Пантера

Знаете, насколько сильно хочется выглядеть сильной и независимой сукой в глазах человека, которого ненавидишь? Я это недавно узнала, меньше суток назад. Я впервые так сильно возненавидела двух людей в своей жизни, которые казались мне очень хорошими и порядочными людьми. Они манипулируют молодыми девушками, насилуют, убивают и у них нет ни капли жалости к ним. Они все, точнее вся банда, видимо, не понимают, что у каждой убитой есть семья, парень, жених и остальные родные и близкие люди. Меня же не убили, но убьют, я уже смотрю смерти в глаза, я уже вбила себе в голову тот факт, что рано или поздно я буду гнить в земле. Они распоряжаются чужими жизнями, что делать они не должны ни в коем случае. Отморозки, у которых всё продумано до мелочей, их же не могут поймать уже три года, сменилось четыре следователя по этому делу, а они все так же на свободе и убивают девушек. Но сейчас, по словам многих, убийства постепенно сократились. И этому есть логичное объяснение: все бегут отсюда, а если не бегут, то стараются быть предельно аккуратны с ними. Слова моей подруги, которые она говорила в моем сне, уже несколько недель не могут выйти из головы, а все потому, что я бессильна против него. Я не могу остановить его и заставить сдаться, чего он не сделает даже под пушечным выстрелом, или хотя бы просто попросить его не убивать, он даже слушать не будет меня. Мне досталось больше и больнее, чем Ксюше и Лене. Но почему именно так сказала Ксю? Чёрт, неизвестно. Он ужасный человек, его тщательно ищут во всем городе, но полиция даже не знает, ни как он выглядит, ни где он находится, ни сколько человек в банде, ведь до таких подробностей ещё рано. Я же, в свою очередь, так и не ходила в полицию, не говорила никому про изнасилование, кроме моей подруги Ксюши, сидя на той самой лавочке у аэропорта. Мне тогда стало, в какой-то степени, легче. Мне было неприятно от того, что меня обвиняют в том, что я хотела совершить, но испугалась, так и не рискнув. Но больше всего волновало, что никто не знал имя того бесстрашного Робин Гуда, который смог написать заявление на лидера одной из самой опасных банд страны. Егор же до сих пор бесится, что это якобы я, но никак его руки не доходят до моей смерти, а я же никак не могу доказать, что это не я, а я хочу доказать, чтоб он прекратил те издевательства надо мной, которые происходят каждый день. Нет, не секс. Он может себе позволить кинуть колкость мне в лицо, надавить на больное, сказав, что я не нужна своей матери и она бросила такую, как я, доставать на уроках до такой степени, что я раз сорвалась и вылетела из кабинета в слезах. Он моральный и хладнокровный урод, каких ещё свет не видел. — Петрова, — я устало перевожу на него взгляд, встречаясь с голубыми глазами, которые стали для меня чем-то ужасным, — к доске идёшь. — Не иду. — прочистив горло, отвечаю я. Парни, что странно, привыкли к тому, что мы ненавидим друг друга. — Почему? — он проходил где-то сзади меня, между парт. — Потому что не готова. — убираю волосы с одной половины на другую. Редко я хожу с распущенными волосами. — Причина какая? Умерла? — я усмехнулась, а он прошёл рядом. — Да. — теперь все в классе немного засмеялись. — Ну тогда справку. — кусаю длинный ноготь, смотря за тем, как он ставит отрицательную отметку. — Обязательно. — улыбаюсь я. После того, как звонит звонок, собираю вещи и выхожу первая из кабинета, направляясь в другой кабинет. Подаётся три звонка, это значит, что всех учителей просят собраться в учительской и я, быстро закинув рюкзак в кабинет химии, бегу к учительской, но сажусь за стол, который стоит напротив её. Сейчас там решается судьба моего папы, я ведь, так хотела, чтобы он вновь занялся тем, чему посвятил четверть своей жизни, пусть даже за небольшие, но деньги, он будет учителем информатики. По его словам, будут выбирать трёх учителей информатики, точнее одного из трёх, и у моего папы все шансы на победу. Ведь он работал за границей, но, к сожалению, остались очень плохие отзывы, но я уверена, папа всё сможет. Пролистывая ленту Инстаграма, я скучала, ведь ничего интересного в этой сети не было. Кладу голову на стол, закрыв глаза, потому что хочется просто отдохнуть. Уже конец четверти, и я уже жутко не высыпаюсь. В школе шумят дети из 5-х, и больше, классах, но все равно полежать можно. Перемена длится 20 минут и уже звенит звонок, но я все равно успеваю дождаться своего папу. Подняв глаза, вижу его с улыбкой до ушей, что означало, что его приняли. — Анька, меня взяли! — радостно прокричал мой отец и, когда я к нему подбежала, то дала «пять» обняв его в радостном вопле. — Так, ооо… — протянул директор, а папа обнял меня с такой силой, что я оторвалась от земли. — Вы оба Петровы, родственники? — Нет, что вы! — вместе с папой в один голос сказали, потому что мы не хотели, чтоб учителя знали, что он мой отец, хотя все равно скоро они узнают. Моего папу тут все видят впервые, потому что бабушка меня устраивала в эту школу. — Мы друзья. Хорошие друзья детства! Однофамильцы просто. — целую папу в щеку, но вижу злой взгляд своего классного руководителя. — Ну тогда понятно, — хмыкает директор, — Петрова, марш на уроки. — смеётся мужчина, а я, кивнув, быстро побежала в кабинет химии на урок. С невероятно весёлым настроением поднимаюсь наверх, открыв дверь, извиняясь за опоздание. — О, Петрова, как раз у нас тут опоздавшие у доски творят, давай, мел в руки и на выход. — тяжело вздыхаю и иду к доске. — Продолжи три химических уравнения, расставь коэффициенты и степень окисления. — кивнув, беру мел и пишу что-то, чему я научилась за недели, проведенные в этой школе. Ядерная физика, да и вообще физика, очень хорошо дружат с такой наукой, как химия, и я понимала это ещё давно, но я не понимала саму химию. Я бы даже сказала, что я немного изменилась за дни, проведенные в этой школе. Слишком много навалилось, но больше я в шоке, что я не сломалась. Егору не удалось меня сломать, как какую-то ветку. — Я всё. — Серьезно? Петрова? Я сплю? Ты написала, почти всё верно, но на четверку точно, уравнения, которые раньше не писала? — я усмехнулась — Ну да просто поняла, чтоб без химии я не пойму ядерную физику, да и физику в общем. — протираю ладони от мела, отводя взгляд в сторону. — Похвально. Но ставлю четыре, потому что не правильно поставила коэффициент и степень окисления в третьем уравнения. Садись. — киваю, и сажусь за свою парту к Дену, который сидел в телефоне и наушниках. — О, ты где так долго пропадала? — парень выдернул наушник, а я стала доставать тетрадь и ручку. — У доски стояла. — улыбаюсь я и беру телефон в руки, отвлекаясь на игру, а не на урок. Сама от себя не ожидала, что смогу самостоятельно получить «4» по химии. Для меня это было непреодолимо, но мне кровь из носу нужна эта ядерная физика. Сверху телефона всплывает уведомление о том, что пришло сообщение от неизвестного номера. «Номер твой в личном деле нашел. А теперь по-существу, кто этот мужик?» хмурюсь, ведь правда не понимаю, кто это. Анна: «Мы знакомы?» «Естественно. Я тот, кого ты ненавидишь» глубоко вздыхаю. Анна: «И что тебе нужно?» Егор: «Кто тот мужик?» Анна: «Тебя это ебать не должно вообще никак» стараюсь отвечать более грубо, чтоб он отвалил Егор: «Значит, спрошу по-плохому» меня напугало это. Откидываю телефон на парту с характерным звуком и закрываю лицо ладонью. Как же хочется испариться и ни слышать, ни видеть, ни что-то ещё, его. Не понимаю вообще того, что происходит. Если ему так очень интересно, что он аж личное дело моё вскрыл, то что-то этим явно руководит. Все эти непонятные взгляды его, которые несут что-то страшное, грубый голос, когда он обращается именно ко мне, и его придирки. Меня они чертовски бесят. Хочу перевестись в другую школу, но папа с бабушкой не поймут. Мне становится неистово страшно за свою жизнь и, кажется, со мной такое впервые. Да, я уже сотни раз смирилась с тем, что он меня убьёт, я даже посмотрела этой смерти в глаза, но я вновь начала бояться. Кожу на лице неприятно щиплет от слёз, и я вытираю их тыльной стороной руки. Вздыхаю глубоко через рот, а всё тело на несколько секунд одолела дрожь. Запускаю руки в распущенные волосы, сжимая и разжимая, чтоб немного расслабиться. Зачем я мучаюсь, когда можно сдать экзамены досрочно и исчезнуть из этой школы, которая за месяц принесла мне боли больше, чем Америка? Да, так и поступлю, сдам досрочно экзамены в конце марта и начале апреля, а потом до свидания, но не факт, что с таким учителем я доживу вообще до следующего года, до которого осталось полторы недели. Поднимаю глаза на доску, где Екатерина Александровна что-то говорила про свою жизнь, но я не особо слушала. Она на самом деле хорошая девушка, просто я показала себя не с той стороны и она ответила тем же, поэтому с первого взгляда мы возненавидели друг друга. Она стала ко мне меньше придираться, что даже странно, но зато, я смогла первый раз понять химию на её уроках. Она умеет объяснять и теперь я понимаю, что если бы она не требовала, то ничего бы я вообще не знала. Я ведь, наконец, научилась решать задачи, которые для меня было чем-то страшным и ужасным. Денис всё так же, по-прежнему, играл в планшете, который носит с собой, в какую-то игру, не слушая вообще никого, а я даже удивлялась ему. Прошло не столь много времени, а он не выглядит убитый горем, наверно, он все держит в себе, или просто быстро забыл свою девушку. Звонок звенит очень быстро и я посмотрела на время, но поняла, что просто сильно задумалась. Удаляю переписку со своим учителем и кидаю его номер в черный список, чтоб хоть так он меня не доставал. Толкают Дениса локтем в бок, чтоб он вышел из своей игры и пошёл на другой урок. Парень кивает, а я кладу ручку с тетрадкой в рюкзак, начиная идти вместе с парнями на другой урок. — Привет, как настроение? — я поправляю рюкзак на плече, улыбнувшись Максиму. — Привет. Всё хорошо, просто один человек надоел. — хмыкаю я, а он притормаживает — Кто он? Давай я разберусь, чтоб не портил жизнь. — я обнимаю его и кладу голову на его грудь, а он обнимает меня за талию. Максим классный парень, и я уверена, если бы город не держали в страхе, у него не было бы отбоя от девушек. Чего скрывать? Мне он тоже нравится. Он где-то милый, нежный, но когда он злится — зрелище приятное. Он становится грубым, что хочется оказаться в это время в его руках и успокоить, поцеловать. Но все это мечты… — Не нужно, я не хочу тебя в это впутывать. — Максим нахмурился, но ничего против не сказал и мы зашли в кабинет физики. Кидаю рюкзак рядом с Деном, который вновь рубится в игру, и выхожу из кабинета, направляясь к отцу. Выхожу из коридора и встречаюсь с Егором, который был невероятно злой: холодные голубые глаза, пульсирующие желваки на скулах и шее, слегка приоткрытый рот. Он кратко кивнул головой, чтоб я пошла за ним, но я этого не сделала. Егор хотел взять меня за руку, но у него получилось по двум причинам: я вовремя её убрала; и ещё было много людей в коридоре, и было бы странно, если бы он меня повел за собой против моей воли мимо всех. Сглатываю, и как можно скорее бегу на третий этаж, где кабинет информатики. Прибегаю к кабинету и хочу открыть дверь, но она заперта. Бьюсь головой об деревянную дверь, потому что другого выхода не вижу. — Ого, какие люди. — я замерла и даже не стала поворачиваться. Дрожь прошла по телу, я вздохнула через рот, а после его рука прошлась по основанию моего позвоночника. — Пришла к нему? — он резко развернулся меня к себе, запустив свою руку мне в волосы, откидывая их. — Ну и? Где та меркантильная сука, которая сейчас меня боится, как огня? — Что ты хочешь? — он положил свою руку на мою шею, сжав — Кто он? — Я не твоя, чтоб говорить что-то личное. — я застонала, ведь сильно, на этих словах, Егор сжал мою шею в мертвой хватке. Я не могу дышать. Он душит меня. Неужели всё. В глазах темнеет, воздуха все меньше и меньше, я уже не чувствую тела, расслабляюсь и замираю. Он резко отпускает меня, отходя к противоположной стене, а я глубоко вздохнула. Из глаз брызнули слёзы, а потом я увидела папу, который направлялся к нам. — Аня, что с тобой? — папа сразу подошёл ко мне. — Я увидел, что Анна подавилась чем-то и оказал первую помощь. — сказал Егор, а я посмотрела на него злыми глазами. Он сука, лживая сука. — Спасибо, правда спасибо. — мой взгляд пепелил Егора. — Ань, ты нормально? — я кивнула и выпрямилась, взявшись за шею. Ещё бы минута и я бы лежала без дыхания и других признаков жизни на этом паркете у двери нового кабинета моего отца. — А вы классный руководитель Ани? — Да, Егор Николаевич, учитель алгебры и геометрии. — кусаю губы изнутри. Он хочет с ним подружиться, нет, этого нельзя допустить. — А вы? — А я Константин Александрович. Учитель информатики и близкий друг Ани. Так что будем знакомы. — они пожимают друг другу руки. Как жаль, что мой папа не понимает, что за человек сейчас пожимает его руку. Егор уходит, а папа, обняв меня, пропускает в свой кабинет, а я все так же хватаю воздух. — Чем ты таким подавилась то? — папа дал мне простой воды и я всё выпила залпом. — Жвачкой. — он настолько сильно меня запугал, что я уже боюсь говорить правду папе, зная, что он сделает всё и отомстит всем, кто сделал мне больно. Но на данный момент я боюсь за его жизнь, ибо эти ублюдки убьют его всей своей компанией, если мой папа убьёт Егора за меня. Мы с папой просидели всю перемену, разговаривая на наши общие темы, порой затрагивали даже учёбу. Осталась последняя неделя учебы, у меня выходит семь троек две из которых по физике и геометрии. Нет, после того что Егор получил моё тело, я не стала отличницей по геометрии и алгебре, за это ему великодушное «спасибо». А по физике у меня запара полная, чего давно не было. Я же была на домашнем обучении, поэтому я не знаю, как в школах в старших классах. Говорю папе «Пока» и быстро испаряюсь из кабинета, чтобы успеть добежать до кабинета физики и исправить оценки сегодняшней контрольной. Только хочу открыть дверь в кабинет, как на мой рот ложится теплая мужская ладонь, а вторая за живот прижимает к его телу. Жмурюсь, ведь это Егор и сейчас он точно добьётся своего. Медленно он ведёт меня назад, а после заводит в туалет, заводит в кабинку и поворачивает к нему лицом. Сталкиваюсь с его глазами. Из моих же уже капают слёзы, которыми я хочу начать руководить. — Кто он? — вновь Егор мертвой хваткой сжимает мою шею. — Друг. Друг детства. — смотря в его глаза говорю я, но он не ведётся на это и сильнее сжимает шею, я уже не могу дышать. — Кто он? — он ударяет меня затылком об стену, причём очень больно. Непонятное чувство разливается во всем теле. — Зачем тебе это знать? Почему ты вообще себя так ведёшь? — хрипло говорю я, с силой вцепляясь в его руку. Он настроен решительно. — Отец. Он мой отец. — блондин слабо улыбнулся и убрал руку с моей шеи. Я с грохотом упала на колени в его ногах, хватая воздух. Ну нахуй, я сваливаю. Блондин садится на корточки и берёт меня за подбородок. — Ещё бы минута и я бы в итоге сам выяснил кто он на твоих похоронах, пантера. — он сказал последнее слово шепотом над моим ухом, усмехнувшись, а после ушёл из туалета. Я ударяю со всей силы в плитку на полу, что по ней прошла трещина, а руке разгорелась невероятная боль, с которой я ничего не могла поделать. Открываю рот и «кричу во всё горло», но никто не слышит. Это крик в себя. На долю секунды открываю глаза и вижу чьи-то ноги, но это точно не Егор, потому что этот кто-то стоит в кроссовках, которые я сегодня видела на своём друге — Максиме. Подняв глаза я вижу Макса, который все слышал.