Пантера

Анна. — Сергей Дмитриевич, я пойду попью? — устало говорю я тренеру, жестом показывая, что хочу пить. Он кивает, просвистев кому-то рядом с мои ухом, от чего я поморщилась. Захожу в раздевалку и через неё выхожу в школьный коридор, а потом иду на второй этаж, чтобы попить из кулера. Воду я с собой не ношу, а на первом этаже воды нет. Устало перебираю ноги, постепенно поднимаясь на второй этаж, ликуя, когда прихожу. Сажусь на корточки перед кулером, и протерев кран пальцами, включаю воду, начиная пить в неудобном положении. Сделав два глотка, встаю на ноги, чтоб проглотить ком, застрявший в груди, ведь я сейчас отбегала сорок минут и сделала ускорение, и теперь пью воду. Сделав четыре таких подхода, я сажусь за стол, который стоял рядом, глубоко вдыхая, чтобы восстановить дыхание. Ноги невыносимо дрожат, когда я стою или сижу. Прокашливаюсь, и чувствую удовлетворение от этой тренировки. Обожаю это чувство. Продолжаю сидеть на лавке, склонив голову, я сильно устала, вымотана этим днём. Слышу чьё-то шарканье обуви об паркет пола, и подняв голову, хмурюсь, ведь уже шесть вечера, а кто-то шарится по школе. Долго я смотрю на поворот из которого должен кто-то выйти, и когда это случается понимаю, что лучше бы я этого не делала и вообще не приходила бы на тренировку, а осталась бы где-нибудь в другой школе, точнее, перевелась. — Ого-о-о, — протянул блондин и на долю секунды заглянул в учительскую с журналом, а после вышел без него, направляясь ко мне, — каким ветром? — я поднялась с лавки, начиная отходить от него. — Кстати, ты мне очень жизнь подпортила, а я подпорчу её тебе. — он уже был совсем близко. — Я же тебе говорил, — он прижал меня к стене своим телом, одной рукой убирая волосы с моего мокрого лица, — если ты кому-нибудь скажешь, то тебе будет не сладко. — его взгляд был холодный, а сам он становился злее. — Вы о чём? — голос предательски задрожал. — Не строй из себя не виновницу! — он нахмурил брови, между которых образовалась морщинка. Сглатываю, ведь его руки забрались под мою белую футболку, которую можно выжимать от пота.- Ты сука (Примечание автора: не обращение) написала на меня заявление. — он переложил свою руку на мою шею и ударил головой об стену. Я застонала от боли в затылке и сразу закрыла глаза. Чувствую, как его рука сжимает моё горло и стараюсь её убрать, но тщетно. Тяжело дышать. — Я ничего не писала. — хрипло говорю я, на что он засмеялся. — Я не лгу. Отпусти меня пожалуйста. — кажется, я начала плакать. — Нет, первое, ты очень легко попала в мои руки и не думай, что так же легко ты сможешь из них уйти, а второе, сегодня, — с его лица ушла улыбка, а он стал серьёзным, — ты будешь кричать, молить, чтоб я тебя отпустил, но я этого не сделаю. — его обе руки с силой сжали мои запястья и мне на секунду показалось, что на них наложили жгут. — Ну что, повторим… — Нет, не надо. — я его хотела ударить, но этого не получилось сделать, ведь он меня крепко держал. — Это был не вопрос, пантера! — он кладет на мой рот свою руку, а я вновь начинаю кричать, чтоб он меня отпустил. В школе нет никого, и поэтому никто меня не спасёт. Егор кладёт на мой живот свою руку, прижимая к себе, а вторую на рот, и даже так держа меня, он поднял меня над землёй, и понёс на третий этаж. Я вырывалась, кусала его руки, но это не помогло и в итоге, когда он завел меня в кабинет, Егор быстро закрыл дверь и положил меня на парту, которая была ближе всего к нам. Тазовыми и рёберными костями припечатываюсь к твёрдой и холодной поверхности стола, взвывая. Егор прижимается к моей спине своей грудью, а я чувствую его возбуждение своей задницей. И здесь без всяких переносных фраз. Он берёт меня за косички, и оттягивает голову назад, прислоняясь к моему уху своими губами. — Можешь хоть сколько сопротивляться, боль тебе сегодня обеспечена… — он снял ремень, судя по звуку, и за моей спиной заломал руки, связав их этим же ремнём. Слёзы лью ручьём, я ничего не могу сделать, чтоб остановить его. — Я правда не писала никакое заявление. Честно. — плакала я, а он ударил своими ногами мне по ступням, и я поставила ноги шире. — Мы оба прекрасно понимаем, что ты лжёшь. — сильный шлепок по моей попе сильно отразится на коже. — Ты даже не представляешь, что тебя ждет ближайшие часы. — я сжала кулаки и почувствовала, как он снял с меня легинсы, а затем и трусики. Я честно не понимала о чем он говорит, ведь я не писала никакие заявления и уж тем более никому не рассказывала. Это было бы неэффективно и ненадёжно. Егор накрутили на свою руку мои косички и оттянул их назад. Из-за сильной боли в волосяных луковицах, я потянулась рефлекторно назад, сильно прогнувшись в спине. — Прекрасные тренировки. Такой орех. — он вновь шлёпнул меня по попе, а по моему горлу скатились несколько капель слёз. На губах чувствую солёный вкус, который вскоре смешивается с металлическим, кровавым вкусом. Скулы сводит от этого вкуса, ведь я давно кушала. — Неделю назад ты меня очень сильно разочаровала. И я ждал, когда же ты появишься на моих глазах. И вот. Дождался. Сегодня, сейчас, твои слёзы, крики, мольбы, чтобы я тебя отпустил, будут для меня, как кровь для вампира. — он укусил меня за мочку уха, а я зажмурилась, не веря, что это всё происходит. — Я буду питаться твоей болью, детка. — громко кричу от той неописуемой боли. Он вошёл резко, без предупреждений. Словно ржавый кинжал в живот воткнули и крутят его туда-сюда, чтоб почувствовать боль. Эта боль сейчас захватила всё моё тело и я ничего не могла поделать. Мне дико неприятно, я даже удивляюсь, когда многие говорят, что во время секса люди чувствуют неописуемое удовольствие. А вот я чувствую самую сильную боль в жизни. Голова невыносимо болит от того, что Егор сильно тянет на себя мои волосы, а спина уже трещит от того, что скоро я согнусь пополам. Вторая рука Егора, которая держала меня за бёдра, перемещается на место связания моих рук, а потом он начинает быть донельзя грубым в своих действиях. Снова эти слёзы, которые мне уже поднадоели до тошноты, но разум настолько сильно сейчас задурманен, что мне все равно на то, как я себя веду. Меня больше всего волновало то, что он «наказывает» меня за то, чего я не совершала, я ведь и правда никаких заявлений не писала, я не самоубийца. Слышу, как мужчина, грубым мужским голосом, стонал, стоя надо мной, от чего мне было даже противно. Он входит до упора, выходит максимально и все это проделывает очень резко, надавливая всей своей силой мне на спину и продолжая тянуть на себя мои волосы. Я же наоборот все сдерживала в себе, и каждый раз просто сильно жмурилась от его доставляемой боли, но по-видимому, ему это надоело и он решил более сильнее и жёстче входить в меня. Я все так же продолжаю держать всё в себе, но меня уже просто распирало от того, что я хотела кричать во всё горло от физической боли. — Не сдерживай себя, кричи, как ты умеешь. А я знаю, как ты умеешь. — своим шершавым языком он прошёлся от шеи до щеки, слизывая слёзы. — Солёные. — засмеялся он и наконец отпустил мои косы. Я слабо ударяюсь о парту щекой, чувствуя, как шея и спина сильно затекли, ведь долго они были в неподвижном состоянии. Но радость была недолгой. Егор берёт меня за скулы, и надавливает с такой силой, что я открываю рот, а он кладет руда свои пальцы. Вновь эта боль, но теперь я не сдерживала крики. — Вот чего я ждал. — засмеялся мужчина и стал интенсивнее двигаться. — Я правда, — вздыхаю, чтоб набрать воздуха, — правда не писала на вас заявление. — Там время и даты было именно того для, когда я тебя трахал. — я зажмурилась. Фу, как грубо сказано, прям шлюхой себя почувствовала. Его личной — Может, кто-то из парней. — Ты дура? Вообще я с тобой был. — задела его, что даже вызвало мою улыбку в данной ситуации. Эгоист хуев. — А ты ugly. — он шлёпает меня по попе, от чего я сжимаю губы, застонав. — Ублюдок я. — усмехаюсь. — Я ненавижу тебя, и скоро убью. — вновь слова были сказаны над моим ухом. — Почему не сейчас? — ногтями впиваюсь в ладони, не в силах держать себя. — Ты никогда не отвечаешь! — блять, снова я смеюсь. Но, однако, мне нравится смеяться в его глаза, находясь в такой ситуации, ведь его это выбешивает. Теплая жидкость разливается во мне, а я поняла, что он остановился и кончил в меня. Блондин ложится на меня, прижимаясь своей футболкой к моей, а именно своей грудью к моей спине. — Сучка. — он выходит из меня, а я не могу даже пошевелиться. Сильно было больно, теперь я не чувствую своих ног. Он берёт меня на руки и несёт в сторону маленького кабинета. Егор кидает меня на диван, а сам по-хозяйски располагается на нём. Всхлипываю, пока он развязывает мои руки, а после тру запястья, отворачиваясь от него. Почему именно я? Почему именно я попалась ему? Я так надеялась, что он меня убьёт и всё, я перестану терзать себя. Но сука он только ещё раз трахнул меня, только теперь ещё и на школьной парте. — Что ты этим добиваешься? — я глубоко вздыхаю, чтобы притупить подходящую новую партию слёз. — Чем «этим»? — усмехается мужчина. — Не строй из себя дурака. Зачем ты меня два раза берёшь силой, при этом оставляя в живых? Оставь меня. — смотрю в его глаза, в которых отражался некий холод. По телу бегут мурашки. — Нет, ты очень легко попала в мои руки. — он приближается ко мне. Егор убирает с моего лица волосы, кладёт руку на мою щёку и приближается к моим губам. Мои губы были приоткрыты и я рвано дышала от того, что происходит. Егор кусает мою нижнюю губу, а после резко надавливает на скулы и рот моментально открывается. Сильная боль в скулах нервно ныла, что заставляло меня морщиться. — И то, что ты открыто послала свою жизнь на мой хуй я запомнил, ведь скоро тебя ожидает самое страшное. — он открывается от моих губ, а я сжимаю их. — Как тебе ещё доказать, что все выходные я провела дома, а… — А всю неделю провела где? — перебивает меня Егор и встаёт с дивана. Я немного оступилась, думая, что ответить, но тут он берёт меня за руку и притянув к себе, разворачивает и припечатывает меня к стене. Я застонала от этой небольшой боли, но более громкий стон вырвался из груди, когда он резко заломал мои руки, но не связал, а просто держал одной своей. — Ты бесишь, когда врёшь. Кроме тебя некому! — снова блондин спускает мои штаны, и резко входит. Стон боли вновь вырывается из груди, а он дышит горячим дыханием в мой затылок. Он вновь двигается во мне, с каждым разом всё сильнее и грубее, мне кажется, большей физической боли, чем секс не по согласию, нет. Мои ногти впиваются в его руку, которая держала мои за спиной. — Блять. — шипит блондин, и расцепляет мои руки и я кладу их на стену. Со стен, можно сказать, сдираю обои, зацепляя их своими длинными ногтями. Это неописуемая боль, и я бы всё отдала, чтоб больше не мучаться в этих пытках. — Это не я. — до сих пор отстаиваю своё, а Егор берет меня за косички и оттягивает голову назад. — Докажешь — заберу свои слова обратно. — над ухом прошептал мужчина. — Каким образом? — кусаю губы. — Это не моя головная боль. — прохрипел он и сжал мою талию под футболкой. Я уверена, завтра моё тело вновь покроется синяками и я не буду вновь вылезать из свитеров, как прошлую неделю. Сегодня я впервые за неделю надела футболку, потому что крем, который мне купил Егор и правда очень помог. Теплая жидкость разливается во мне, а я дышу рвано в стену, потому что я с ней только и обнималась всё это время. Вновь мои ноги сводят судороги, и Егор берёт меня на руки, вновь садится на диван. Сука, грёбаное повторение. Тяжело дышу вместе с Егором, не представляя, что меня ждёт далее. Я даже знать не хочу этого. Я просто хочу чтоб больше этого не было никогда. Хочется умереть не быть его личной шлюхой, потому что другого объяснения этому я не могу найти. Он просто, когда хочется, может прийти и добиться желаемого, а именно меня, моё тело. Именно тело. Ему плевать, что я тоже человек с чувствами жалости, боли, их разнообразное количество. Он думает, что все вертится вокруг него, что все ему подчиняются, он же лидер банды, ему свойственно получать свое по щелчку пальцев, но пора заканчивать этот ебаный спектакль. Одеваюсь и встаю на ноги, а он со взглядом хищника смотрит на меня. — Понравилось. — он язво оскалился, сказав свой утвердительный ответ, но я бы сейчас очень сильно поспорила. Молчу. Вдруг, Егор встаёт ко мне и крепко держит за предплечье. — Пошёл нахуй. — в его лицо спокойно выплевываю эти слова, и смотря в его злые глаза. Он слегка наклоняет голову, сверкнув своими голубыми глазами, а я чувствую, как его рука сжимается на моём предплечье. Мне удаётся выдернуть руку и толкнуть его в грудь. Егор приземляется на диван, а я быстро разворачиваюсь и уношу свои ноги, которые сегодня подверглись самой сильной работе. Потому что всегда после интенсивной тренировки у меня дрожат ноги, ещё этот тут нашелся. Меж парт бегу к двери и, о счастье, он в порыве страсти оставил ключи в замочной скважине. — Такая наивная… — взявшись за ключ, вижу его, стоящего у двери маленькой комнаты. Делаю несколько оборотов ключа, и показываю ему фак, выбегая. — Эй! Какого хуя? — видимо, он думал, что там нет ключей, но это самая большая его ошибка. Со всех ног бегу к лестнице, а за спиной слышу его бег. Что за догонялки? На лестнице через две ступеньки спускаюсь вниз, а с середины лестницы прыгаю, что в ногах неприятно разливается неизвестный ток. А Егор же вообще прыгал с третьего этажа на второй, взявшись за перила. Успеваю сбежать с лестницы и, пока он не видит, бегу под лестницу, стараясь вообще не дышать. Слышу, как он пробегает надо мой и выходит в холл, облегчённо выдыхаю, когда он меня не заметил. — О, ты чего тут? Бежал что-ли? — слышу я, не очень громко, и судя по голосу, это мой тренер. — Да! Блять где эта твоя бегунья? Сука! — он громко выдохнул. — Куда она так бегает? — Вообще-то её уже несколько часов нет. А ты знаешь где она? — прячу лицо в ладонях. — Да так, повторил прошлую ночь. — в смысле? — А убивать ты её когда будешь? — я не верю своим ушам. Неужели он тоже в этой банде и подчиняется этому уроду? Я просто навсего не хочу в это верить, ведь Сергей Дмитриевич такой добрый мужчина и не скажешь, что он насилует и убивает. Я закрыла уши, не желая слышать дальше всего этого, что у меня получилось. В ушах непрерывно звенит от тишины, в желудке полное опустошение, как и в душе, а в глаза слипаются, я чувствую себя ужасно. Мне плохо. Понимаю, что если сейчас ждать, когда они уйдут, то вещи мне мои никто не принесёт. Выходить придется и похуй, что, возможно, это мои последние минуты. Набираюсь сил и втянув в себя слёзы, открываю дверь проходя мимо двух удивлённых мужчин. — Вы два самых настоящих урода, которых я знаю. — скрестив руки на груди, говорила я. — Вы решили захватить школу? — захожу в раздевалку, а они идут за мной. — А ты как хотела? — Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни, а лучше всего убейте меня, чтоб я больше не чувствовала пожизненное чувство стыда! — кричу на них, а они улыбаются. — А собственно, с кем я разговариваю? — я поворачиваюсь к ним спиной, вытирая слёзы. — Нахуй идите вы оба. — кричу на них, а они оба в лице становятся злее. Хватаю в руки рюкзак и выбегаю из спортивного зала. Радует то, что они не идут за мной и я спокойно выхожу на улицу, а вскоре и за пределы школы. Ну нахрен эти тренировки, лучше сама буду заниматься на улице, когда хорошая погода. Одежда специальная есть, а другого и не надо. Но больше всего меня волновало то, что Егор обвиняет меня в том, чего я не совершала. Мне хватило того, что он меня припугнул от чего стало страшно, и я решила все держать при себе. Стою на остановке и жду свой автобус, нереально я замёрзла и стою дрожу, как не знаю кто. Минут десять я добивала себя этим морозом, а после, когда автобус подъехал я одна единственная в него запрыгиваю и начинаю оттаивать. Из кармана достаю деньги и отдаю кондуктору, после кладу голову на стекло, всматриваясь в лампы автобуса, потому что они отражались в стекле. Откидываю голову назад и не думаю ни о чём. Я не хочу думать ни о чем и ни о ком. Прихожу домой и ничего не отвечаю на вопросы бабушки и папы, мол, почему так долго и где ты была, и почему в таком виде, прохожу в свою комнату и закутываюсь в одеяло, сразу поваливаясь в сон.