Luxuria

Пухлые пальцы робко касаются острых скул, нежно проводя кривоватую линию до грубого подбородка, заставляя Чонгука закрыть глаза на шумном выдохе приятного смятения. – Так, что я должен делать? – спрашивает Чон, приподнимая веки и внимательно вглядываясь в почерневшие от поглощающей их похоти глаза Чимина, который на это лишь мельком усмехается и, поместив свои руки на крепкую шею Чонгука, глухо хрипит, играясь с мелкими волосками на коже парня: – Пока что ничего, – язык Пака показывается на короткое мгновение, оставляя после себя мокрый след на щеке священника, – не волнуйся, малыш, я хороший дьявол, поэтому подскажу тебе куда девать ручки, ножки, язык и, самое главное, член. А сейчас просто расслабься. – Х-хорошо, – полустон срывается с губ Чонгука, когда чужие зубы начинают мягко покусывать хрящик, погружая ухо во влажную теплоту рта. – Мне так нравится слышать твой голос, дрожащий от возбуждения, – шепчет демон, перейдя от хряща к мочке, а после начиная плавный спуск по мощной шее к волнующим сознание эстета ключицам, которые идеально принимают горячие поцелуи Чимина, – и твоё придыхание – безумно заводит. Зубы Пака с силой смыкаются на предплечье Чонгука, оставляя после себя красный полукруглый след, горящий нетерпеливым огнём вожделения. – Такой вкусный мальчик. Демон неряшливо елозит по чуть согнутыми коленкам Чонгука, жадно потираясь членом о чужое бедро и слегка постанывая от грубого удовлетворения. – Я такой мокрый там, внизу, – сладко тянет дьявол, склоняясь над лицом священника, и выдыхает ему прямо в губы смущающий вопрос, который не будет ждать ответа: – ты ведь тоже? А затем всё глохнет в грубом и даже слегка грязном поцелуе. Целоваться с Чимином до одури приятно. И хотя сравнивать Чонгуку не с чем, он уверен, что парень, который сейчас так бесстыдно восседает на нём делает это лучше, чем кто-либо другой. Губы Пака слишком идеально соприкасаются с устами Чонгука, а юркий язык слишком страстно оглаживает нёбо, слегка щекоча его и вызывая несдержанный выдох священника. Движение губ замедляется, а затем и вовсе прекращается, когда демон немного отдаляется от Чона, оставляя между ними хрупкую ниточку слюны, которая через секунду обрывается, осыпаясь тягучими капельками. – Потрогай меня, – севшим голосом произносит дьявол, активно двигая бёдрами, создавая так необходимое ему сейчас трение, – гладь меня, сжимай, кусай, облизывай. Не сдерживай себя. И Чонгук отключается, давая волю своему «хочу». Его руки грубо приходятся по плавной талии Чимина, а затем мнут её, ощущая твёрдость мышц. Мягкий стон покидает пухлые губы Пака, поалевшие от долгих поцелуев, а ладони с силой сжимают плечи, впиваясь в них чуть отросшими ноготками. – Д-да, вот так. Поцелуй, к большой радости Гука возобновляется, а его руки тихо перемещаются на чужие бёдра, неторопливо оглаживая мягкую кожу, скрытую под грубой тканью. – Сними с меня эту идиотскую сорочку, – шепчет прямо в чужие губы демон, быстро расстёгивая пуговицы на белой рубашке священника и наконец оголяя его торс, от вида которого невольно облизывается. Чонгук беспрекословно повинуется, прикусывая изнутри щёку от внезапно пришедшего предвкушения лицезреть нагого Чимина. Сорочка нежно спадает с худых плеч, открывая Чону прекрасный вид на вызывающе розовые соски, подкаченный живот и прижатый к нему член, сочащийся смазкой. Дыхание Гука застревает где-то внутри. – Ты такой прекрасный, – едва слышно сипит священник. – Я знаю, – ухмыляется дьявол и его пальцы скользят к свободным брюкам экзорциста, так нагло скрывающим соблазнающий стояк. – Можно я… – Да, – даже не дослушав вопрос твёрдо произносит Чимин, поглаживая член Чонгука сквозь чёрную ткань, вызывая у того слабые постанывания. Гук резко хватает запястье Пака и подносит его к губам, нежно целуя, а затем дёргает Чимина, придвигая его к себе и большим пальцем обводит манящий сосок, после склоняясь к нему и давая своим желанием волю, посасывая, кусая и грубо облизывай его. – Блять, – откидывая голову назад, выдыхает Пак, – ты слишком хорош для девственника, Гуки. Чон улыбается, продолжая свою игру, и, осмелев от столь лестного комплимента, который сделал сам создатель похоти, обхватывает член Чимина, который тут же широко распахивается глаза и громко стонет от столь желанных касаний. – Всё! – резко вскрикивает демон, немного пугая этим раскрепостившегося Чонгука, – достаточно прелюдий, я хочу, чтобы ты проник в меня своим прекрасным толстым членом, заполнил меня изнутри и излился туда же, прошу, – жалобно хнычет дьявол и трётся задницей об Гука. Чон сглатывает, ощущая новую волну жара по всему телу, вкупе с мелкими электрическими разрядами в районе сердца и болезненной пульсацией в районе паха. – Ч-что мне делать? – нервно сглатывая, бормочет Гук. – Я играюсь с собой каждый день, малыш, поэтому не волнуйся, растягивать меня долго не придётся, но постарался своими длинными пальчиками найти простаты, – развратно объясняет дьявол, подносят руку Чона к своей заднице, – давай же. Чонгук кивает и с некой осторожностью пробирается под скомканную в районе бёдер Пака сорочку. Священник сминает упругую задницу, раздвигая её половинки, и касается пульсирующего от возбуждения анального отверстия, слыша глухой выдох Чимина, а затем свободно скользит пальцами внутрь. – Согни их, – стонет демон и опускается лбом на плечо Чона, опаляя его кожу своим жгучим дыханием. Чонгук послушно следует всем указаниям дьявола, наслаждаясь его хриплыми выдохами и глухими стонами, которые резко перерастают в возбуждающий крик удовольствия. Нашёл. – Дааа, Гуки, ещё, прошу, ещё. И кто такой Чонгук, чтобы ослушаться? – Ещё, больше, войди в меня, быстрее, – в безумие бормочет Чимин, совсем не сдерживая рвущихся из него звуков. Пальцы покидают тело Пака, под его разочарованный и одновременно предвкушающий вздох. Чимин молниеносно расстёгивает брюки и приспускает их вместе с боксерами, чуть ли не порвав тёмную ткань. – Твой член невероятно красивый, – восхищается демон, крепко охватывая его бледной ладонью и смущая Чона этим высказыванием. Чимин привстаёт, нависая прямо над чужим пахом и позволяя сорочке окончательно упасть, теперь полностью оголяя восхитительное тело, и, помогая себе руками, аккуратно насаживается на чонгуков член. Чон тут же задыхается, ощущая тёплую темноту, которая постепенно обхватывает всю длину. И он даже в самых потаённых мечтах не мог представить, что секс – это так приятно. Стон покидает его глотку, смешиваясь с паковским. – Невероятно, – произносит священник, не замечая ухмылку на дьявольском лице. Чимин начинает двигаться, сначала прыгая на Чоне вверх-вниз, а затем добавляя круговые движения бёдрами, стараясь вызвать у того как можно больше эмоций, сопровождающихся желанными стонами и короткими вздохами. Чонгук крепко впивается в чужие бёдра, закусывая губу от глубокого наслаждения. Это чувство давления и горячей узости что-то запредельное, слишком грешное, но столь восхитительное, что всё забывается, теряется в пустоте удовольствия, оставляя после себя лишь безразличие и обжигающую жажду. Демон скачет на Чоне, наконец ощущая в себе твёрдый и крепкий член, столь желанный и горячий. Он уже позабыл каков на вкус настоящий секс, вызывающий неимоверную страсть и небольшую усталость от постоянных движений, но вопреки всему придающий сил, которых его так упорно лишал ненавистный Юнги. – Я больше не могу, сейчас, – выдыхает Чонгук, закрывая в бессилие глаза. – Давай, малыш, – стонет Чимин, последний раз опускаясь на члене священника, после чувствуя в себе тёплое и липкое семя, ощущение которого заставляет и его обильно кончить, пачкая и так грязную сорочку и брюки Гука. Пак слезает с Чона, тут же зажимая анальное отверстие пальцами, не желая давать и капельке чужой спермы покинуть своё тело. Он смотрит на вымотанного и потного Чонгука, на лице которого играет блаженная улыбка и сам не может сдержать своей. Демон касается чужой щеки, получая в ответ довольное мычание и сиплое: – Я так хочу спать. Рука Пака исчезает с лица священника, чтобы натянуть на себя сорочку и застегнуть рубашку и испачканные брюки Чона, заботясь об его теле. – Ты можешь поспать, – шепчет демон и гладит разомлевшего Чонгука по волосам, кладя его голову к себе на колени. – Ты будешь с ним до конца? – слышится голос Чимина внутри собственного тела. Дьявол довольно ухмыляется, смотря на свою кожу, которая теперь приобрела здоровый цвет и приятную мягкость. – Да, до самой его смерти, – отвечает демон сознанию Чимина и мягко оттягивает смолистые волосы Чонгука, приличный клок которых так и остаётся в маленькой ладони.