Пантера

Анна Мы с пацанами на переменах перед минувшим Новым Годом развлекались, как могли. А именно в данный момент Макс приседал, а я сидела на его шее. Парни смеялись, а Ден держал меня за талию сзади, чтоб я не упала и знаете, если бы не он, я бы уже не раз упала бы с Максима. — Ну давай же ну! Спор есть спор. — кричали парни и подбадривали его, чтобы он приседал, ему осталось сделать ещё около тридцати приседаний, ведь они поспорили друг с другом на что-то связанное в игре. Судя по всему, Макс продул. Я держусь за шею Макса, чтоб уж наверняка не упасть, хоть даже Ден и держит меня. Коленки парня уже дрожали, ведь они договорились сделать семьдесят приседаний, и большую часть он уже выполнил. Я все так же смеялась от того, что мне даже было неудобно находиться в таком положении, но зато очень душевно в компании таких друзей. Парни кричат, мол, давай, чуть-чуть осталось, но их перебивает голос Егора Николаевича: — Одиннадцатый класс! — все замерли на долю секунды, услышав голос Егора, рядом с которым стоял Сергей Дмитриевич. — Что у вас происходит? — он проходит к своему столу мимо нас. — Спор — дело чести. — сказал Макс, восстанавливая дыхание. — Согласен. А спорили на то, кто больше присядет с грузом на шее? — я скрестила руки и в какой-то степени мне стало неприятно. — Да нет. В игру играли, вот и проиграл. — ответил Макс, а к нам подошёл тренер, которого я тоже не особо рада видеть и с которым даже не поздоровались. А зачем? У меня вообще теперь нет желания видеть ни одного, ни второго. — Легкоатлеты мои, тридцать первого декабря побежим кросс по лесу, в сосновом бору, пятнадцать километров. Так что, вам троим быть. — наказал нам тренер. — А ничего, что у кого-то в Новый Год свои планы? — возмутилась я, ведь была крайне недовольна тем, что он ведёт себя сейчас так, как Егор. — Да мы ненадолго. Тем более вы быстро бегаете. За два часа управимся и плюс ко всему, Анна, у тебя в январе, где-то числа после двадцатого будут соревнования в Новосибирске, так что тебе полезно. — он усмехается. — А если у меня не получится? — кто сказал, что я поеду с этим человеком на одни и те же соревнования? Я что, самоубийца? — Решим в январе. — усмехается мужчина, а я скрещиваю руки на груди, при этом я слышу, как Макс уже пыхтит от перевеса. — И Ден, тебе тоже не помешает поприседать с Петровой на шее. — все легко усмехнулась, даже Макс, а мне так и хотелось врезать этому шутнику в ебало. Извините, но по-другому его смазливое личико я не могу назвать. Я его передразнила, а после когда он вышел, Макс продолжил приседать все под такие же вопли парней, но только здесь похоже, были не рады Егор и я. Почему он такой грустный я не знаю, но зато я знаю, почему я такая грустная: за меня всё решили. — И давай последний! Ну давай-давай, не подведи! — кричали парни и когда Макс встал на ноги, Ден снял меня с его шеи с весёлым выражением лица. Но посмотрев на своего учителя, который чуть взглядом не испепелил Дена, я поняла, что что-то тут нечисто. Что-то он замышляет, но это, опять же, моё предложение, в которые даже я не верю. Но почему-то же Егор таким корыстным взглядом смотрел на моего друга. — Закончили? — спросил учитель, а Макс с ног валился и с облегчением сел за парту, а я села рядом, когда Ден сидел с другом. — Да, давайте поспим. — лепетал Макс, с чувством невероятной усталости. Да даже я бы уже сдохла от такого задания, а Макс нет, справился. — Спать ты будешь на каникулах, а сейчас я вас обрадую контрольной работой по геометрии. — грубил учитель, смотря на листочки. Закатываю глаза, проклиная всё на свете. Кто придумал геометрию? Как этот предмет вообще можно понять? — А можно не надо? — на этот раз проныла я, даже не смотря на то, что этого человека я теперь ненавижу больше жизни. — Нельзя. — грубо ответил он, положив на стол листок с пятью задачами и простой двусторонний листок в клетку. Я показываю ему язык, передразнив, но делала я это соответственно в его спину, ибо если бы он увидел это, мне бы была крышка после уроков. — Решайте хоть как, мне главное, чтобы вы могли решить и ваше решение я мог видеть на листочке. Если не помните формулы какие-то, то поднимите голову и увидите. — поднимаю голову на все формулы, которые тут висят и вздыхаю. — Егор Николаевич, можно? — в кабинет кто-то постучал и судя по голосу, это наш заместитель по воспитательной работе, но я так и не повернулась, потому что потом они появились на моих глазах. Макс же сидел уже с мыслями, которые были в геометрии. — Да, что-то случилось? — Егор Николаевич сел на стул, посмотрев на женщину. — Вообще да. Нам нужно два старших ученика одиннадцатого класса — мальчик и девочка. — я закрыла глаза. — Ну с девочкой не проблема, а вот парней… выбирайте. — Егор безразлично посмотрел в окно, не желая смотреть на класс. — Простите, конечно, но куда вы решили меня впутать? — встречаю я. — Нам нужны взрослые ученики для сценки в первом классе. Девушка будет выпускница института, а парень один из вас должен быть директором школы по сценарию. Кто согласится? — я усмехаюсь. — Макс, давай, соглашайся. Будешь директором школы. — пихают его в бок. — Если только ты моей секретаршей. — я улыбнулась, но услышала, как что-то щёлкнуло. В руках Егора сломался карандаш… от злости? — Нет, у меня другая роль. — улыбаюсь я, смотря за Егором, ведь сегодня он какой-то другой. Огрызается, ведёт себя негативно как по отношению ко мне, так и к другим. И мне это чертовски нравится, меня забавляет его некая ревность. Или это непонятное состояние вызвано какими-то неполадками в его банде. Видимо, кто-то накосячил. Но это всего лишь была моя шутка, промелькнувшая в моём уме. Ведь я не могу чего-то утверждать про их банду, ведь я много, даже очень многого не знаю о них. — Ну тогда спасибо, Егор Николаевич, за то, что разрешили позаимствовать ваших учеников. — засмеялась женщина. — Вы двое, — она подошла к нашей парте с Максимом, — подойдёте в мой кабинет после этого урока. — мы с парнем переглянулись, кивнув. — Продолжайте. — она пошла на выход, а мы остались сидеть с недовольными лицами. — Решаем по классике. Всего пять заданий и соответственно, сколько решите, столько и получите. Решите две — получите два. Решите одну — получите тоже два, а решите три и более, получите оценку три и выше. Приступайте у вас на это урок. — он посмотрел на часы, а я вздохнула, начиная писать что-то, что знаю.

***

— Время. — говорит Егор и встаёт из-за стола, направляясь к нам, чтоб забрать листочки с решением. — Сейчас, две минуточки! — сказала я, дописывая доказательство. Но. Но этот человек просто выдернул из-под моих рук лист с решением так, что по всему листу прошла длинная синяя линия. — У всех равные условия. Ты не избранная. — грубо ответил он и собрав листочки у других, сел за стол. Я скрестила руки на груди, смотря на него злым взглядом. Сам же Егор на меня даже взгляд не поднял, смотря на наши листочки. — Сейчас пока сидите. Звонок прозвенит и пойдёте. — злой учитель. Я усмехаюсь и кладу голову на стол, закрывая глаза. — Петрова. — я открываю глаза и перевожу их на Егора, который пальцем звал меня к себе. Поднимаюсь на ноги, подходя к нему. — Что? — наклоняюсь, смотря на свой листочек. — Три за четверть устроит? — я смотрю в журнал, в котором стоят две двойки, одна четверка и три тройки. — Ещё за эту контрольную три. — кусаю губы, даже не зная, что ответить. Я бы могла спокойно ещё «4» получить, если бы он не выдернул листок из-под руку. Но мне главное сейчас не оценки в журнале, а оценка за экзамен. — Ок’ей, я всё равно ничего не успею сделать за три дня. — пожимаю плечами, уходя к своей парте. — Уверена? — смотрю на него, а он с холодными глазами смотрит на меня. Двусмысленная фраза. — Абсолютно. Я не электровеник. — все немного засмеялись, даже Егор, а после он отвлёкся на проверку других контрольных. — Всё. Валите отсюда. — говорит Егор после того, как прозвенел звонок, чему парни усмехнулась, но не я, мне уже искренне плевать на него и его шуточки. Опустив голову вниз, я медленно шагала на следующий урок, ни о чем не думая. А зачем? Хочется, чтоб голова отдохнула и немного пришла в себя, ведь за полтора месяца в этой школе случилось больше плохого, чем за всю жизнь. Школа — это что вообще такое? Для чего придумали эти старшие классы? Я и в девятом понимала всё, почти всё, в плане учёбы. И как раз можно после девятого всем уходить и идти в колледжи, а дальше по ситуации. А сейчас блин. 10-й и 11-й класс это полное дерьмо. Потому что ты взрослеешь, у тебя появляется первая любовь, первая боль, и так далее. Вот спокойно же я жила в Америке и ничего, всё хорошо, было. Но находятся же такие люди, которые подставляют других ради своей выгоды. Сейчас я хочу побыть с кем-нибудь, кто мне очень близок и это мой папа. Он сейчас в школе, поэтому я направляюсь в его кабинет, чтоб посидеть с ним и о чём-нибудь поговорить. — Константин Александрович! — с таким воплем я открыла дверь, где тусовался восьмой класс. — Привет. — устало говорю я, закатив глаза. — Привет. — сажусь за парту, где никто не сидел и ложусь на неё. — Ты не опоздала сегодня? — он что-то заполняет в журнале. — Нет. — зеваю. — Можно у тебя поспать? — Ну вон иди за последнюю парту, там полежи. — я слушаюсь папу и с довольной улыбкой мчу на последнюю парту. — О, спасибочки. — кидаю рюкзак на пол и ложусь на парту закрывая глаза. — Петрова! Не спать! — меня начинают тормошить. — Чего? — бормочу я, пытаясь проснуться. Вот она, жизнь одиннадцатиклассника, дома сплю не больше пяти часов, поэтому в школе досыпаю. — Пол урока прошло, лети на физику, давай-давай! — папа поднимает меня, а я искренне не понимаю, зачем идти на физику, если на информатике хорошо спится. — Ок. — я, зевая, иду на выход под впечатленными глазами восьмиклассников. Покидаю кабинет и все также зевая иду на урок. Перемещаюсь медленно и пристраиваюсь на каждом углу, чтоб поспать. И наконец-то я прихожу к кабинету. — Извините за опоздание, можно войти? — открыв дверь, сказала я, продолжая зевать. — И где ты заблудилась? — на меня смотрит учитель, стоящий у доски и парни. — Заснула. — пофигически произнесла я. — Боюсь узнать где. — закатываю глаза. — Лучше не узнавайте. Так можно зайти? — Ну проходи, как раз нужно решить с оценками. — закатываю глаза. Зашибись, ещё и по физике тройбан выходит. — Спасибо. — зеваю, и недовольная иду к первой парой парте, где сидел Макс. — Продолжаем. — сказал учитель. — Он опять от тебя что-то хотел? — я посмотрела на Макса, не сразу понимая, что он имеет в виду, а потом до меня дошло. — Чёрт. — Машу головой в разные стороны. — Первое — я была на информатике, второе — забудь, как страшный сон то, что ты видел тогда. Слышишь? Это не твоё дело, это наше с ним дело. — грублю я. — И если не хочешь, чтоб я грубо общалась с тобой, то впредь, никогда, слышишь? Никогда не поднимай эту тему и не вспоминай. — на эмоциях, но тихо высказываю это ему, но Макс тем временем, меня как будто не слышал и не воспринимал эти слова в серьёз. — Серьёзно он тебя запугал. — я кусаю губы от волнения, ведь он прав, он нереально сильно меня запугал. — Ты дурак? — Это ты дура. — хмыкаю, перекинув светлые волосы на другую сторону. — Не лезь не в своё дело! — грубо произношу я, но он снова как будто не слышит меня. — Идиотка. — я не стала ничего отвечать, наверно, потому, что он прав. Он чертовски прав. Я дура, дура, которая может своими показаниями разогнать всю эту банду и лично втащить учителю, но, если верить Егору, то у них в банде несколько человек работают в полиции и всех вытащат в любой ситуации, а если они выйдут и Егор узнает, что это я, он меня не то, что убьёт, он меня заживо закопает. Смотрю на своей руке на красную повязку, выделяя ногтём контур рисунка. Я хочу ему отомстить, но я не знаю как, хотя, если посмотреть на то, как он эмоционально ведёт себя, когда с кем-нибудь из парней, то можно его влюбить в себя и кинуть, только нужно хорошо постараться.

***

Пулей вылетаю из школы, после того, как была у заместителя по воспитательной работе, где мы читали сценарий и разбирали слова. Этот мини концерт будет в январе, где-то в середине. Мчу к остановке автобуса, чтоб покушать, ибо с утра съела одинокий бутер, запила кофе и пошла к школу, потому что опаздывала на автобус. В школе я не питаюсь, потому что лень заполнять все эти бумажки и тратить около пятисот рублей в месяц, чтоб покушать. Накидываю капюшон теплой куртки, и я сразу скрываю лицо за слоем пуха, но при этом мчу к остановке. — Петрова Аня! — тихо слышу я, пройдя мимо большой машины. Я останавливаюсь, думая, что это не я, но когда на моё плечо легла рука я обернулась и поняла, что это ко мне. — Я не ошиблась? Это ты? — Допустим. А вы? — я снимаю капюшон, но закрываю рот рукой, чтоб согреться. — А я старшая сестра твоей подруги Ксюши, которая в ноябре пропала. — закрываю глаза, выдыхая белой тонкой струёй конденсированый пар. Почему именно я всегда крайняя в том, что тогда произошло? — И что ты хочешь? — с напором спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, с какой именно целью она меня остановила. — Что случилось на самом деле? Почему ты здесь живая, а её нет уже месяц? — снова эти вопросы, боже. Почему я их выслушиваю? Я не хочу давать ответы на эти вопросы. — Повторяю в тысячный раз, я сбежала! Получилось у меня! Вот и всё! — грубо в голос произношу я, выкидывая эти слова ей в лицо. А я ведь её только сейчас вспомнила. Я правда редко с ней виделась в детстве, но раз пять точно, она на тот момент училась в старших классах. — Но ты же знаешь, что случилось на самом деле. Да. — теперь в мои адрес проявляет грубость девушка, а я просто взрываюсь. — Да не знаю я! Понимаешь? Нихуя не знаю! — я повысила голос. — Почему вы все считаете, что если у меня получилось включить режим самосохранения, то я обязательно с бандой этих отморозков? А! Это ты ничего не знаешь и говоришь лживую информацию! Повторюсь, я ни-хуя не знаю! Отстаньте от меня все! Мне тоже больно! — с криком сказала я, и не удивлюсь, если кто-то обратил внимание, но мне было все равно. Из глаз пошли слёзы, и я уже плакала. Мне больно вспоминать тот день, то утро, все те выходные. Я хотела пойти прочь, но она хватает меня за руку. На её лице не читалась жалость или хоть один признак на то, что ей жалко сестру и она плачет. — Успокойся. — она со злостью смотрит в мои глаза. — Села в машину, там поговорим. — она отпустила меня, а я пошла за ней и села в машину. — Я не хочу на тебя давить, но понимаешь, мне нужно знать хотя бы то, жива ли она. — Мы просто решили погулять классом, и мы все были уверены, что парни нас защитят, но тех было тоже около десяти человек и у них получилось уложить всех наших парней, а нас троих отвезли куда-то. На утро, когда я проснулась у меня выпал чудесный шанс свалить, что я собственно и сделала. А Ксюши скорее всего нет в живых, они не оставляют свидетелей… — я боюсь любому человеку говорить правду. Реально боюсь. Это перед ним я вся такая бесстрашная, а вот если он узнает, что я проболталась, то конкретно будет очень плохо. Но вопрос меня мучает другой: «Почему я жива?». Он уже месяц грозится меня убить, а я всё живая. Да я даже смирилась с тем, что скоро погибну от его рук. — Ты будешь писать заявление? — я потерла запястье правой руки, где была красная бандана. Волнение съедало из нутрии, что рядом сидящая девушка это определенно заметила. — Нет. Я не хочу, чтоб про меня говорил каждый. — молчим. — Это всё, что ты хотела услышать? — смотрю на неё, а она смотрела на дорогу, куда летел снег. — Да. — тихо ответила она. — Я могу идти? — хватаюсь за ручку двери. — Да. — безразлично бросает девушка, а я выхожу из машины, но поворачиваюсь к ней, наклонившись. — Но давай договоримся, этот разговор останется между нами. — Хорошо. — она, не посмотрев на меня, завела машину, и как только я закрыла дверь, она быстро умчалась в неизвестном для меня направлении. Кушать я уже не хотела, потому что я сейчас находилась в бешеном нервяке, а когда я нервничаю, мне кусок в горло не лезет. Разворачиваюсь, и не спеша иду к остановке, в голове раскладывая по полочкам весь наш разговор с её сестрой. Чёрт, я даже имени не помню.