Глава 14
10 мая 2026 г., 16:59
Зимняя резиденция семьи Малфой. То же время.
Дверь распахнулась без стука.
Вошёл Беренталь: плащ распахнут, манжеты взлохмачены, лицо — тёмное, как гроза. В руках стопка бумаг.
Люциус, не подняв взгляд от документов сказал:
— Доброго вечера, доктор. Насколько я помню, в доме принято сначала стучать.
— В другой раз, — отмахнулся Беренталь. — Где ты нашёл этого мальчишку?
— Его имя Гарри Поттер, и я нигде его не искал, — спокойно произнёс Люциус, перевернув страницу документа. — Лишь предложил помощь в организации обучения.
— Не пудри мне мозги, Люциус. Ты не в Визенгамоте. — рыкнул Беренталь бросив отчет на стол патрону. — Почему наследник Поттеров магией своей дышит смерть и тленом, демоны Бездны тебя раздери? В нем от Поттеров едва-едва магия теплиться. Где ты его взял?!
Люциус медленно закрыл папку. Лёгкий звук защёлки.
— Это загадка, Беренталь. Не только для меня. Он прибыл в Хогвартс уже таким. Сам ни разу не упоминал причин, из-за которых от его магии за милю несет некромантией. Не врёт, потому что, возможно, сам не знает. А мои люди, поднявшие всё, что можно, нашли... ничего.
Он чуть склонил голову:
— Следы затирали не любители. Значит, кто-то...
— Не кто-то, — оборвал Беренталь, — и ты это знаешь, Дамблдор. Это его мальчишка и его игра, а мы в неё лезем.
— Он хорошо постарался, закопав прошлое юного Поттера.
— И ты сейчас это прошлое вытаскиваешь, сам не зная, за какую нить тянешь.
Беренталь отвернулся, подошёл к боковому столику, налил себе полстакана воды, выпил и заговорил, не возвращаясь к столу:
— Я проверил слепки, переданные Анри. Дважды. Магические каналы у мальчика не просто сильные — они проложены словно заново. И не в том смысле, как это бывает у травмированных. Это не самопроизвольное развитие. Это вмешательство. Глубоко интегрированное, продуманное до последней линии. Ядро стабилизировано до пробуждения, каналы укреплены, в некоторых местах дублированы. Потоки распределены вручную, фильтры стоят между слоями… А что я тебе рассказываю!
Доктор махнул рукой и замолчал, переводя дух, а после закончил:
— И всё это сделано возрасте до года. — наконец он сумел удивить старшего из Малфоев.
— Отчаянно… — протянул Люциус задумчиво. — Насколько он станет силен, когда вырастет?
— Не уступил бы Редллу в лучшие его времена, не меньше. Такой ответ тебя устроит? Вот только я не закончил.
— Ты не сказала почему его магия дышит смертью и тленом.
— Нет, магия, которую мы сейчас наблюдаем, — не та, с которой он родился. Первоначально у него был ярко выраженный светлый профиль. Направление защиты, потенциал на формирование боевых щитов. Всё указывало на то, что он вырастет в активного защитного мага. Не целителя — защитника. Купола, барьеры, сдерживание. Оборона — и очень высокого класса. Реддл свихнулся от этого дрянного пророчества и похоже родители решили дать мальчику шанс выжить. Хотя и не могу сказать кого Поттеры пригласили для… Подобного. И если бы это были дилетанты, я бы назвал их безумцами. Но те, кто делал — точно не были безумцами. Он уже родился с немалым потенциалом, и они позаботились, чтобы потенциал этот лишь приумножить.
Он вернулся к столу, взглянул в бумаги листнув страницу.
— А потом всё изменилось. Не исчезло — именно изменилось. Вектор сдвинулся. Каналы не разрушились, а были переписаны. Всё, что раньше шло вверх — начало тянуть вниз, если уж по-простому.
— Когда?
— Примерно в шесть лет. Остаточный фон говорит о тяжёлом стрессе. Он позвал, и магия ответила. Только это была уже не та магия, с которой он родился. Не Поттеры. Не свет. Что-то другое. Вошло, переписало — и не исчезло.
— Мы сейчас говорим о пробуждении Старой крови?
— Вспомнил, все-таки? — усмехнулся Беренталь, — Оно, именно оно, сказка да? Раз в сотню лет, а бывает. Не легенда. Такое случается редко. Слишком редко, чтобы молодёжь верила и достаточно, чтобы мы, старики, могли помнить.
Он разложил перед собой ещё один лист — этот уже исписан мелким, плотным почерком, местами вдавленным, с жирными пометками по краям.
— Обычно зов идёт в родную линию. Ближайшая, знакомая, родная, но черт знает раз в сколько лет ребенок в панике дозывается до чего-то куда как более древнего. Как правило до мертвых родов, по крови связанных с его собственным.
— И мальчишка Поттеров дозвался… — протянул Люциус задумчиво. — Некромантия, вымерший род, связанный с Поттерами… Список выйдет короткий.
— Поспеши, Старая кровь не захватчик, но и мальчишка, судя по всему, ей не сопротивляется, а значит скоро потеряет и то не многое, что позволяет ему носить титул Поттеров…
— А значит земли, артефакты и люди… — закончил за него старший Малфой сознавая. — Все с молотка… В лучшем случае.
Щелчок пальцев и из тени выступает коренастая фигура с покорно склоненной головой.
— Специалиста по генеалогии сюда, живо! И не местного, а нашего из Лондиниума!.. И передай нашим в Хогвартсе, чтобы те глаз с Поттера не спускали, не хватало ещё, чтобы он наследие принял раньше времени!
***
— Ты… Говоришь? — Рад, что ты заметил. — иронично хмыкнул Аластер. — За это стоит благодарить твоего способного предка, моего доброго друга, Игнотуса. Он крепко рисковал, идя против заветов Белой леди. — Подожди… Ты назвал меня Певереллом? — мотнул головой Гарри и отступил на шаг. — И мой… Предок? Что? Наконец в его глазах разгорелся знакомый гнев. — Что со мной?! — прорычал он. — Почему я вижу эти видения? Почему они начали захватывать меня и в реальности?! Шляпа сказала, что у тебя есть ответы! — Тише, дитя, — мягко сказал Аластер и опустился на колено на своем полотне, на уровень его глаз, — ты растерян, я понимаю, но прошу внять моим словам. Я рад, что Шляпа сдержала слово и направила пробужденного наследника Певереллов ко мне, лишь по своей глупости я не предположил, что явишься ты столь нескоро и не озаботился о такой банальности как незнание языка. За это прошу прощения. — Она знала кто я?! — холодная, мертвая магия медленной волной поднималась вокруг мальчика вторя его гневу. — По меньшей мере догадывалась. — медленно произнес фон Мортигер поднимая руки в жесте защиты. — Ты видишь кошмары, я правильно понял? Или скорее видения? Слишком реальные, чтобы быть лишь порождением болеющего разума. А догадываешься, что это на сам деле? — Это воспоминания... Но только умерших. — процедил сквозь зубы Гарри, признавая наконец и сам. — Правильно. — Но я ставил защиту!.. Заклинания и круги! И мантры... И... — И как же под ту твою защиту пройти можно? Хм? Как же? Не ломая конечно? — Но... Нет, я... Нет, не может быть... Я не давал согласия! — Ты боялся, этого достаточно. — указал рукою на произошедшее Аластер. — Боялся и твоя магия тебе отвечала, сияла ярко, полно, так что даже и за Гранью чуяли. Они к тебе тянулись, хотели... Кхм, хотят, помочь. Дать знания, свой опыт, частичку своей жизни поведать потомку. — И поэтому показывают мне эти кошмары?! — Нет, не поэтому. Ты, да простят мне те великие маги подобное сравнение, кучер, а они твои кони. Они приходят как дарители, но тебе выбирать, что брать. Ты боялся, ярился и ненавидел. Они являли тебе воспоминания, где и они боялись, ярились и ненавидели. — То есть... Я... Но... Как же... — отступил он на шаг не веря. — Тише, тише, дитя, ты ни в чем не виноват, то дар и проклятие, однако же ты сумел найти меня, и я как сумею тебе помогу. — Но... Как они...? Как они могут приходить? Оттуда...? Из-за Грани? Без заклинаний?.. Ритуалов? — Вот тут, дитя, ответа я дать тебе не сумею... Моё имя Аластéр фон Мортигер и к семье твоей по крови я отношения никакого не имею, хотя и стоял не раз под их знамёнами. Семьи секреты подобные неохотно отдают... Куда как неохотно. Я знаю лишь, то немногое, что они мне сами рассказали. К каждому из Певереллов приходили их родичи, во снах или наяву. Делили мудрость, знания свои. А вот по какой причине Белая Госпожа к ним столь благосклонна была я тебе не подскажу... Почитали они еë, то безусловно, однако же почему она одаривала их столь щедро, других же стороной обходя, я не знаю. — А кто знает? — Родичи твои, Певереллы. — Они мертвы, они умерли шесть веков назад. — припомнил Гарри. — И разве же это препятствие для них? — позволил себе наконец улыбнуться Аластер. — На севере от Шетландского архипелага есть одинокий остров со скалой к краю. На ней и стоит замок, в котором твои предки жили. До того он скрыт был, пожалуй, раз уже хозяев не было, но как ты поближе к нему подплывешь так он появиться, отзовётся на родную кровь то. Ищи корабль, дитя, и беги скорее к родной земле, а там уж тебе помогут, то не сомневайся. Мальчик умолк вслед за портретом, отступив ещё на шаг уперся спиной в дверь. Ответы… Он их получил. Так он и стоял, упершись взглядом куда-то себе под ноги, не вполне, собственно, понимая, что ему сейчас следует сделать, пока один вопросов не напомнил о себе: — А почему я начал видеть эти… — он сделал усилие, — воспоминания наяву только в Хогвартсе? — А чего бы им и не приходить к тебе наяву? Замок силой аж бурлит, легче тут такое даётся, они и идут. Лети домой, маленький Певерелл, там помогут. — Но я Поттер. — Был им когда-то, но седые волосы тебя выдают. Что-то ведь случилось, не так ли? До Хогвартса, до меня? — и поймав испуганный, совершенно детский взгляд мальчика тот смягчил тон. — Можешь не рассказывать мне, но лучше расскажи родичам. А теперь иди.***
1986 год, окраина Литтл Уингинг Мальчонка лет шести на вид плелся вдоль дороги, тихо надеясь, что та выведет его в сторону дома. То и дело шмыгая чуть припухшим носом, он старательно поправлял вечно сползающие круглые очки. «Охота на Гарри» в этот раз подзатянулась, однако и сам Поттер был внутренне горд тем, что сумел убежать достаточно далеко, чтобы драчливый кузен со своими дружками все-таки от него отстал. А мелочи вроде того, что он в процессе потерялся в лесополосе, близь городка воспринимались едва ли не медитативно. Скрип тормозов, однако же вывел его из задумчивого смакования недавней погони. Потрепанный временем Остин Метро остановился на обочине в паре ярдов позади него. — Здравствуйте, — поприветствовал он незнакомца, что вылезал из машины, — Я… Я не потерялся, просто иду домой... Я сам дойду. — добавил он, припомнив предостережения тети. Есть у каждого человека в жизни моменты, когда слова превращаются в бессмысленную бутафорию. Когда два человека смотрят друг на друга и нет нужды даже открывать рот, чтобы понять, что произойдет дальше. Для Гарри это был первый подобный момент. Миг они стояли так молча, замерев смотря друг на друга, а потом Гарри развернулся и побежал так быстро как только мог. Весь мир тогда сжался для него в длинную-длинную дорогу, что все не желала заканчиваться и тяжелые бухающие удары ботинок за спиной. Чужие пальцы скользнули по ручке рюкзака, стремясь поймать петлю и он тут же сбросил груз со спины неловко скидывая лямки. Попытавшись было бросить рюкзак под ноги этому страшному мужчине он развернулся… И большая ладонь накрыла его рот, до боли сжав челюсть, а другая рука тут же обернулась вокруг его груди. Гарри закричал, попытался закричать, но услышал лишь собственное сдавленное мычание и тяжелое дыхание над собой. Захрустели ветки и ноги мальчика оторвались от земли. Этот страшный мужчина потащил его с дороги в лес. Он пытался и пытался вновь. Молотил кулачками в чужую грудь, пытался ухватиться за такие сильные пальцы, что зажимали ему рот, пинался… Бился и извивался как только мог пока дорога не исчезла из виду, а потому этот мужчина швырнул его на землю так, что воздух вылетел у Гарри из груди. Где-то сверху послышался звякнул вынимаемый нож, и мальчик наконец сумел воздохнуть. Он открыл рот — но глухой удар под рёбра вбил воздух обратно в грудь; вместо крика вырвался только захлёбывающийся, влажный хрип. Холод вынимаемого лезвия пришел позже, а за ним пришла и боль, и кровь, что хлынула ртом. Чуть ниже, так далеко для него сейчас, в пояснице резануло и штаны ослабли на его талии. Звякнул ремень, совсем не его. — Пож… — просипел было Гарри и захлебнулся собственной кровью, что лилась и лилась из его рта и не желала кончатся. Страх, животный и настоящий, и холодное, полное ужаса осознание разума, что произойдёт дальше. Гарри был умным мальчиком, он знал. Злость, ярость, рожденная из этого страха — лишь одно желание спасения и чужой смерти. Чьи-то толстые пальцы ухватились за край его разрезанных штанов и холод неожиданно наполнил его тело. Неясный рокот, забивающий уши, которого совсем не слышал этот страшный мужчина. Гарри уперся рукой и неожиданно нашел в себе силы перевернуться и даже тяжелая мужская ладонь, до боли сжавшая его плечом не сумела его остановить. Он знал, что кричит, но даже не знал, что именно. Лишь накрепко ухватившись за чужие, теперь совсем не такие сильные ладони он кричал и в голове билась лишь одна, полная ненависти и страху мысль — умри. Чужая, холодная и мертвая сила наполнила его, и мужчина закричал, когда маленькие пальчики сломали ему кисти. Гарри смотрел и видел, как он кричит от боли, как совсем недавно кричал он сам. Скорее почувствовал, чем увидел как эта сила серыми щупальцами вползла под кожу мужчины, как ненасытно пожирала его изнутри, как бледнела и ссыхалась его кожа, опадая мерзкими хлопьями, как осип его голос, как весь тот вес, что прижимал его к земле опал до жирных костей, обтянутых пожухлой кожей, упавшей ему на грудь. Долго так Гарри лежал, вглядываясь в эту картину и не смея пошевелиться. В боку совсем не болело. 1991 год, берег Черного озера, Хогвартс Одиннадцатилетний мальчик, тяжело дыша уткнулся лбом в свои колени. Когда-то вычеркнул из памяти этот день. Забыл, приказал себе забыть с чего все началась. Почему пару недель спустя того страшного дня он заметил, как поседели его волосы, после какого дня пришли кошмары. Забыть-забыть-забыть! Забыть день, после которого эта холодная мертвая сила стала с ним одним целым. — Остров говоришь… — прошептал Гарри скорее для себя. — Корабля у меня нет, но есть кое-что получше. Он встал, подходя к озеру. — Не подведи, дружище… И запел. На языке, которого не знал, звонком и журчащем. Песенку, и смысла которой не знал, но которой его научил один дух воды, келпи, забытый в мире маглов. Язык народа холмов, Туаха де Дананн, так давно не слышимый этим миром сорвался с юных губ зовя и зовя водного духа в другой мир. На вершине же башни Хогвартса, старик поднял голову, бросившись к окну он только и увидел, как из-под вод Черного озера на берег выпрыгнул длинногривый конь. Кустистые брови поползли вверх и прежде, чем он успел хоть бы и крикнуть — мальчик уже сидел верхом. Один длинный, тягучий и неестественный прыжок и седая макушка исчезла под гладью. А Гарри же в это время мчался верхом на Глаштине свозь воду и пространство под ржание радостного духа пока в окружающей его влаге не появилась соль, жгущая широко распахнутые глаза. Келпи, так привычно, понял его без слов и вынырнул, мчась карьером по волнам Северного моря. Берега Шотландии исчезли из виду, а вслед за ними и Оркнейские и Шетландские острова. Благодарность, радость и счастье духа, чуемые всем существом кружили мальчику голову. Келпи, забытый в мире без магии, наконец-то нашел родные просторы и готов был нести его хоть на край света. Быть может, поэтому он и не заметил сперва остров впереди. С пологим берегом с одной стороны, под уклон возвышался отвесными скалами с другой. Знакомый ему по кошмарам. Дух фыркнул, скалясь совсем не лошадиными зубами. Потому что на вершине этих скал стоял замок от которой било силой столь чужой для келпи, но столь родной для самого Гарри. — Тише, друг, тише… — шептал только мальчик, вцепившись в пахучую шею. — Туда, нам надо туда. Келпи мчался и Гарри мог уже разглядеть фундаменты домов на берегу, давно сгнившие причалы и пепелища складов. Когда-то здесь был порт. Копыта ударили в мокрый песок и Глаштин помчался по мощеной дороге, что вилась по уклону все выше, через рощу к самому замку. — Фр-рфф! — взревел неожиданно келпи, едва лишь они подступили к первым стволам, встав на дыбы тот едва не скинул мальчика наземь. Дух ударил в землю копытами, раз-другой и опустился брюхом на камни дороги. — Что такое? Почему нет? — зашептал Гарри поглаживая его шею. Тот лишь дернулся — слезай. Не сводя притом глаз с густого тумана меж голых, мертвых деревьев. И стоило только Гарри сползти с его спины, как келпи умчался прочь. Гарри так и смотрел ему вслед не понимая, с горькой обидой на друга. И сам фыркнул ему вслед и ступил меж деревьев. Дорога по склонам обещала быть долгой. Туман, несомненно, колдовской, однако же не смел расползтись по старым камням дороги, клубясь мед серых стволов. И шаг за шагом Гарри начинал понимать, что так испугало друга. Шаг за шагом он слышал все отчетливее. Шорох иль треск ветки, скрип одинокого дерева, что качнулось совсем не от ветра. Он был здесь не один. Однако же сколько юный Певерелл не всматривался меж деревьев — была там лишь туман. Магия, послушная его воле разлилась щедро, и лишь её он почуял их. Сперва сотни, потом и тысячи душ, что стояли там меж деревьев, облаченные в свои старые тела, искорёженные здешней силой. Заорав во всю глотку Гарри побежал, что было сил сквозь рощу, пока в груди не начало садить, а бок не постреляло болью. И лишь тогда понял… Они стояли там, но не смели ступить на дорогу. Стояли, не сводя с него мертвых глаз, видимые ему лишь магией. Они ненавидели его, но не смели тронуть. Узники этого места. — Аластер, чтоб тебя драли все демоны Хаоса… — прошептал Гарри и зашагал вперед, то и дело оглядываясь по сторонам. — Забыл упомянуть, да... Путь вился дальше, выше в гору и лишь когда за его спиной остались последние деревья мальчик выдохнул чуть спокойнее. Мертвые, вопреки мнению живых, знали толк в злобе. Тогда же, на первом повороте он обнаружил… Гарри, за незнанием назвал бы это маленьким замком. Бастион, ныне обветшалый, а до того… Разбитые ворота, потекшие когда-то расплавленным камнем стены. Кто бы ни плыл на тех кораблях из его кошмара, были у них сила и помимо таранов. Однако же, трое ворот, первые на входе, вторые в глубине и третьи, после круторого поворота, на выходе были разбиты ещё шесть веков назад и ныне напоминали о себе лишь скелетами полос железа, обитого когда-то поверх древесины. Шесть разрушенных бастионов на шести поворотах извилистой дороги, что петляла выше и выше, и наконец он встал пред замком. От подвесного моста над двадцатиярдовой пропастью не осталось и гнилых щепок, как прочем и от врат. Лишь темный проход перед ним. — Да вы издеваетесь… — прошипел мальчик. Подходящих заклинаний он не знал, как впрочем и не представлял из чего ему сделать мост у голого обрыва, но вода и холод верно служили ему до того, послужат и теперь. Мелкий дождик, столь привычный на севере Шотландии, покрапывал и Гарри потянулся к своей магии. Поймал капли, направил, скрутил своим желанием, одна за другой те падали и сливались сперва в тонкий щуп, а затем в бурный поток, встающий над пропастью. Дыхнул холодом и пред ним с треском повис ледяной мост. И мелкими, аккуратными шажками он наконец зашел под своды стен, раскинув собственные силы словно сеть на случай новых неожиданностей. И ответ пришел… Замок был мертв. Ни людей, ни животных, даже самой последней дохлой крысы не нашлось. Юный Певерелл шел по мостовой, вдоль высоких, узких домиков, выстроенных у стен. Чары хранили это место, не позволяя времени вволю измываться над деревом и камнем. И эти же чары позволили ему увидеть отпечаток старой битвы. Следы топоров, копий и мечей. Обожжённые, оплавленные и разбитые стены. Пятна крови на камнях. Закручивался подобно громадной раковине под правую сторону подводя его к солидному донжону через пять разбитых врат. — И куда теперь… — проворчал тихо мальчик, разглядывая пустой проем главной башни. Прикрыв глаза, он сосредоточился магией своей протягивая ленты силы дальше и дальше, искал… Да, собственно, хоть, что-то. Долгие-долгие мгновения спустя он почувствовал… толчок, потом другой… Словно сердце, бьющееся в глубине замка, под ним. Потянулся к нему, дал себя почувствовать, свою магию, вслед получил ответ, тихий зов, просьбу чего-то такого древнего и одинокого, что сжалось сердце. Так и не открыв глаза он позволил ногам нести себя вслед за нитью этой силы, такой невозможно родной и такой незнакомой. Воздух густел, наполнялся затхлостью и пылью, а подземелья вели его все глубже пока эта сила наконец не предстала пред ним и Гарри открыл глаза. И вот он уже стоит под сводом пещеры, у края подземного озера и взирает на крохотный островок в середине с семью стелами, торчащими из белого песка, подобно короне окружавшими алтарь. Тяжелый, отполированный тысячей прикосновений камень, который и был сердцем этой силы. Шаг, другой и третий по узкому мосточку и каждый все тяжелее. Веки смыкаются все чаще и эта сила, его сила укутывает его все плотнее. В ней хотелось уснуть, свернуться на камне калачиком и забыть обо всем. Гарри упрямиться, шагает, хочет дойти, коснуться, но ноги уже едва слушаются, он едва доходит до песка, опускает ногу слыша странный скрип под стопой, будто терлись ремни меж собой, и падает, едва почувствовав первое прикосновение. Руку, что поддержала его, потом вторую и третью… Мальчик уже спал и не видел, не видел, как сходились вокруг него духи, поднимая его тело, опуская на алтарь, касаясь его, принимая. Не слышал шепот многих поколений семьи Певерелл, приветствующих его дома.
