Luxuria

На лице Чонгука играет беззаботная улыбка, а в голове собирается целый симфонический оркестр для того, чтобы сыграть самую «сопливую» песню из их арсенала, сопровождая кропотливую деятельность парня, чьи пальцы аккуратно собирают браслет из маленьких металлических колец, что играют в океане солнечных лучей своим серебристым цветом. Последнее колечко соединяется с первым и Чон закрепляет их с помощью плоскогубцев, любуясь незамысловатым украшением, которое будет замечательно смотреться на хрупком запястье Чимина. – Надеюсь ему понравится, – шепчет сам себе Чонгук и мягко сжимает простенький браслет в кулаке, тут же поднимаясь со стула в своей комнате и направляясь в кабинет Юнги, чтобы оттуда уже пробраться в камеру к архидьяволу. Безумно окрылённая улыбка играет на губах священника, когда дверь отделяющая его от Чимина встаёт перед ним. Сердце трепыхает внутри от томного предвкушения одинокого свидания с прекрасным парнем, что дарит Чону всего себя целиком и принимает его корявую любовь. – Чимин, – тихо зовёт дьявола священник, когда тяжёлая дверь открывается и тут же захлопывается за его спиной. – Гукки, – чужие руки тут же опоясывают грудь парня, игриво приобнимая Чонгука и поглаживая нежную кожу сквозь ткань чёрной одежды. Чон ярко улыбается и выбирается из слабых объятий только для того, чтобы заглянуть в тёмные глаза Чимина и взволновано произнести: – Я приготовил тебе подарок. Брови дьявола тут же взметаются вверх, выражая крайнее удивление, однако уже через секунду оказываются на прежнем месте, а лицо Чимина озаряется слабой ухмылкой. – Чонгукки, ты такой романтик? Что же ты хочешь мне преподнести? Рука священнику тут же ныряет в глубокий карман и, некоторое время пошарив в нём, достаёт маленький браслетик, трепетно протягивая его парню, который подхватывает его и крутит перед глазами, рассматривая его простое собрание. – Он такой обычный, – произносит дьявол, но всё же надевает его на свою руку, – спасибо. – Тебе нравится? – Да, вполне неплохо. Ты его сам сделал? – спрашивает Чимин и легко касается щеки Чона. – Да, я и себе сделал, так что у нас парные браслеты, – улыбается Чонгук и мягко перехватывают ладонь дьявола. Асмодей чувствует как внутри тела расползаются ласковые чувства, точно принадлежащие не ему. – Неужели тебе так нравится этот бред? – спрашивает дьявол, обращаясь лишь к Чимину, чья радость сейчас бьёт ключом и даже выходит на поверхность захваченного тела в виде слабой улыбки. – Это не бред, – коротко отвечает Чимин, а его лёгкие чувства угасают, оставляя после себя слабую мрачность и напускную отстранённость. Демон вздыхает и снова переключает всё своё внимание На Чонгука, который с особой бережностью перебирает чужие пальцы, с искренней любовью поглядывая на хрупкую цепочку, опоясывающую мужское запястье. – Тогда и я обязан подарить тебе подарок, – говорит Чимин и подходит ближе к Чону, сталкиваясь с ним грудью и смущая молодого парня своей запредельной близостью. – Вовсе не обязан, – шепчет священник опаляя своим горячим дыханием полные губы демона. – Но как же так? Я ведь уже приготовил прекрасный подарок, который понравится нам обоим, – притворно обижаясь произносит дьявол. Чонгук шумно сглатывает, смутно догадываясь о чём говорит Чимин. Глаза демона похотливо горят ярким пламенем, скользкий язык время от времени проходится по соблазнительным губам, а воздух между ними будто искрится напряжённым возбуждением. Ладонь Чимина покидает чонгукову и берётся за его крепкую шею, резко притягивая к своему лицу, тут же втягивая в мокрый поцелуй. – Давай сегодня поменяемся местами, а, Гукки? – отрываясь от Чона мягко произносит дьявол, а его руки плавно отправляются в путешествие по мускулистому телу. Глаза Чонгука тут же забегали в разные стороны, а в разуме уже расплывались грешные картинки, где Чимин страстно целует его, оставляя багровеющие засосы и слабые укусы по всему телу, а затем нежно входит, искренне говоря Чонгуку множество комплиментов, от которых тот будет таять, словно масло на сковороде. Румянец от стыда перешёл даже на кончики ушей, а заикающийся голос, выдающий сильнейший трепет, срывается с юных губ: – Т-ты имеешь ввиду..? – Да, именно. Я видел твои мысли, – усмехается дьявол и, приблизившись к сияющему алым уху, томно шепчет: – мне очень нравится их ход. Чон прикусывает губу, стараясь остановить полыхающий страстью огонь, распространяющийся по всему его телу. – Я грязный, – стыдливо говорит парень и отводит взгляд от замершего рядом с ним демона. – Ах, – выдыхает Чимин и отходит на шаг назад, задумчиво приложив ладонь к подбородку, – а ведь я об этом не подумал. Ты такой хороший мальчик, беспокоишься обо мне и о себе. Чонгук широко распахивает глаза, когда чувствует, что чужое тело с силой налетает на его и прижимает к сырому полу, усаживаясь сверху на полусогнутые ноги. – Не волнуйся, я знаю и другие способы прекрасного проведения времени, – ухмылка на миловидном лице расползается с удивительной скоростью, а глаза говорящего всё также горят чернотой, – у тебя слишком красивые бёдра, Гукки, не могу же я просто оставить без внимания этот факт. Полы чёрной одежды взмываются вверх, обнажая рельефные ноги, покрытые крупными мурашками от слияния камерного холода и жара вмиг нахлынувшего возбуждения. Демон легко касается холодной кожи, лишь кончиками пальцев проводя по ней, и двигается вверх к уже изнывающему от страсти члену, что оставляет липкие пятна на трусах священника. Чимин нежно улыбается и касается головки, скрытой тёмной тканью, тут же слыша глухое мычание под собой. – Раз ты не готов к проникновению, то давай хотя бы его изобразим, – проговаривает архидьявол и резким рывком разводит ноги Чонгука в стороны. – К-как? – задыхаясь от возбуждения спрашивает Чон, смотря на прекрасное лицо Чимина сквозь полуприкрытые веки. – Не бойся, малыш, тебе не нужно ничего делать, только сжимай свои ноги посильнее, – проговаривает демон и скрещивает ноги Чонгука, сразу же задирая свою сорочку, – извини, Гукки, но сегодня я слишком нетерпелив, чтобы тратить время на полное обнажение. Чонгук шумно сглатывает, смотря на Чимина, между чьих губ зажата уже мокреющая от слюны грязная ткань. Лицо демона искажается от удовольствия, когда он беззастенчиво проводит своей ладонью по полувставшему члену, возбуждая этой картиной замершего в похотливом восхищении Чона. Глаза Пака приоткрываются, застланные пеленой наслаждения, и смотрят пряма в захватившие радужку зрачки Чонгука. Мычание демона тонет в грязной ткани, а руки священника тянутся к своему изнывающему от жажды члену, чья пульсация уже отдаётся болью по всему телу. Шлепок. Чон смотрит на архидьявола, который коротко кивает головой в отрицательном жесте, заставляя Гука скулить от разочарования. Руки священника безвольно опускаются, а сам парень теперь только может наслаждаться видом открывшимся перед ним. – Сейчас, Гукки, – хрипло шепчет Пак, стараясь не выронить ткань сорочки изо рта, – сожми ноги сильнее. Чонгук поспешно кивает и выполняет указание, тут же чувствуя как кожи внутренней стороны его бёдер касается что-то тёплое, липкое и немного пульсирующее. Сверху слышится протяжный стон, слегка заглушённый предметом во рту. Чон смотрит на свои ноги и видит, как меж бёдер мелькает крупная головка, обильно сочащаяся смазкой. В горле мгновенно пересыхает и парень будто заворожённый наслаждается этим мгновенным зрелищем и дрожащими звуками, издающимися Чимином. – С-сожми сильнее, ещё сильнее, – просит Пак, а одежда всё-таки выпадает из его рта, когда Чон исполняет просьбу, напрягая свои бёдра ещё сильнее. – М-могу ли я потрогать себя? – едва сдерживая своё громкое дыхание, спрашивает священник. – Нет, – резко говорит Чимин, – я сам всё сделаю. Мужская рука тянется к чужому члену, на который всё также болезненно давит промокшая ткань. Пальцы касаются головки и мягко давят, заставляя Чонгука скулить, словно брошенную собаку. Всё его тело пробирает крупная дрожь, а дыхание срывается, смешиваясь со стонами. Чимин всё также трётся об его ноги, вызывая колючий жар между ними, а пальцы всё сильнее и сильнее гладят изнывающий член. Чонгук смотрит на лицо Пака, тонущего в удовольствии, чувствует своё запредельное наслаждение и трепет доверчивого сердца. Чимин стонет: – Гукки. И Чон не выдерживает, изливаясь и полностью пачкая трусы. Слишком громкий стон ласкают уши демона, который ухмыляется своей похотливой улыбочкой и едва слышно просит: – Потерпи немного, я совсем скоро. Чонгука не нужно просить, он готов вечно вот так вот лежать под Чимином, который быстро мелькает между его ног и закрывает глаза в удовольствии, звонко стонет и хвалит Чона, гладит его и шепчет столь пошлые слова. Маленькая камера под священным храмом заполняется стонами и похотливой аурой, когда тяжёлая дверь церкви отворяется, впуская уставшую старушку, что оглядывается по сторонам и громко зовёт Чонгука, однако священник слышит лишь своё имя из уст демона, который изливается на его кожу. Ноги парня расслабляются, отдавая неприятной пульсацией после напряжения. Чон уже планирует опустить полы одежды и встать, направляясь по своим делам, когда чувствует скользкий язык, который слизывает белёсую сперму, разбросанную по ногам священника. – Что ты делаешь? – недоумённо спрашивает он. – Убираю за собой, – произносит Чимин, отрываясь от уже чистой кожи Чонгука и соблазнительно облизываясь, будто сейчас не сперму проглотил, а стаканчик мороженого съел, – тебе ведь нужно ещё работать, поэтому не хочу, чтобы это доставило тебе дискомфорт. Однако трусишки всё же нужно будет постирать. – Д-да, – смущённо заикается Чон и смотрит на сияющего энергией Чимина, который улыбается и оправляет полы одежды священника, похлопывая того по коленям. Чонгук поднимается и, нежно смотря на Пака, мягко целует его в щёку, после чего разворачивается и открывает исписанную рунами дверь. – Гукки, – зовёт его демон, – в следующий раз будь готов. Ухмылка и лукавый прищур глаз архидьявола заставил краску вновь прильнуть к лицу молодого экзорциста. – Хорошо, – совершенно тихо говорит он и закрывает дверь, оставляя довольного Чимина за ней. – Ха-ха-ха, – слышится чей-то безобразный смех, – а священник то у нас мужеложец! – Сам ничем не лучше нас! Посиди с нами в клетке! – Похоть! Похоть! Крики смешиваются в плотный туман стыда и наваливаются на Чона с огромной силой. Он, слегка понурив голову, быстро выбегает из подземелья под общий дьявольский смех, оказываясь в кабинете Юнги и быстро закрывая проход. Звуки обрываются и Чонгук выдыхает, стараясь не думать об этом, парень смотрит на браслет, который теперь есть и у Чимина, после улыбаясь, вспомнив любимое лицо. – Ох, Чонгук, – слышится за спиной нервный голос, – я совсем тебя обыскалась. Священник разворачивается, видя перед собой взбудораженную и слегка испуганную госпожу Ким. – Я.. – Потом, – тут же выкрикивает она и хватает парня за руку, – мы с тобой едем в деревню. – Зачем? – спрашивает парень, медленно идя за женщиной, чувствуя дискомфорт из-за влажности в районе паха. Старушка останавливается и поворачивается, а в её глазах плещется смесь тысячи эмоций, из которых разглядеть удаётся лишь страх, злобу и волнение. – Вновь открыта первая печать – люди покрываются язвами.