладу листок на стол и достаю телефон, начиная прям очень быстро строчить сообщение Серому. «Серый, тебе сейчас позвонят и ты скажешь, что мы в эту пятницу и в ночь играли в футбол дома, если получится, пусть кто-нибудь ещё докажет» отправляю ему и убираю телефон в карман. — Кто-то может подтвердить? — по звуку понимаю, что сообщение доставлено. — Да, конечно. — спокойно отвечаю я, посмотрев на него, а в мыслях молюсь, чтоб Серый мне подыграл и самое главное, чтоб он сука прочитал сообщение, а то меня закроют, и надолго, а если все обо всём узнают, то и пожизненно, и никакой папа мне не поможет. — Поделитесь номером? Я позвоню, чтоб не думать, что вы способны такое совершить. — резко смотрю на него. Сука, да это же сарказм. По глазам же вижу, что эта сука знает, что именно я убиваю девушек, но у него нет фактов, кроме заявления. — С превеликим удовольствием. — саркастично улыбаюсь, и протягиваю ему телефон, где был номер Серого. Он набирает его в своем телефоне. Следователь начинает звонить, а я вижу, что Серый прочитал сообщение и стало немного легче. Он минуту наверно его расспрашивал и, кажется, ещё кто-то подтвердил лживые факты. Они прощаются. — Все равно, Егор Николаевич, не понимаю, почему это заявление на вас. — я прищуриваю глаза, с отрядом на него. Да что ты пиздишь? — Может, кто-то решил меня подставить? — с нотами сарказма говорю я и подпираю рукой подбородок. — Не знаю, не знаю, но, Егор Николаевич, мы уважаем вас, как человека, поэтому сейчас я вас отпускаю, но вы должны дать подписку о невыезде на всякий случай. — прячу за рукой лицо, выдыхая. То есть ещё из этого мухосранска я никуда не смогу уехать? Полный заебэйшн. — Хорошо. — быстро ставлю свою подпись на бумаге, и, пожав ему руку, хотя нам обоим было крайне неприятно видеть друг друга, покидаю кабинет. — Вот же ты сука. — процедил сквозь зубы я. Как же хочется сейчас приехать в школу, вытащить её с урока и просто, что есть сил, злости, отодрать её, выбивая из её головы всю дурь. Вот честно, если я её увижу, то ну точно не жить. Ну что ж, пантера моя, ты влипла от моих рук, а я влип от рук какого-то следователя, который знает про меня всё, но доказать не может. В его глазах было видно, что я на грани свободной и закрытой жизни. Через два часа приезжаю в школу, хотя сам с утра позвонил и сказал, что меня не будет и уроки нужно отменить. Но сейчас, когда в моей крови так и кипит ярость, гнев, злость и другие приступы агрессии, я хочу отодрать её так же, как в ту ночь, а именно по всем моим пошлым законам. Я же её предупреждал, а она… она просто наплевал на свою жизнь. Находясь в учительской во время урока смотрю расписание занятий своего класса и потом бегу в кабинет физики под номером 49. Кашляю в кулак, смотря на экран телефона, звонок был тридцать минут назад, значит, она в кабинете, если конечно она сейчас не в дипресии. Яростно открываю дверь, даже не постучавшись, что некоторые вздрогнули. — Здравствуйте. — грубо говорю я, смотря на класс, но не вижу здесь виновницу торжества. Парни же сидели сильно подавленные, чёртовы симулянты. — Петрова здесь? — вновь повышаю голос, спрашивая у класса, потому что не наблюдаю её. — Нет, она с Деном ушла куда-то, но была утром в школе. — я хмыкаю. — Понятно. Продолжайте. — вновь повышаю грубо голос и так же громко закрыв двери. Иду в свой кабинет, который находился не совсем далеко. Её номера у меня нет, но есть дикое и прям наидичайшее желание кому-нибудь разбить что-нибудь, сломать что-нибудь или вообще убить. Находясь в кабинете, я бью со всей силы по парте и она ломается по полам. Стало легче. Кидаю на стол телефон, сажусь на стул и немного расслабляюсь. Выдыхаю, смотря в потолок. Ни во вторник, ни в среду, даже в четверг и в пятницу её не было. Она просто не появлялась в школе целую неделю, надеюсь, она не убила себя, что должен сделать я.

***

Просыпаюсь от нудного звонка, который чаще всего звенит в школе на урок или с него. Жмурюсь и сдуваю с лица чёлку, которая щекотала щёку. Разлепляю глаза и вижу привычную лаборантскую, в которой бываю гораздо приличное время, чем дома. Потому что именно в школе я проверяю все контрольные, которые провожу в конце каждой темы и тетрадки, в которых никто красиво и понятно писать не умеет. Раньше я этого сделать не мог, так как все выходные мы прошаривали город и убили ещё пару девушек. Сажусь на диванчике и немного бью себя по щекам, чтобы прийти в себя и проснуться, вновь зеваю и смотрю на себя в зеркало. На щеке отпечаток дивана, на голове хаос, как после секса, сам весь помятый, а рубашка вообще как из жопы. Вновь зеваю и выхожу из маленькой комнаты, направляясь ко столу. С него беру холодные металлические ключи и, продолжая бить себя по щекам, иду к двери, чтобы запустить свой класс. Ужасно хочется спать и поэтому, я сейчас как утром после тяжёлой пьянки, пока вставляю ключ, проходит гребаная минута точно, но когда-то дверь всё-таки открылась. — Заходите. — открыв двери зеваю, жмурясь. В кабинет заходят парни и виновница торжества, которое было неделю назад. Пришла бы Аня неделю назад в школу, я бы исполнил все свои желания вместе с ней, которые не раз переворачивал в своей голове. Но сейчас я просто пофигически смотрю на неё, когда она с опаской смотрит на меня. Усмехаюсь и иду к лестнице, а после в учительскую, чтоб забрать журнал одиннадцатого класса. По подходу к учительской меня остановил директор Олег Викторович. — Егор Николаевич? — он вопросительно поднял брови, смотря на меня, а я приглаживаю руками чёлку. — Почему в таком виде? — Весь вечер и ночь тетради с контрольными проверял, вот и заснул от усталости. — вновь зеваю я. — Как вы будете учить? — он хмурился брови. Да я бы рад съебаться из этого бедлама, но спор есть спор. Ещё этот год и досвидули ад. — Не волнуйтесь. Все классы сегодня пишут проверочные по плану, а они у меня готовы ещё с августа. — хмыкаю. — Хорошо, но смотрите, чтоб потом на Вас жалоб не было. — мимо нас прошли два учителя, которых мы пропустили. — Не будут. Могу идти? — Да, идите. — захожу в кабинет и забираю журнал из учительской. Пусть только попробуют жалобу написать, я потом всем припомню их реальные оценки по алгебре и геометрии, вряд-ли, мои ученики из всех классов, которые я учу смогут получить твердую «4» или, что невозможно «5» в аттестат, ибо выше слабенькой тройки математику не знают. Настроение ужасное, спать хочется так, что аж на стену хочется лезть, а не знать, что сегодня понедельник. Вот говорили, что будем скучать по школе после выпускного, а меня она только добивает. Хочу домой спать. Хотя бы недельку. Пока добираюсь до кабинета, чуть не упал, запнувшись об линолеум, долбанный пол, сука. Открываю дверь, и все встают, а я рукой показываю, чтобы они сели, при этом зевая. — Егор Николаевич, вы что бухали вчера? — кидаю журнал на стол и сажусь на кресло, спрятав лицо в ладонях. — Лучше бы я бухал. — по классу прошёлся лёгкий смешок. — Всю ночь проверял эти контрольные. Ужас просто. — зеваю. Включаю компьютер, а пока он включается, решаю задать вопросы двум прогульщиками. — Петрова и Станов, почему неделю не было в школе? — сурово стараюсь смотреть на них двоих, ведь сидели они за одной партой. Они поднимают на меня свой взгляд, а я встречаюсь с холодными глазами Ани. Во взгляде что-то изменилось. — Проблемы были. — ответила Аня, что-то рисуя на на листочке. — Написать? Позвонить? Передать кому-нибудь не могли? Я всегда должен быть в курсе того, где и что вы во время учебного времени. Так что впредь, предупреждайте. — говорил я, повышая голос, но мои глаза, которые слеплялись, всё портили. Включаю им фильм и взяв телефон, смотрю на время. У меня есть сорок минут. — Значит так, смотрите фильм, я пошел посплю, если кто придет, скажите, что я вышел. — взяв ключи заваливаюсь в лаборантскую и, закрыв дверь, падаю на диван, включив будильник через пол часа. Снова эта нудная мелодия, но уже от телефона и поэтому где-то на полу нахожу телефон и отключаю будильник. Снова это убитое состояние по утрам, которое раздражает и поэтому я сейчас снимаю с себя помятую рубашку и накидываю черную футболку. Обычно, я хожу в рубашках или свитерах потому что не хочу, чтобы все видели мои татуировки, которые никто не видел из школы так открыто, как Аня. Снова усмехаюсь и, смотрю на себя в зеркало, зачёсывая чёлку назад. Понимаю, что выгляжу почти как нормальный человек и поэтому, открыв дверь выхожу к классу. Там сидели пятеро подростков одной из которых была Аня. Подхожу к раковине и, набрав в ладони воды, наливаю на голову. Мурашки проходят по коже, но вместе с ними приходит и невероятно хорошее чувство бодрости от холода. Выпрямляют и вытираю мокрые капли с головы, выдохнув. Сегодня я похоже первый раз без очков, но в линзах, что будет гораздо удобнее. Сидя за столом, я смотрел на Аню, которая сидела на второй парте среднего ряда в наушниках в телефоне. Я не мог с ней начать разговор, по-хамски выдернув её наушники из ушей, ведь в кабинете мы были не одни. Внешне она не выглядит убитой горем смерти своей подруги, по сравнению с её другом Денисом. Она наоборот очень свежо выглядит, одета очень красиво и порой даже где-то вульгарно. Открытая шея, ключицы, если наклонится, то будет видно её грудь, которую я видел. Значит, крем помог. Белая футболка имела просто невероятно кайфовый разрез. Элемент одежды был заправлен в брюки, в которых, я уверен, она выглядеть просто сносно. Где та ненависть и неприязнь к ней? Почему я сейчас могу представить её красивую в голове, а потом осуществить вторую связь с ней, но уже в этом кабинете на одной из этих парт? Я так её хочу, что зубы сводит от того, что не целовал ни её, ни её тело уже неделю. — Петрова! — она не слышит. — Петрова Аня! — взгляд её сосредоточен на телефоне. Не выдерживаю и встав на ноги, иду к ней, но не успеваю я подойти, как она вытаскивает из ушей наушники. — Зайдешь после уроков, дело есть. — оперевшись о парту сказал я, а когда она кивнула, я пошел в лаборантскую. Там я нахожу пиджак и иду на выход, столкнувшись с её недобрым взглядом, что меня позабавило.

***

Я сидел в кабинете после всех своих уроков и начал заниматься проверкой всех контрольных, которые я сегодня провел, а их было много, но если я их не буду проводить, то ученики не будут знать темы. Но больше всего я конечно же ждал, когда придет Аня, но это должно случиться совсем скоро, ведь последний урок уже закончился. Слышу стул в дверь и улыбаюсь, подняв глаза. — Егор Николаевич, звали? — из-за двери показалась светлая голова моей ученицы. — Да! Заходи! — подпираю рукой подбородок, но конкретно не понимаю, почему за ней заходит Ден, которого я вообще видеть не желал? — Тебя одну звал. — переключаюсь на контрольные работы. — Ну, а я не одна. — отвечает девушка. — Ну тогда мне хочется знать, как у тебя дела с геометрией, если ты её списала. — подпираю рукой подбородок, зачеркивая красной ручкой неправильное решение системы. — Ну раз списала, значит не всё хорошо. — цокает девушка. Не было бы здесь третьего лишнего, давно бы нагнул её на этой парте. — Исправлять будешь? — сквозь зубы говорю я, стараясь скрыть свою злость на то, что не могу на данный момент добиться того, чего хочу. — Нет ставьте заслуженную двойку. — усмехаюсь, смотря в окно. — Три ставлю, потому что хоть списала. Всегда так делаю, не думай, что ты избранная. — на листочке себе отдельно пишу, что нужно поставить ей неблагоприятную оценку. Даже если я с ней спал, она все равно не станет лучшей ученицей, ведь не для оценок хороших я с ней спал, а для того, чтоб знать, какая она в постели. — Ладно, больше тебя не задерживаю. — говорю в кулак. — Свободны оба. — медленно произношу я, не понимая решения задачи. — До свидания. — я киваю им, смотря на закрывающуюся дверь. — Сучка. — смеюсь. — Ох, влипла. — кидаю ручку на стол с характерным звуком, улыбаясь.