Лоскутное полотно

Серебристый лунный свет залил Степь, придавая пейзажу какой-то особо мистический оттенок. Фигура человека, возвышавшаяся среди трав, отбрасывала длинную черную тень. Бледные лучи играли на его светлых волосах, создавая иллюзию ореола. Человек улыбался, подняв руки к холодному, усыпанному звездами небу. Осенью выходить из земли легко и приятно. Весной ощущение совсем иное, приходится проталкиваться через едва оттаявшую, обманчиво мягкую на землю. Когда приходит пора сбора урожая, почва вся разрыхлена многочисленными корнями, и пробираться сквозь нее – одно удовольствие. Сухие комья осыпаются с одежды вместе с листьями твири, не оставляя следов. Давно, очень давно Сшивающий не поднимался на поверхность, прячась в недрах земли, подобно долго зреющему семени. И вот теперь росток проклюнулся, потянулся вверх и покинул свою тесную темницу. Он снова мог видеть звезды. Мог видеть луну. Он сможет встретить рассвет, когда двинется в путь, и лучи солнца, пусть не такие горячие, как летом, приятно согреют кожу. Город, позвавший его, был сейчас точкой на горизонте, невидимой в ночной темноте. Дух знал, что увидит его очертания, как только встанет солнце. И что долго стоять здесь ему нельзя – дело чрезвычайно важности ждало его, забытого спящего, погребенного в утробе Бодхо. Мать вытолкнула его из своего чрева, позволила опять родиться на свет не просто так. Его крепкие руки наливались прежней силой, щипавшей кончики пальцев, подушечки которых готовы были прясть из невидимой пряжи новые золотые нити. Чёрное проклятье, отравлявшее его существование столетиями, отступит перед Любовью. А что с ней ему предстоит идти рука об руку, Сшивающий не сомневался. Только Любовь, Надежда и Вера, три извечные сестры, могли победить зло, которое также приближалось к городу из Степи. Дух знал, что эта мрачная тень успеет раньше его. Не ему было тягаться в скорости с той, что уже довольно насытилась кровью, чтобы породить полчища мерзких детей. Совсем скоро она разродится. Как только доберется до человеческого жилья, как только найдет новых теплых людей, чтобы сразу же заполнить опустевший живот. Сшивающий не собирался приходить к людям, как сын Степи. Линии Земли говорили с ним, рассказали всю правду о тех, кто покоился на спине Горхона. Встревоженные предчувствием чего-то, что им уловить не дано, они прогонят прочь от себя всякого сына или дочь Бодхо. Крови многих невинных предстояло пролиться на землю, и дух загодя скорбел по тем, к кому не успеет. Его долг – спасти тех, кого коснутся его руки. Сквозь ткань своего одеяния он чувствовал жар золотого мотка. Тех жалких остатков с прежних дней, которые ему удалось сохранить. К ним придётся относиться бережно, доверие искаженных людей не завоевать за один день. А без их веры моток никогда не пополнится. Раз он хочет представиться человеком, Сшивающему необходимо было выбрать себе имя. У него их было много, кроме его собственного. В каждый его приход люди назвали его иначе. Бывало и так, что он приходил и уходил под именем Шабнак. Но случалось также, что люди давали ему простое, человеческое имя – и признавали его под ним. Опустив руки, Сшивающий сделал первый, неуверенный шаг сквозь заросли трав. Какое имя ему подойдет на этот раз, из всех, что он слышал? Первыми на ум приходили долгие таглуры, известные, крепко засевшие в Земле родовые ветви. Лениво перебирая в памяти имена их сыновей, дух шагнул дальше, постепенно входя в ритм, как ребенок, только привыкающий ходить. Слишком давно он не ощущал земли под ногами, а не вокруг себя. Исидор. Зоран. Златомир. Яков. Даниил. С каждым новым именем шаги давались ему все легче, словно сами воспоминания наполняли его жизненной силой. Вскоре он уже бодро и стремительно шагал вперед, к своей цели. Луна уже опустилась, горизонт медленно и неохотно светлел. «Артемий. Артемий – хорошее имя,» – подумалось Сшивающему, ноги которого хлестали гибкие стебли недозрелой твири. – «Емкое такое… и теплое. И сильное. Да, так и назовусь. Артемий.» Впереди было еще много дней пути. Много и мало, кому как посмотреть, кому как сказать. Для города, к которому он шел, неделя пролетит незаметно. Для одинокого путника она покажется вечностью. Как хорошо, что у него есть предостаточно мыслей, чтобы как следует их обдумать.