Пятеро в молчании

      Вновь прибывшие ступили в комнату. Все молчали. Поттер, всем видом выражая настороженность, шагнул назад и прикрыл дверь, будто боялся, что Форд решит сбежать. Я сделал глоток из стакана, потому как в горле моментально пересохло. Форд ещё ничего не сказал, но стало ясно, что ничего хорошего он и не скажет.       Я нашёл взглядом Грейнджер. Она стояла рядом с Джинни и Долгопупсом и смотрела на Форда с таким выражением, будто ожидала, что он вот-вот обернётся чудищем. Поттер достал из кармана мантии сложенный вдвое коричневый конверт, наверняка тот самый, что принесла сова.       — Моё имя, — заговорил Форд, заметив этот жест Поттера, — там….       — Где? — подал голос Эд Джонс.       Выглядел он примерно так же, как Грейнджер. Другие же не решались и слова сказать.       — В исправленном рапорте, — коротко ответил Поттер, доставая из конверта лист.       Говорил он спокойно, даже слишком. Послышались невнятные, но довольно громкие бормотания, когда бумажонка пошла по рукам. Стюарт пихнул меня локтем, но я же смотрел на Грейнджер. Как и Уизли, она глядела прямо на меня. Почудилось, что мы вернулись в его кабинет, где я обвинил в убийстве Тейлора человека, чьё имя оказалось стёрто из рапорта. Наверное, в такой момент голова должна пойти кругом, но мой разум чист и ясен. Деталь за деталью, догадки касательно Форда чётко выстраивались перед глазами, но окружающий мир стал бледным и незначительным.       — В каком смысле? — голос Уизли раздался словно из-под воды.       Форд посмотрел на него. Что в этом взгляде? Какое-то стыдливое предвкушение ответа на этот нелепый вопроса.       — В прямом, — ответил Поттер.       И я вдруг осознал: то, что мог сказать сейчас Форд, Поттер уже знает. Весь развернувшийся цирк — представление, которое отрепетировали. Джинни, когда мы явились на порог, сказала, что его к тому времени не было уже час.       — Сукин ты сын! — рявкнул Уизли. — Он и подбил меня, чтоб я проверил дела тех, кого взяли во время облав после войны!       Все уставились на Уизли, он же не обратил на это внимания. Потрясённое молчание жужжало в воздухе, но я понял, что этот звук лишь в моей голове. Пробравшись через чащу всех бесед, которые велись относительно дела, я вспомнил, как двумя этажами ниже Уизли выкрикнул, что именно Тейлор задержал отца Нотта, а Поттер удивился, откуда тот знает об этом.       — Что происходит?       Это заговорил Кларк. Внушительный рост и взгляд, которым он смотрел на Форда, заставили последнего сжаться. Поттер достал палочку. В воздухе закружился стул и с грохотом опустился на пол перед ним. Незаметно для Форда и понятно для остальных, Поттер направил палочку на дверь.       — Рассказывай. — Поттер кивнул на стул и встал чуть поодаль, у стены. — Рассказывай, что случилось в тот день, когда вы с Тейлором арестовали Нотта.       Стюарт стоял рядом с копией рапорта в руках. Широко распахнутыми глазами он смотрел перед собой и протягивал мне лист бумаги. Это напоминает идиотский светский вечер. Если бы Форд сейчас начал читать стихи, было бы даже неудивительно. Скользнув взглядом по старому документу, я воочию убедился в услышанном.       — Когда мы с Тейлором поехали на вызов, — начал Форд, проведя ладонью по блестящей в свете гостиной лысине, — я не знал, кого встречу. Я не знал, что это Нотт. Нам просто сообщили, что обнаружено местоположение сбежавшего Пожирателя смерти. Я… я ведь знал его. — Губы дрогнули, словно от отвращения. — Но он был не один. С ним был мой двоюродный брат.       Форд сглотнул. Я знал, что он скажет дальше. Знал, и не мог в это поверить. Все истерики Нэнси касательно убийцы её отца разом зазвенели в голове, дотянулись из далёкого, казалось, прошлого. Несколько месяцев назад она прекратила меня доставать.       Стюарт сбоку чуть пошевелился. Я чувствовал на себе взгляд и понимал, что он принадлежит Грейнджер. Только они из всех присутствующих знают, что меня и Нэнси что-то связывает. Я не оборачивался и ни на кого не смотрел, шея будто одеревенела. Копия рапорта вылетела из моих рук и устремилась обратно к Поттеру.       — Я просил Нотта сдаться по-хорошему. Я просил брата уйти. Но он стал уговаривать дать им шанс сбежать, — продолжал Форд, потирая подбородок. — Как я мог? Мы загнали их в угол, и они достали палочки. Я до последнего просил его прекратить сопротивление, просил уйти, просил оставить Нотта, просил… У него ведь была дочь, о чём, мать его, он думал?       Он замолчал, будто пытался собраться с мыслями. Никто не произнёс ни слова. Все смотрели на прервавшего монолог. Форд будто боролся с подступающим срывом. Его взгляд бесцельно шнырял по полу.       — Они трансгрессировали, но в самый последний момент нам удалось за них уцепиться, — продолжил он после нескольких глубоких вдохов; но речь всё равно была сбивчивой, словно он не мог как следует набрать воздуха. — То, что случилось — несчастный случай. Тейлор сам был в ужасе от этого. Мы оказались в доме, они продолжили нападать на нас, выскочили на улицу. Они побежали, снова хотели трансгрессировать, но Тейлор запустил взрывающим заклятьем, чтобы перегородить путь. Попал в стену дома. Заклинание оказалось слишком сильным. Нотт успел отскочить, Тейлор выбил у него палочку, а мой брат, он… Его завалило. Никто этого не хотел.       Мир обрёл фрагментарную детальность. Совсем как в тот раз, когда мы с Морганом стояли в нескольких футах от номера, в котором находился Остин. То размываясь, то проступая чётче, перед глазами мелькали узор на обивке кресла, фигурные ножки застеклённого шкафа, кружево паутины, растянувшееся в изгибах газовых рожков. Чувства раскачивались как маятник, от ярости до ужаса.       — Этот дом принадлежал моему брату. Они использовали его как временное убежище. Вроде бы, он достался ему от прапрадеда. Этот случай удалось замять, суды шли практически подряд, такой был хаос. Министерству нужно было держать оборону. Никому не нужны слухи, что новый министр дал добро на убийства. Нам всем приказали молчать о том, что произошло на самом деле. Меня не посвящали в подробности, но… Я так понял, что Нотту исправили память. Естественно, никто в этом не признается, это ведь незаконно. Но я понял по намёкам.       Отец Нэнси погиб из-за несчастного случая. Никто не знает точных обстоятельств, а в рапорте нет даже намёка, что чья-то смерть вообще имела место. Такое жестокое равнодушие к человеческой жизни поразило. Тейлор прямым образом замешан в смерти отца Нэнси: эта мысль, словно магнит, притягивала разрозненные куски знаний, и ответы вспышками появлялись один за другим.       — А кто ещё знает об этом? — спросил я.       Головы в очередной раз повернулись, теперь на меня. Форд как раз раскрыл рот, чтобы продолжить. Услышав это, он тоже перевёл остекленевший взгляд. Он будто всё ещё там, возле разрушенного дома, стоит над телом брата, а мой вопрос вернул его в отстранённую действительность.       — Тейлор. Я. Его предшественник. — Он кивнул на Поттера. — И потом я рассказал жене Нотта, она… так умоляла… Это было после суда над Ноттом. И всё твердила: бедная девочка, бедная девочка. Это про дочь Стоуна, она моя помощница в отделе. Миссис Нотт поклялась, что будет молчать. Я сдался. Я сказал, что это несчастный случай. Даже если бы она начала болтать, ей бы никто не поверил, никто не стал бы поднимать дело, других забот хватало.       — Но кое-кому она рассказала. — Я поглядел на Грейнджер. Она сидела на подлокотнике кресла и смотрела в одну точку.       — Две недели назад его дочь… Нэнси пришла ко мне и прямо спросила, правда ли это, — сказал Форд, глядя на свои руки. — Правда ли, что детектив Тейлор замешан в смерти её отца. Я спросил, кто наговорил ей этих глупостей. Она устроила скандал. Я ответил, что нет, Генри тут ни при чём. И что не намерен поднимать этот вопрос. Это дела минувшего.       Я рефлекторно отметил фразу «его дочь». Будто Форд пытается отстраниться от рассказа хотя бы таким жалким образом.       Поттер явственно сжал зубы. Он молчал и не двигался, крепко сжимая палочку. Я же вернулся в тот памятный вторник, когда обнаружил Грейнджер возле машины Стюарта. В какой-то момент, когда мы были в отделе, мне довелось ляпнуть какую-то ерунду, а Нэнси это услышала. Состоялась небольшая сцена, после чего она ушла, так и не сказав, зачем приходила. Позже она снова вернулась, чтобы о чём-то поговорить. Это точно. Но тогда в кабинете была Грейнджер. Нэнси хотела что-то сказать, а я набросился на неё из-за слишком навязчивого поведения. Может, набралась смелости и решила рассказать, во что вляпалась? Но после моей грубости передумала.       — Я связался с женой Нотта в тот же день, — сказал Форд, не поднимая взгляда. — Я спросил, говорила ли она кому-то. Она отрицала. Но я понял, что это ложь. Откуда бы ещё Нэнси узнала? Я решил, что она могла рассказать своему сыну, Теодору. Они ведь с Нэнси раньше общались. Я знал, что она бредила поисками убийцы отца, считала, что это не несчастный случай. Если так, то почему никто ничего не знает и не говорит? Я не мог рассказать ей правду. Я взял Нэнси к себе. — Он на мгновение замолк, прикусив щеку, но тут же снова заговорил: — Когда она подросла, то стала ещё одержимее. После последней нашей ссоры она собрала вещи и ушла жить к подруге. Тогда пару раз всплыло имя Теодора, но я так и не понял, общались они на тот момент или нет. Когда она пыталась поступить на мракоборца и провалила экзамены, то заявила, что намерена уехать в путешествие на деньги, которые оставил ей отец. Это было в конце две тысячи второго. Может, в самом начале зимы. На мои письма она не отвечала. Я не видел её до января две тысячи пятого. Я услышал, что она вернулась в Лондон. — Форд горестно хмыкнул. — Деньги, наверное, закончились. Узнал, что устроилась на работу, но разговаривать со мной отказывалась. Вышла на связь только летом, спустя почти полгода. Мне тогда как раз дали должность начальника отдела. Мы договорились забыть обо всём. Я решил, что она успокоилась, что это путешествие пошло ей на пользу. Но она попросила устроить её в отдел правопорядка, это её мечта. Помощница начальника отдела, куда уж безопаснее? Всегда под присмотром.       Вокруг зажужжали разговоры. Я не слышал и не вслушивался. К горлу подступил твёрдый, как яблоко, ком. Мы встретились с Нэнси как раз на этом отрезке её жизни. Я полагал, что попросту приглянулся ей, но не знал, что мы были знакомы в раннем детстве. Она никогда об этом не говорила, а я категорически отвергал темы прошлого. Она знала, как мне ненавистны разговоры о школе или о школьных знакомцах, и никогда не заговаривала.       Она подошла сама. Это случилось в кафетерии отдела. Со Стюартом в то время ещё не сложилось даже напарнических отношений, а потому компании у меня не было. Она спросила, можно ли ей присоединится, потому что не любит пить кофе одна. Она улыбалась, всеми силами старалась показать интерес. Мне, изголодавшемуся по женскому обществу, эта девушка представилась удачным обстоятельством, а потому я не был против. Она болтала о погоде, о своей новой работе в отделе. Смущённо призналась, что провалила экзамены на мракоборца. Тогда я и узнал, что она приходится Форду племянницей. Меня это позабавило. В тот же вечер мы пошли в паб, она сама предложила, а через неделю переспали. Её напористость мне нравилась, а Форд — нет, и невообразимое удовольствие доставляла мысль: узнай он, что его племянница спит с бывшим Пожирателем смерти, то слетит с катушек. Но даже спустя месяцы я оставался удивительно несведущ в отношении некоторых вещей. Никогда она не рассказывала, чем занималась и где обреталась во время путешествия по Европе. С кем общалась. Почему не спросил? Почему не поинтересовался жизнью женщины, которая с такой завидной частотой оказывалась в моей постели?       Подумав об этом, вспомнил ещё один момент. Спустя несколько месяцев наших встреч я рассказал, что моя мать переехала в Прагу. Нэнси тогда будто удивилась: «Так ты тоже можешь уехать?» В ту же ночь, обнимая меня, она сказала: «Давай уедем». Я лишь посмеялся над ней. После Рождества, которое мы провели отдельно, Нэнси на пару недель охладела, как мне казалось, и я думал, что она обижена из-за отказа провести праздники вместе. Мне не хотелось её обнадёживать. А в начале лета прогремела новость о первом ограблении.       — В пятницу, — продолжил Форд, — когда стало известно, что Тейлор пропал, я подумал, что вдруг она… Могла ли она быть в этом замешана? Я сказал, что детектив Тейлор не виновен в смерти её отца, но она мне не поверила. И я подумал, а ведь мальчик Ноттов, он… В общем, спросил у неё: Нэнси, ответь честно, ты что-то знаешь об этом? Ты говорила с сыном Ноттов? Она сказала, что нет, расплакалась, но…       Он снова замолк. В среду, после ссоры из-за Грейнджер, я встретил Нэнси в коридоре отдела. Она несла папки Кларку, которому передали расследование ограблений, и была чем-то очень довольна. Уже тогда это показалось странным. Была ли новость о том, что её пригласил на бал Кларк, просто отводом глаз? Необходимостью заткнуть дыру из-за мимолётной слабости? Не потому ли, что за день до этого она передумала говорить о Нотте? А ведь к пятнице Тейлор отсутствовал уже целых два дня. Слишком очевидное совпадение. Вот как Тео мог заставить Нэнси шпионить для него. Вот почему она могла согласиться на это опасное дело. Но возникал другой вопрос: если Тео рассказал об убийстве отца только две недели назад, как так вышло, что делу с ограблениями на тот момент было уже три месяца?       Я сделал несколько коротких вдохов и выдохов. Может, она не шпионка? Не связана с Тео? Не виновата?       Как топор, обрубающий последнюю надежду, на меня рухнула мысль: он мог манипулировать ею при помощи этого знания, приберегая главный козырь на потом.       — В субботу было ещё одно ограбление, — снова заговорил Форд. — Она была на виду, но в воскресенье я её не видел.       Перед внутренним взором замаячил Фрэнки, но я отмахнулся от его образа. Если он и был куском этой дерьмовой головоломки, то никуда не денется. Волновало другое. В то воскресенье я узнал о тайном расследовании и проговорился Нэнси про Грейнджер. Сама же Грейнджер убеждала, что тут нет моей вины. Но теперь — так ли это на самом деле? Может, Тейлор умер и не потому, что что-то знал. Не потому, что от него чего-то добивались. Но его труп стал расплатой для Нэнси за помощь. Жертвой, которую необходимо было возложить на алтарь, чтобы план Тео мог осуществиться. Своими словами я мог спугнуть их.       — В следующий раз мы увиделись только в понедельник, когда нашли Тейлора. Я снова спросил, знает ли она об этом что-нибудь. Она ответила, что Тейлор это заслужил. Но если это они, если этот мальчишка Ноттов и она… Как? Если бы кто-то понял, что она тут замешана… Она просто глупая девчонка, она ведь не понимает! У неё ведь совсем никого не осталось. Я должен был сделать хоть что-то. Я ничего никому не сказал. На что бы это было похоже? Что я всё знал и покрывал? Дело об убийстве детектива просто так не закроется. Мне…       — Тебе нужен был козёл отпущения, так? — жёстко спросила Грейнджер. — Тейлор мёртв, ему уже не поможешь, а тебе нужно было спасать свою шкуру. Свою и племянницы. Тень её поступка легла бы и на тебя.       Я с удивлением посмотрел на Грейнджер. Мгновение назад она была тиха и задумчива, но как-то успела разогнаться до неприкрытой ярости.       — Тео отличный кандидат на эту роль, не так ли? — с напором продолжала Грейнджер, поднявшись. — Если не особенно вникать, у него есть повод отомстить, да и способ убийства Тейлора самый магловский из всех, что можно было придумать. Как же удобно сложилось! Восемь лет прошло, но что какие-то годы для человека, чьего отца заперли в Азкабане, заперли в ненавистном обществе, оставили без магии? Идея направить Рона по следу Нотта стала для тебя спасением. Всего-то дел тебе, начальнику отдела, пройти в архив и затереть в рапорте своё имя и место ареста, чтобы никто даже не взглянул в твою сторону, не задавал вопросов! Тейлор мёртв, а предшественник Гарри умер от драконьей оспы! Что это было? Империус? Поэтому не осталось никаких записей о твоём посещении? Форд, господи, ты думаешь, мы идиоты? Зацепились бы за имя Нотта и не обратили внимания на несостыковки? На отсутствие протокола, где тоже указаны места и имена? Естественно, мать твою, это вызовет вопросы! Или мы для тебя по-прежнему наивные первокурсники? Конечно, всем же хотелось поскорее покончить с этим. Но мы отправили запрос в Визенгамот. До него тебе было не добраться.       От неё исходила такая ощутимая ярость, такой напор, что я не знал, как следует это воспринимать: предсказуемо бояться или неуместно восхищаться. Форд же промолчал, и это было подтверждением её слов.       — Я сказал, чтобы она не приходила на работу, пока это не закончится, — сказал он. — Но она пришла на следующий день. Устроила ещё один скандал.       — Форд, — обратился я, но тот не отреагировал, даже взгляда не поднял, — ты же знал, что мы подозреваем Тео в ограблениях. Ты понимал, что она могла быть шпионкой?       Он опять промолчал, но теперь спрятал лицо в ладонях. Присутствующие оживились.       — Получается, у них было что-то типа взаимовыгодного сотрудничества? — подал голос Долгопупс. — Эта девушка шпионила для Нотта, чем помогала в ограблениях, а Нотт помог ей отомстить? Так или…       — Кто его убил? — Вперёд шагнул Эд Джонс, крепко сжимая руки в кулаки. — Она? Ты думаешь, это она? Отвечай, сукин ты сын!       Джонс будто бы хотел броситься на него, но Поттер, даже не шевельнувшись, твёрдо сказал:       — Никаких разборок в моём доме. Где она теперь, Форд?       Он закачал головой, сгорбившись, пряча лицо. Его обессиленный вид нагнал страха, и пол под ногами накренился. От этого человека исходила такая безысходность, что мгновенно заполнила гостиную и сковала всех по рукам и ногам. Эд бросил на него гневный взгляд, но послушался Поттера и отступил.       — Э-э… Так и зачем это было нужно? — через минуту абсолютного молчания — раздавались только всхлипы Форда — спросил Долгопупс. — По-моему, это тоже важно. Эти ограбления…       — Нэнси не сразу ушла во вторник, — неожиданно подал голос Стюарт.       Я скосил глаза в его сторону, поняв, о чём он думает. Тут напарник повернулся ко мне. Форд не отреагировал на эти слова, пряча лицо в ладонях. Может, он вообще их не слышал.       — Ты сказал: до тех пор, пока не придёт ответ. Он пришёл. Думаю, пора, Драко.       Грейнджер неотрывно следила за Фордом, и лицо её кривилось от отвращения.       — Грейнджер говорила тебе, Поттер. Ограбления не самоцель. Никому не нужно рушить союз маглов и волшебников. Это изначально было сомнительно. Как я и говорил. Поттер сощурился, глядя на меня и не меняя позы у стены.       — Я, Стюарт и Грейнджер кое-что знаем и решили скрыть это до тех пор, пока не придёт ответ из Визенгамота. — Я оглядел лица, направленные в нашу с напарником сторону.       — Что? — Уизли нахмурил брови. — Хочешь сказать, вы знали об этом?       Он ткнул пальцем в сторону Форда.       — Нет, но в последние пару дней я думал о том, что он может быть причастен. Такой вывод я сделал после разговора с Пэнси Паркинсон.       — Зачем ты с ней говорил? — удивился Поттер.       — Тео и племянница Форда могли быть каким-то образом связаны. Если они знакомы в настоящем, то, вероятнее всего, были знакомы и раньше. Стоуны дружили с Ноттами, как и мои мать с отцом, насколько ты можешь знать. Мы были знакомы в раннем детстве, доходит? Пэнси тоже могла её знать или что-то о ней помнить. Она девчонка, если ты понимаешь, о чём я.       — Как ты до этого додумался?       — А что тут непонятного?       — Прости?       — Некоторые чистокровные волшебники предпочитают общаться только с себе подобными. Круг не так широк и выбирать не приходится. Это просто догадка, которую я решил проверить. Пэнси её не помнит, Забини что-то припоминает смутно. Но зато мать Паркинсон прекрасно осведомлена о всех тогдашних связях. Она сказала, что если Пэнси интересны Стоуны, то ей следует обратиться к миссис Нотт.       Кларк, Джонс и Уизли одновременно заговорили, но от стены шагнул Поттер.       — Помолчите, — громко сказал он. Джонс успокоился не сразу, но был вынужден заткнуться. — Вот о ком мы всерьёз не думали. Миссис Нотт... Нотты вообще никаких нареканий не вызывали за всё это время. Как и остальные. Миссис Крэбб, Гойлы, мать и сын. Их мужья сидят вместе с отцом Нотта и твоим. Чёрт… Надеюсь, они не замыслили побег из Азкабана.       — А такое возможно? — насторожился я, на мгновение представив невероятное: как отец явится ко мне на порог. — Дементоров в Азкабане больше нет, а людей можно подкупить.       — Надо подать запрос на предоставление списка посещений, — задумчиво проговорил Поттер. — Посмотреть, как часто жёны навещают мужей.       — И сколько это займёт времени? — Я припомнил разговор с Грейнджер о том, что просто так пролезть в Азкабан невозможно.       — Не знаю. И понятия не имею, как к этому отнесётся теперь Кингсли. Чего они добиваются?       — Я столкнулся с Тео в кафе. Мы поговорили, — продолжил я. — И по разговору стало ясно, что он хочет сбежать из страны. Ограбления лишь попытка отвлечь Министерство и департамент от него и ему подобных. Я не знаю, намерен он бежать один или прихватить остальных, но, думаю, именно Тео мозг предприятия. Он прямым текстом заявил, что ему страсть как хочется покинуть матушку-Англию. Ещё он сказал, что встречается с Асторией…       — Гринграсс? — спросил Уизли, но я оставил его без ответа.       — Забини как-то говорил, что Астория уехала за границу и не общается даже с сестрой Дафной, а ведь они были не разлей вода. Но когда я спросил об этом Тео, он отрицал.       — Ладно, и к чему это? — спросил Поттер, когда воцарилась тишина.       — Тео, как бы помягче сказать, возмущён отношением Министерства. Думаю, остальные разделяют его мнение.       — Передвижения Астории никто не отслеживает, — заговорила Грейнджер. — Возможно, что она готовит место где-нибудь на континенте.       — Чёрт возьми! — Он обернулся на Грейнджер. — Ты правда знала?       — Я заставил её молчать. — Я шагнул вперёд и отставил бокал на стол.       — У неё есть своя голова, и она могла бы…       — Нет, не могла. Это догадки, а выходка Тео провокация, не дошло? Никто не должен был знать, пока ситуация не станет яснее. Уж прости, Поттер, но ты сразу бросился бы организовывать слежку и прочее. Не так, скажешь?       — Да, бросился бы, — сжав зубы, ответил он, — чтобы ещё кто-то не умер!       — По-твоему, я хочу чьей-то смерти? На моего напарника напали в отделе. Думаешь, я не понимаю всей серьёзности?       — Какое право ты имел так поступать? — Поттер надвигался, совершенно меня не слыша. — Какое право имел решать, что делать? Ты вечно жалуешься и ноешь, что нет к тебе доверия. Откуда ему взяться, если ты постоянно выкидываешь подобные номера? Ещё и других подбиваешь!       — Вот именно. — Я потёр лоб, глядя на него, пышущего гневом. Головная боль только усиливалась. — Если он способен провернуть такое, как поступит, когда поймёт, что его раскрыли?       — Да на нём же Следящие чары, идиот! — выкрикнул Поттер. — И палочки у него нет!       — Может, и так, но ты сам прекрасно знаешь, что предъявить ему нечего. Что за дебильная привычка лезть на рожон? Всё делать наобум, ни черта не продумав? Вечно эта твоя тупая надежда на удачу! Думаешь, повезёт и в этот раз? Заявился бы в его дом, ага, и что дальше? Что бы ты на него повесил? На нём Следящие чары и нет возможности колдовать, в том-то и дело. Нужны были доказательства.       — И какие у нас сейчас есть доказательства? Твои догадки и игры разума, никому не нужные?       — Очевидная связь между ним и племянницей Форда, например, — рявкнул в ответ я. — Откуда бы ещё, как не от Нотта или его матери, она узнала бы о смерти отца?       — Ограбления начались три месяца назад, а она узнала…       — Он мог манипулировать ей, не думаешь? Да, узнала она две недели назад, но это повод для того, чтобы подбить её на шпионаж.       — Ты у нас в психологи записался? — криво усмехнулся Поттер, оглядев комнату. — Никогда не замечал, что ты так тонко чувствуешь людей. Ещё раз: на нём Следящие чары. У него нет палочки. Всё упирается в это.       — Согласен. Но сам подумай, какова вероятность, что он начал такое дело, не продумав эти моменты?       Поттер замолчал. Очевидно, парировать ему нечем.       — Что ты имел в виду про эту Нэнси? — теперь вступился Уизли, обратившись к Стюарту. — Что она во вторник ушла не сразу?       — Она задержалась в отделе на сорок минут после того, как якобы ушла, — сурово ответил напарник, обращаясь к Поттеру. — Вы обходите стороной один момент: нападение на меня. Сегодня я говорил с Картером по этому поводу. Похоже, только его и меня с Малфоем беспокоит использование Империуса в здании департамента.       — При чём тут нападение на тебя? — спросил Уизли, и я закатил глаза. Он скривился, заметив это.       — При том, — продолжал Стюарт, — что кто-то напал на меня в тот самый промежуток времени, когда Нэнси видели в отделе, хотя её не должно там быть. Но её видела одна из сотрудниц. По-моему, некая связь очевидна.       — Что ты об этом знаешь? — обратился Поттер к сидящему на стуле, но уже прекратившему корчиться Форду. Он покачал головой. Его лицо, красное, выражало настороженность, он вжался в спинку стула.       — И что дальше?       Сказано это было совсем другим тоном. Похоже, заявление Стюарта пристыдило героя войны.       — В то время я был в хранилище вещдоков или где-то поблизости. Что, скажите, Нэнси делала в отделе, когда её там быть не должно? Сорок минут. Где она была? Что делала? И почему на меня напали ровно в тот момент?       — Она ударила тебя Империусом, это ты хочешь сказать? — откровенно удивился Поттер. — Зачем?       — Пока не знаем, — заговорила Грейнджер. — Я тоже не понимаю, что такого может быть в хранилище. И местонахождение Нэнси нам неизвестно. Дома её нет. Я проверяла. Из-за этого мы с Малфоем… поссорились. В тот раз.       — Может, хотела что-то оттуда взять для Нотта? — выговорил Долгопупс.       — Что, например? — с сомнением отозвалась Грейнджер. — А если и так, то почему раньше этого не сделала? Почему в последний момент? У неё было как минимум две недели, как максимум — целый год.       Долгопупс пожал плечами и больше ничего не стал говорить.       — Слушайте, — пробасил Кларк, — а мог ли Нотт попытаться использовать Тейлора для того, чтобы снять Следящее заклинание? Убить, так сказать, двух зайцев одним выстрелом?       Эд Джонс медленно повернул в его сторону голову и вскинул брови. Кларк потупился, сообразив, что только что сказал. Я еле сдержался, чтобы не хохотнуть. Смеяться хотелось в последнюю очередь, но потрясение от всплывших подробностей будто оголило нервы.       — Он ведь был отстранён, все полномочия приостановлены, — ответил Поттер, и мы с Грейнджер переглянулись. — Нотт не мог этого не знать. Ему наверняка Нэнси доложила.       — Нотт ничего не смог бы с него взять, — пробормотал Уизли, ни к кому в особенности не обращаясь. — Понятно, почему использовали магловское оружие. Но вот чьей рукой был убит Тейлор?       Кларк неотрывно смотрел на меня вот уже с полминуты. Я старался делать вид, что не замечаю его пристального внимания, но это напрягало.       — А правда, что между тобой и Нэнси была интрижка? — неожиданно заявил он.       — Ты спал с его племянницей? — Уизли вытаращил глаза, указывая на Форда.       Сам же Форд резко поднялся со стула.       — Ходили такие слухи пару месяцев назад, — сказал Кларк и вскинул бровь.       Я отправил ему такой взгляд, что он мгновенно помрачнел. Но добавил:       — По-моему, это интересное обстоятельство.       — Закрыл бы ты свой сраный рот, Кларк, — сказал я, чувствуя, как заполыхало лицо. Только этого сейчас не хватает. — Сам к ней яйца не подкатывал?       — Сукин ты сын, Малфой, это правда?       Форд в мгновение ока оказался рядом. Его красное лицо замаячило перед моим, и я инстинктивно отшатнулся. Стюарт перехватил руку, которую он уже занёс, чтобы мне врезать. Подскочивший Поттер на пару со Стюартом оттащили его в сторону. Форд начал вырываться из крепкой хватки напарника. Поттер направил на него палочку:       — Ещё раз дёрнешься, и я привяжу тебя к стулу, понял? Ты сейчас не в том положении, чтобы защищать честь племянницы. — Он повернулся ко мне: — Ответь, Малфой.       — То есть, мне не позволено остаться джентльменом?       — Малфой, завязывай хернёй страдать! — пролаял Уизли. — Допустим, что так. — Я показал ему средний палец, не глядя в его сторону, и подозревал, что получил тот же жест в ответ.       — Да ради бога, хватит! Это было пару месяцев назад? — снова задал вопрос Поттер.       Я будто должен защититься, хоть нападения и не было. Понятно, чего он добивается этими вопросами, но я чувствовал себя облитым грязью.       — Нет.       — Как долго эти отношения продолжались и когда закончились? — не отступал он.       Я старался смотреть только на его искажённое непониманием лицо. Но всё равно увидел, что Грейнджер сунула руки в карманы и глядела куда угодно, но только не на меня.              — Начались практически с самого формирования отдела.       Поттер ждал продолжения, а когда не дождался, то сказал:       — Значит, не закончились.       — Мы просто иногда проводили время вместе. Чего ты ещё от меня хочешь?       — Ты знала? — с усмешкой обратился Уизли к Грейнджер. — Что он трахается с этой Нэнси?       — Это не моё дело, — ответила она, с досадой на него поглядев.       — Да неужели?       В мгновение Уизли изменился в лице. Будто испугался. Грейнджер замерла, потом достала из сумки палочку. Спокойно, будто ничего не происходит. И направила её на Уизли.       — Гермиона, успокойся!       Она проигнорировала слова Поттера.       — Ещё одно подобное заявление, Рон, и клянусь, я тебя так трахну, что ты забудешь как ходить, — сказала она с совершенно бесстрастным лицом.       Джинни громко ойкнула и сразу же прикрыла рот рукой.       — Вот сейчас ещё вас не хватало! — прикрикнул Поттер, а потом обратился ко мне: — Как ты мог ничего не понять? Скажешь, ты всего этого не знал? Что Нэнси с Тео общается и…       — Нет, Поттер, я ни черта не знал! Если бы знал заранее, то неужели допустил бы подобный ход событий?       Повисла тишина.       — Так. Ладно… — Поттер потёр виски, будто и у него разболелась голова, и заходил из стороны в сторону. — Мы ещё к этому вернёмся. Что мы в итоге имеем. Тео и Нэнси в сговоре. Тео планирует сбежать, возможно, не один. Возможно, что-то планирует в отношении Азкабана. Он привлёк к делу Нэнси, чтобы она шпионила в отделе и следила за ходом дела. Взамен пообещал рассказать об убийце отца и помочь его наказать… Но что он намерен делать без магии и со Следящими чарами?       Тут он внимательно на меня посмотрел, но вопрос, который явно крутился на языке, так и не озвучил.       — Ты предполагал, что Тео должен где-то базироваться. Тем более, он не мог грабить банки сам. Кто ему помогал? Есть какие-то соображения?       — Есть пара парней из Лютного, — ответил я, ловя на себе взгляды Уизли и Форда. — Знакомая сказала, что один тип хвастался большими деньгами. Это было как раз после субботнего ограбления.       — Ты его знаешь?       — Его зовут Фрэнки. Он попросил её передать мне, что есть работа. В прошлом мы… вели дела вместе.       Уизли и Кларк одновременно хмыкнули, но эти безмолвные выпады остались проигнорированными. Поттер молча на меня глядел, и казалось, что он тоже вернулся в Лютный, в тот памятный день, когда явился по мою душу. Конечно, он понимал, что я успел обрасти знакомствами и деятельность моя не всегда была законной.       — Поддерживаешь с ним контакты? — спросил он с досадой в голосе. Словно разочаровался.       Я чувствовал на себе взгляды всех, кто был в гостиной. Неприятно вытаскивать наружу подробности жизни на глазах у всех этих людей. Чувствуя спиной холодную стену, я ощущал себя загнанным в угол, но понимал, что не имею никакого оправдания для молчания. Молчание и так потянуло за собой слишком много последствий.       — Нет. Но моя знакомая попала в трудную ситуацию. Я не мог её оставить. Она мне и рассказала. Это из-за расследования, которые мы ведём со Стюартом, иначе я бы не сунулся в Лютный, уж поверь.       — Кредит доверия не резиновый, — сообщил он. — Что ещё?       — Фрэнки говорил, что скоро у него будет куча денег. Если он решил привлечь ещё людей, то дело крупное. Это всё, что известно.       — Твоя знакомая может вывести нас на них?       — Она больше не в Лютном. Ей опасно туда возвращаться. Временно она живёт у меня. Её порезали, когда узнали, что она связана с копами.       Пришлось рассказать и о нашем с Кэти и Люси сотрудничестве.       — Ясно. — Поттер почесал затылок, когда я закончил, и глянул на Стюарта. — Ещё есть зацепка с Паддингтоном. Но это большой район. Пока что непонятно, может там быть что-то вроде логова Нотта или нет.       — Думаешь, она послала меня к Тео, — сказал Стюарт.       — И ещё мы не знаем, почему она была там, — напомнил Кларк. — Что будем делать, Гарри? Надо хотя бы выставить кого-то у дома Нотта, посмотреть, что там творится. Поставить кого-то у карты…       — Это вызовет вопросы в штабе, — отрезал Поттер. — Не хочу, чтобы какой-нибудь умник пустил слух и это просочилось в газеты. Нам это не нужно. Но ты прав, надо кого-то выставить у дома. Сначала стоит просто понаблюдать. Никакой магической активности там не происходило, и это, честно говоря, настораживает. Когда ты с ним встречался, Малфой?       — М-м…       — Четверг, — ответила Грейнджер. — Малфой рассказал мне об этой встрече сразу же.       — И где она состоялась?       — В кафе недалеко от Министерства. Он якобы пришёл узнать о программе реабилитации.       — Вот оно что, — сказал он и скривил губы. — Вряд ли ему светит даже буклет.       Я коротко пересказал разговор с Тео. Присутствующие выслушали молча, но постоянно переглядывались. Я вдруг ощутил себя на месте Форда — вывернутым наизнанку.       — А напоследок сказал: передай привет подружке и напарнику.       — Он ведь знал, что я в больнице, а Нэнси в отделе не появляется, — гневно выговорил напарник. — Говнюк.       — Форменный псих, — хмыкнул Кларк.       Я даже не взглянул в его сторону, как и Стюарт.       — Зачем ему так подставляться? — задумался Поттер.       — Он будто прощупывал почву, — вставил Долгопупс. Он сощурился, и лицо его отразило беспокойство. — Ты не думал, что он попытается…       — Завербовать меня? Разумеется, думал. А ещё я думаю, что он хотел понять, насколько много мы знаем. Я не дал ему такой возможности.       — Завербовать, — буркнул Поттер. — Ты популярен.       Отчего-то он не стал упоминать Картера прямым текстом, и я был благодарен за это.       — Даже тебе, Поттер, не пожелаю такой популярности.       — Может, ты сделаешь вид, что хочешь перейти на его сторону? — предложил Кларк. — Вы же давние приятели, как я понял.       Я сжал зубы. Тратить время на ругань больше не хочется.       — Вряд ли он поверит после того, о чём мы говорили, — сдержанно ответил я. — Он прекрасно знает, кто я такой, и не поведётся на эту уловку. После нашего разговора точно нет. Тео не идиот.       — Так когда ты в последний раз контактировал с Нэнси? — спросил Поттер.       — Неделю назад. В тот день, когда нашли Тейлора. Я пытался с ней связаться после, но безрезультатно.       Грейнджер пристально на меня посмотрела. Показалось, что она сболтнёт про воскресенье, что я выдал её перед Нэнси. Но она благоразумно промолчала. Я выдохнул. Объясняться ещё и за это было бы выше моих сил.       — А этот Фрэнки… — Уизли нахмурился. — Что он за тип? Способен на такое?       — Посули этому ублюдку денег, и он тебе луну с неба достанет.       — Ты не рассказывал про Фрэнки, — задумчиво проговорила Грейнджер.       — Никому не рассказывал. Не хотел видеть связь там, где её могло не быть. Но раз уж зашло дело, то не упомянуть не могу. Но у меня больше нет о нём никакой информации.       Я мысленно вернулся в свою квартиру, к Кэти. На секунду-другую соблазнился мыслью, что она может помочь. Но сразу отбросил эту идею, вспомнив уродливый шрам, который рассекал её руку. Вдруг представил, что Поттер никогда не предлагал мне помощи. Я бы по сей день обретался в Лютном? И что бы сделал Тео, если бы Фрэнки представил меня как своего приятеля, готового пойти на дело?       Стюарт сбоку зашевелился, достал мобильник. Замер на мгновение, поздно сообразив, видимо, что здесь эти штуки не работают.       — Что-то слабо верится, что Тео в нынешнем положении сунулся бы в Лютный, — сказал Поттер. — Во-первых, каким образом? Во-вторых, это требовало от него больших усилий, чтобы так тупо попасться.       Всё ещё глядя на Стюарта, я цеплялся за ускользающую тревожную мысль, которая непостижимым образом возвращала к Кэти. Они никогда не пересекались, и я не мог придумать ни единой причины, почему вдруг сделали это, пусть даже только в моей голове.       — Ладно, — наконец решил Поттер. — Надо обсудить план действий на основе того, что имеем. Узнаем, что творится у дома Нотта, может, удастся проследить. Будем осторожны. Он пока понятия не имеет, что происходит, но что-то подозревает, раз решил показаться Малфою. Пойдёмте на кухню, там поудобнее будет.       Кларк, Джонс и Долгопупс во главе с Джинни пошли к двери. Форд тоже поднялся, неуверенно посмотрел на Поттера. Тот подал знак Уизли, чтобы он за ним присмотрел. Я, Стюарт и Грейнджер остались, потому как Поттер так выразительно посмотрел на нас троих, что его просьба словно повисла в воздухе. Уизли напоследок обернулся, но Джинни уволокла его за собой.       — Вы трое поступили безответственно, — сказал он, как только дверь закрылась. — Но не могу не признать, что эта информация нам поможет. Пока Тео под Следящими чарами и без палочки, то ничего не сможет сделать. Но я не хочу, чтобы по его указке ещё кто-то погиб. Нам надо понять, как он планирует поступить. Департамент ещё разгребает последствия ограблений, и его чёртов план пока работает. Ещё нужно понять, как он умудряется проворачивать свои дела и не бросаться в глаза.       — Что будет с Фордом? — спросила Грейнджер, подойдя к нашей троице. — Просто поверить не могу, что он так поступил. Я не понимаю, на что он надеялся?       — Надеялся, что идея обвинить Нотта в убийстве нам понравится, — мрачно отозвался Поттер. — Но правда всегда всплывает.       Он сощурился, глядя на меня.       — Я объяснил, почему так поступил. Ты тоже не ангел, Поттер. Вы думали, что это я Тейлора кончил и шпионил в отделе.       — Разбираться будем потом, — объявил он. — Сейчас надо заняться Ноттом. Если он думает, что это сойдёт ему с рук, то у меня для него большой сюрприз. Но я не хочу, Малфой, чтобы ты ещё когда-нибудь проворачивал подобные вещи. И вы двое тоже, ясно?       Голова трещала от боли, но я раз за разом перебирал только что узнанное, сопоставлял с тем, что имел. И в какой-то момент понял, что подсознательно искал оправдание для Нэнси. Неужели в этой хрупкой девушке таилась такая дикая ненависть? Даже страх, что мог толкнуть на убийство? Неужели ради мести она поступилась собственным желанием, которое так ярко горело в ней — стать мракоборцем, помогать людям? Девушка, притащившая с улицы кота, которого пожалела. И о чём она подумала, когда правда об отце открылась? Я был к ней равнодушен, невнимателен к словам. Никогда не считал, что её желания и мысли равноценны моим, всегда гнул свою линию и не хотел, даже не попытался откликнуться на призыв о помощи. Пугающе и до нелепости странно, что равнодушие одного человека может повлечь за собой такие сокрушительные последствия. Смерть Тейлора — несуразное стечение обстоятельств. Что было бы, согласись я помочь, когда помощь эта действительно была нужна?       Вот она, бледная, напуганная, говорит о том, что нашли Тейлора. Может, она раскаялась в том, чему поспособствовала? Смерть всегда выходит за рамки обыденного. Но смерть, оголяющая свою личину совсем рядом, дышащая в спину — жёсткое, неизгладимое потрясение для здорового рассудка. Мольбы, уговоры, рассуждения об отце, даже путанные сны, где Нэнси звала меня — это отпечаталось в мозгу, напоминая, что я слушал, но не слышал, понимал, но не принимал, знал, но отказывался и пальцем пошевелить, потому что считал чьи-то переживания незначительными.       Во время собрания на кухне пришлось отвечать на бесконечные вопросы Поттера, часто повторяющиеся в разных формулировках — то ли от утраты внимательности, то ли в попытке поймать на лжи. После того, как всё закончилось, я не готов был даже на одну минуту оставаться в стенах этого дома. Сознание, бывшее чётким благодаря усилиям, теперь окончательно поплыло. Но пришлось задержаться, чтобы переговорить со Стюартом, рассказать, что придумала Грейнджер, и договориться о завтрашней встрече в Министерстве для разговора с адвокатом. Я видел его внимательный взгляд и думал, что он хочет спросить: «Всё нормально?». Но не спросил. Потому как точно знал, что чуть ли не впервые получит ответ «нет».       Напарник сказал, что его ждёт Лола, и он вернулся в её дом так же, как и оказался здесь — через камин. Уизли — только подумать! — пытался уговорить Грейнджер остаться в доме Поттера ещё немного, но она ответила твёрдым отказом. Развернувшись, кивнула мне, чтобы следовал за ней. Я подчинился, даже не задумавшись. Плевать, что там подумает Поттер, Уизли, Форд и остальные.       «Ты знала, что он трахается с этой Нэнси?»       И его «да неужели?», скользкое и липкое. Лисья морда — проклятая жвачка, которую никак не получается отскрести от подошвы ботинка. Приятно видеть, что Грейнджер в состоянии за себя постоять. Но слова Уизли всё трепались и трепались в мозгу, как старая листовка на ветру. Я ощутил такую жгучую ненависть, что пожалел, до зуда в костях, что не набил ему морду.       — Идём домой, — сказала Грейнджер, когда мы вышли на тёмную улицу.       Я вдохнул преддождевого удушливого воздуха, взглянул на часы — почти одиннадцать. Она взяла меня за руку, не успев сойти со ступенек, и мы трансгрессировали. Я этого не ожидал, и когда оказались на заднем дворе её дома, то ещё чувствовал, как лёгкие выкручивает трансгрессионная волна.       Вид её необжитого пустого дома, словно воронка, засасывал в пучину уныния. Я огляделся и тупо подумал: где все те безделицы, всякие мелочи, которыми женщины обычно обставляют своё жилище? На ум пришло слово — гнездятся. Ответ прост: Грейнджер не собиралась гнездиться, потому как смысла в этом не видела. Эта мысль, глупая и никчёмная, ещё больше испортила настроение, неизменно приводя к не менее пустым размышлениям: на что мы надеялись, затеяв эти отношения.       — Голова кругом, — объявила Грейнджер, шагнув в гостиную.       На полу стоял недопитый бокал вина, рядом — моя пустая бутылка.       — Пиво ещё есть в холодильнике, если хочешь.       Она устало опустилась на диван, скинула обувь. Я прошёл на кухню с нестерпимым желанием выпить, чтобы развеять страх, злость и тоску, которые вдруг вылезли на поверхность и теперь извивались, точно змеи, на дне желудка. Достав из холодильника бутылку пива, ещё немного постоял в темноте кухни, прислушиваясь к самому себе. Представил Нэнси — обнажённой, с гладкой кожей, мягким ореолом тёмных волос, спадающих на плечи. А в следующий момент — её же, но с дырой от пули во лбу, с безжизненным взглядом, с подёрнутыми белёсой плёнкой глазами, совсем как у Софи Палмер. И снова лицо Нэнси, в то мгновение, когда она сообщила о Тейлоре. Тогда я развернулся и ушёл, думая о другом. Какой же разительный контраст составляли Купер и Нэнси. Его взгляд — акулий, безжизненный, пустой, выглядывавший из-под той личины, которую он нацепил. Что творилось в его голове, когда он понял, что Софи Палмер умерла? Раскаяния в нём не было ни грамма.       Не так-то просто убить человека. Словно старый сон — астрономическая башня, старик Дамблдор. Моё задание: убить его. Я понимал, наверное, с самого начала, что не смогу этого сделать, но легко перекладывал ответственность на будущего себя. Словно тот человек не имеет ко мне отношения. Одна гриффиндорка чуть не умерла из-за проклятого ожерелья, а Уизли выпил не предназначенное для него пойло. Шаги обезумевшего от паники человека. Какое же было облегчение, я не отнял человеческой жизни. И действительно радовался, что эти затеи, спонтанные, ужасающие своей неотвратимостью и сумасшествием, провалились. У меня было оправдание хотя бы для самого себя.       Но в то же время, как раскалённые до красна иглы, в мозг впивались образы мёртвых родителей. Чужие люди или они? Но я понимал, даже стоя перед стариком с палочкой в руке, что не убью, не смогу сказать положенных слов, а если и скажу, то ничего не выйдет. Я не хотел его смерти. Понимал, что кому-то, но не ему, придётся принести себя в жертву. В какой-то момент уже не получалось отогнать стыдливую гадкую мысль: пусть бы Лорд покончил с матерью и отцом, пусть бы решил за меня, пусть бы это произошло где-то там, за пределами понимания. Скорбь стала бы одновременно и кошмаром, и несмываемым чувством вины, и облегчением.       Эти мысли вводили в ступор. Ещё шаг — и обрыв, ещё шаг — и мрак наступит. Ни жизнь, ни я сам, ничто не станет прежним, а так хотелось зацепиться за надежду, что всё ещё наладится. Я искал поводы, тянул время. Постоянно на что-то надеялся, на какое-то чудо, что всё решится само собой, и даже попытки починить Исчезательный шкаф держались на этой мысли: пусть что-то случится. Пусть это будут чужие руки, не мои. Не моим будет и груз ответственности.       Руки задрожали, и я отставил бутылку, чтобы не выронить её. Окружающая темнота сгустилась. Я различал силуэты стола, стульев, каких-то совершенно обычных вещей, но они казались ненастоящими, незнакомыми. В ожидании чего-то неизведанного и жуткого всё привычное выглядит иначе. А именно оно сейчас и наступило — ожидание.       — Драко?       В дверном проёме, светлом прямоугольнике на фоне стены, появилась фигура Грейнджер.       — М?       — Ты чего тут, в темноте?       Грейнджер не стала включать свет. Когда приблизилась, я различил в её руке пустой бокал. Она поставила его рядом с бутылкой. И ощутил касание её пальцев на руке. Перехватил их и крепко сжал, словно то была спасительная ниточка. Мир вокруг стал обретать привычные черты. Мне хотелось закричать: Грейнджер, пожалуйста, не отпускай. Но это так и осталось бесплотными мыслями, как и невысказанное признание.       — Просто задумался, — ответил я, почувствовав, что сердце успокаивается.       Она провела рукой по моей щеке, и я прикрыл глаза. Кончики её пальцев — будто наэлектризованные.       — Понимаю.       Позже, когда мы лежали в темноте спальни — каждый со своей стороны кровати, так и не коснувшись друг друга, — я ощущал, что между нами выстроилась стена. Будто мы вернулись на годы, в школу, и снова между нами непреодолимая толща непонимания и непринятия. Я снова тот подросток, на которого легла непосильная ноша. Она — та самая девчонка, что, несмотря на возраст, должна противостоять силам, которые ей не по зубам. Это навеяно воспоминаниями о Дамблдоре. Но не получалось отделаться от чувства, будто она вдруг вспомнила, что Драко Малфой совсем не тот человек, которого она теперь знает, и никогда им не был и не станет. Сплошное притворство.       Она лежала на спине и глядела в потолок.       — О чём ты думаешь?       Услышав это, она повернулась на бок, ко мне лицом, и подтянула к груди колени.       — Думаю? Хм… На что способны люди. Чтобы… защитить своих близких.       — Полагаешь, что Форд так поступил из-за страха за неё?       — Это одна из причин.       — По-моему, он просто боялся за свою шкуру.       — А кто из нас не боится?       Я не видел её лица, и это одновременно и радовало, и пугало. Она полыхала гневом в доме Поттера, но теперь что-то изменилось.       — Я думаю о твоих словах, — вновь заговорила Грейнджер. — Иногда мы поступаем плохо, но с благими намерениями.       Я удивился тому, как хорошо она помнит сказанное мною. И тому, что она не упомянула, что это были слова матери, а ведь не могла не помнить. Мне хотелось сказать ей «спасибо» за проявление такого такта, но вместо этого спросил:       — Ты его оправдываешь?       А про себя подумал: конечно, оправдывает. Как и меня. Она всегда так поступает.       — Я пытаюсь понять, — поправила она. — Форд не плохой человек. Он был отличным мракоборцем в своё время. Его не назначили бы начальником отдела, если бы он не подходил на эту роль. Иногда обстоятельства вынуждают нас совершать ужасные вещи, но… Знаешь, судить со стороны легко, так ведь? Но не получается мыслить шире, когда на кону стоят твои близкие. Я стёрла родителям память и бросила их на десять лет, чтобы защитить. Я делала многие вещи, о которых теперь жалею, но этого никогда не смогу себе простить.       — Я трижды чуть не стал убийцей.       Я впервые произнёс это вслух. Даже на суде не довелось высказать эту истину именно так. Но теперь сказал, и слова повисли в пульсирующей темноте спальни.       — Да, — ответила она. — Ты победил.       Я невесело усмехнулся. Такой вот грубый, казалось бы, не к месту юмор — обыденность среди тех, кто по долгу службы или из-за превратностей судьбы раз за разом сталкивается со смертью и горем. А как иначе? Иначе можно сойти с ума.       Как-то раз, во времена учёбы, вышедший в отставку мракоборец собрал нас всех перед собой, чтобы поведать очередную байку. Шла первая магическая война, и во время обыкновенной разведывательной вылазки он и ещё двое парней неожиданно схватились с Пожирателями. Их было гораздо больше. Его сослуживцу оторвало заклятьем ноги. Израненные, но живые, они сумели трансгрессировать, прихватив с собой и того, который остался без ног. Только тогда, лёжа в грязи, они поняли, что он умер. Может, сердце остановилось от болевого шока, может — просто истёк кровью. И тогда приятель нашего наставника сказал: «Кабы не умер бедолага Джимми, так здорово бы сэкономил на ботинках». Я никогда не забуду, как он ржал над отточенной временем шуткой.       — Мне жаль, — сказал я, нуждаясь в её неравнодушии.       — Я знаю. Мне тоже.       Мысли кружились, толкались, спорили. По её тону нельзя было сказать, что именно она подумала, произнося это.       — Я решила… Когда всё закончится, полечу к родителям и верну им память.       — Это хорошо.       Я представил стопку билетов, хоть никогда её и не видел. Сдержит ли она обещание в этот раз?       Глаза болели, но мозг отказывался отключаться. А Грейнджер и вовсе провела бессонную ночь. Но её глаза открыты — я видел это, потому что она снова перевернулась на спину, и слабый свет уличного фонаря очертил её профиль.       Я подумал о матери, с ужасом вспомнив слова Блейза: вдруг она захочет вернуться? Последние наши годы, омрачённые судами и непониманием, навевали дикую тоску по детству, когда было чёрное и белое, хорошее и плохое. Я хотел вернуть эти чувства, предпочитая делать вид, что ничего не произошло. Мать же, наоборот, подстраивалась и искала выходы, и в конце концов нашла один приемлемый — уехать. Мне побег казался слабостью, которую я не мог себе позволить. Столкновение этих противоположностей стало поводом для последнего, самого жгучего скандала.       Надеялся ли отец, закрытый ныне в Азкабане, что я буду навещать его? Возможно, он действительно хотел встречи. Но я не желал видеть его таким, будто отрицание действительности что-то меняло. Вот он, перед глазами, обнимает за плечи смеющуюся мать. Я никогда не замечал, чтобы они проявляли чувства на глазах посторонних, это всегда принадлежало только им. Но в стенах дома, ещё не отравленного ядом Лорда, они превращались в самых обычных людей, которые смеялись, шутили и обнимались. И даже после, когда настал мрак, можно было заметить, как они украдкой сплетают пальцы, не глядя друг на друга.       Я нашарил под одеялом руку Грейнджер. Её пальцы, тёплые, дрогнули, но тут же стали податливыми и переплелись с моими. Я понял, что она успела уснуть, а это прикосновение разбудило её. В тишине послышалось приглушённое «что»?       — Ничего. Спи.       Я придвинулся ближе, чтобы обнять её. Поддавшись приливу сентиментальности, поцеловал её в макушку и прижал к себе. Она никак не отреагировала. Похоже, снова отключилась.