Luxuria

– Я ничего не понимаю, – говорит Юнги, опустошая стакан до дна и присаживаясь на край рядом стоящего стола, лишившись возможности прямо стоять на ногах. Ещё недавно в его голове роилась стая мыслей, смешанная разными эмоциями, а сейчас внутри всё опустело и застыло, не в силах осознать слова. Ли Енмин тихо подошёл к парню и, положив свою руку на подрагивающее плечо Мина, грузно вздохнул, отставляя в сторону стакан. – Я помню, – начинает говорить учитель, отпуская чужое плечо и усаживаясь рядом с бывшим учеником, – когда набирался новый класс и я был одним из смотрителей, выбирающих достойных стать экзорцистом, ты отличался от всех остальных. На твоём лице не было и доли фанатского безумия и безоговорочной веры, зато было неимоверное стремление к чему-то непонятному и скрытая ярость. – К чему эти воспоминания? – Я был заинтересован в тебе, – игнорируя вопрос, продолжает господин Ли, – желание узнать, что так толкает тебя на путь экзорциста, было сильным. Ты был лучшим учеником, но ненавидел религию и даже не скрывал этого. Ты не доверял никому, и о тебе было известно только твоё имя, местожительство и оценки. – Не правда, – возражает Юнги, – Вы обо мне знали больше, чем священник, приютивший меня. – Да и я этим очень польщён, – хмыкает учитель, – однако мне понадобилось достаточно времени, чтобы завоевать твоё доверие, и ещё больше мне нужно было ждать твоего рассказа о Чимине. В кабинете воцаряется густая тишина, заставляющая нервничать и заполняться тело гадкой тяжестью. Мужчина косо смотрит на Юнги и снова кладёт руку на его плечо, стараясь выразить поддержку. – Тогда, когда ты всё же поведал мне ту жуткую историю, и то, что изгнать беса из него не получается, мы долго думали, пытаясь выяснить, что завладело твоим другом. – Я помню, – хмыкает Мин, – не спали столько ночей, что сложно сосчитать, а сколько архивов было перерыто. – Хорошо, что это было сделано не в пустую, – слегка хихикает Енмин. – Сейчас это спорное утверждение, – печально шепчет Юнги опустив голову, чтобы учитель не стал свидетелем той глубокой грусти и разочарования плавающей в глазах. – Не спеши с выводами, мальчик мой. Мы долго искали того, кто жил в теле Чимина, и как же я был удивлён тому, что внутри него был сам Асмодей. Ты ведь помнишь, кто он? – Конечно, – фыркает Мин, – сама похоть в чистом виде. – Верно, – кивает Ли Енмин, – и если мыслить логически, то можно понять, что, если он и может набрать сил, то только через… – Вы хотите сказать, что Чонгук спит с демоном? – перебивает мужчину парень. – Это единственное объяснение. Злость накрывает новой волной, застилая глаза вязкой чернотой, а желание разорвать мальчишку на куски возрастает с новой силой. Юнги вскакивает тяжело дыша и сжимая кулаки, напрягшись всем телом под гнётом внезапной ненависти. – Я убью его, – дрожащим голосом хрипит Мин, – из-за своих отвратительных желаний присунуть моему Минни он подверг опасности всю деревню и самого Чимина! Мин поворачивается к двери и, поднимая свои тяжёлые ноги, пытается подойти к ней, однако парня останавливает рука и грозный взгляд учителя. – Вечно ты делаешь поспешные выводы. Сядь. Юнги хмурится и открывает рот, чтобы возразить, однако строгий голос мужчины своим приказом тут же прерывает все попытки сопротивления, заставляя парня подчиниться и сесть обратно на стол, игнорируя стулья. – Я не просто так вспомнил тебя во времена твоей учёбы. Я уже говорил, что Чонгук был очень необычным мальчиком, как и ты, однако эмоции на ваших лицах различались. Если в тебе чувствовалась бушующая злоба, то в нём таился страх, – на выдохе произносит Енмин, – мальчик был похож на потерянного оленёнка. Я пытался говорить с ним, но он был заперт в навязанных ему законах. Я не верю, что он мог сам связаться с демоном, уж слишком он боится согрешить. Разве ты не видел его глаза? Этот мальчик… в нём слишком много страха. Мин отводит взгляд, всматриваясь в темнеющие за окном облака, вспоминая оставленного в храме мальчишку. Юнги помнит как Чонгука прислали к нему в качестве помощника и то, как он неуверенно себя вёл, обижаясь на не особо лестные высказывания священника. Мальчик показался Мину совсем мягким и каким-то одиноким… он слишком напоминал ему Чимина. – Он действительно не похож на того, кто сам будет ходить к дьяволу и отдавать своё тело. – Ого, так ты наконец включил свои мозги и выключил эмоции? – Но тогда как? Если он сам не отдавался Асмодею, как у них мог быть секс? – вскрикивает Юнги, окончательно путаясь в догадках. – Демон точно не мог сам выходить? – Это точно невозможно, – отрицательно кивает Мин, – блокировка камеры в сто раз мощнее, чем в тюрьме Ватикана. И снова в комнате тишина, в которой слышно лишь дыхание экзорцистов и слабый топот их спешащих мыслей. Каждый из них вспоминает обширные тексты прочитанных книг и ищет за что зацепиться, однако так сложно отыскать что-то способное объяснить всё происходящее. – Как долго ты пробудешь здесь? – вдруг спрашивает господин Ли. – Завтра вечером я сажусь на поезд и уезжаю обратно, оставлять Чимина рядом с Чонгуком небезопасно, даже если он не виноват. Секс у них был, следовательно, будет и ещё, а это значит, что демон станет ещё сильнее. – Тогда у нас только одна ночь, – говорит учитель и подходит к коробке, стоящей рядом с рабочим столом, и достаёт оттуда книгу, после поворачиваясь обратно к Юнги, – надеюсь ты готов к упорной работе и вынужденной бессоннице. Юнги хмыкает и подходит ближе к мужчине, забирая из его рук объёмную книгу и пристально всматриваясь в её название. – Совсем как тогда, – ухмыляется парень, – надеюсь в этот раз мы справимся быстрее. – Информации у нас явно больше, так что я уверен в этом, – произносит учитель и садиться за стол, доставая из коробки новую книгу.

***

«Семь смертных грехов: похоть и её происхождение»: …Суккуб – наиболее известный демон, порождённый сладострастием, однако является низшим представителем демонической иерархии. Питается низшими людскими желаниями, приходя к человеку во сне и соблазняя его… На часах было уже восемь часов утра, когда измотанный Юнги нашёл этот отрывок в очередной книжонке. – Учитель, – вскрикивает Мин, тут же вскакивая со своего места с книгой и подбегая к такому же уставшему мужчине, – посмотрите, может демон тоже приходит через сон. Я, конечно, понимаю, что архидьявол и низшие бесы – это совершенно разное, но этот текст единственное за что я смог зацепиться. Ли Енмин берёт из рук Юнги записи и внимательно вглядывается в бегающие перед глазами буквы. – Действительно, это может быть правдой, – мужчина перелистывает страницу и продолжает читать, – Асмодей ведь является прародителем суккубов и их прямым хозяином, значит и способности должен иметь такие же. – Значит мы нашли объяснение? – Я не уверен, но скорее всего да, – кивает господин Ли и закрывает книгу, – если всё так и есть, и Асмодей временно перенял на себя обязанности суккуба, то на теле Чонгука должны быть отметины… ты же знаешь, что делать, окажись это правдой? – Конечно, поступаем, как обычно, – усмехается Юнги, – придётся заставить мальца сделать татуировку. – И отошли его на время, на всякий случай, ведь всё-таки дело имеем с архидьяволом – советует Енмин, – и, Юнги, не будь к нему строг, хоть ему уже и двадцать, но он совсем малыш. Мин смотрит в заботливые глаза учителя и чувствует лёгкую вину вместе с необъяснимой грустью, поэтому не выдерживает прямого контакта и отводит взгляд, тихо бормоча: – Я не знаю, смогу ли я. Гнев немного утих, потому что Вы объяснили мне эту ситуацию, но ничего не могу поделать со злостью, что осталась во мне. Я не знаю, что буду чувствовать встретив его, и не знаю, что смогу сделать с ним. Хоть и не по совсем его вине, но в любом случае мне придётся начинать всё сначала. Но я обещаю постараться сдержать себя и сначала узнать всю правду, – заверяет мужчину священник, – А сейчас я пойду, спасибо за помощь… действительно спасибо. Мин поворачивается и быстро идёт к двери, немного пошатываясь из-за сильного желания лечь спать. Взявшись за круглую ручку, он поворачивает её, готовясь выйти в прохладный коридор. – Юнги! Парень поворачивается на какой-то отчаянный зов Ли Енмина и видит взволнованного учителя, нервно сжимающего книгу. – Удачи. Священник улыбается и кивает, выходя из кабинета. Он справится. Он должен справится. Ради Чимина.