Детские игры

      Первое, что видит Чуя приходя в себя — белый потолок медицинского блока в штабе Портовой Мафии. Яркий свет ламп слепит воспаленные красные глаза подростка, Накахара хочет стереть непрошеные слезы, но рука отзывается острой болью. Капельница. Хотя Чуя все еще чувствовал себя совершенно разбитым и слабым, жгучая боль терзавшая каждую клеточку, ушла. Сказывается действие обезболивающих.       Рыжий подросток поворачивает голову и слабо улыбается, сталкиваясь взглядом с лукавыми карими глазами Осаму. Сил хватает только на то, чтобы коснуться друг друга кончиками пальцев, осторожно сплетая их. И снова провалиться в небытие…       Следующий раз рыжий подросток просыпается посреди ночи, чувствуя, как его шею согревают теплым и влажным дыханием. Наглая скумбрия все-таки просочилась на его кровать, и сейчас довольно обнимает его словно плюшевую игрушку.       — Отлипни, мумия! Жарко! — недовольно фыркает рыжий подросток. Чуя рад, что Дазай не видит как краснеют кончики его ушей.       Осаму же устраивается поудобнее, прижимаясь еще ближе к спине своего рыжего друга. Чуя даже под пытками бы никогда не признался, что ему не хватало именно этого всю последнюю неделю. Как же он скучал по этой наглой перебинтованной мумии! Несколько минут они лежат так в полной тишине.       — Эй, Осаму, как ты вообще узнал, что сможешь остановить меня? — тихо спрашивает Чуя, стараясь скрыть волнение в голосе. — Ты же мог погибнуть, придурок!       — Я не знал, — тихо смеется Дазай. — Что моя аннулирующая способность с тобой сработает. Но попробовать стоило. Даже если бы мы с тобой погибли вместе, я все равно был бы счастлив. Это был бы идеальный способ самоубийства.       — Идиот, — тихо шипит Чуя. — Какой же ты всё-таки идиот.       Следующие пять дней Дазай бессовестно пользовался своим статусом больного, всячески избегая своих обязанностей и не отлипая от рыжего друга ни на минуту. Как только дьявольский вундеркинд увидел, что Чуя чувствует себя лучше, и его здоровью ничего не угрожает, он принялся доставать своего маленького друга с удвоенным энтузиазмом. Осаму безумно скучал по Чуе и теперь явно собирался наверстать упущенное. И вот теперь Накахара мог лицезреть невероятную трансформацию суицидального и обычно апатичного подростка в комок бурной кипящей энергии. Правда, такое шоу было доступно только Чуе. Осаму хаотично носится по палате, веселый и порой раздражающий бред, всячески привлекая внимание своего друга.       Но стоило доставучей мумии услышать в коридоре шаги своего наставника. И как только этот паршивец научился вычислять Мори-сана по звуку шагов? Дазай сразу же падал на кровать, изображая померанца. Стоило боссу войти в палату, как Осаму со страдальческим лицом начинал надрывно кашлять, а после жаловаться на терзающую его по ночам несуществующую температуру. Чуя лишь закатывал глаза к потолку, в очередной раз поражаясь способности скумбрии так виртуозно врать. Мори Огай лишь понимающе хмыкал, а после, задав еще несколько вопросов и осмотрев Чую, молча уходил, любезно разрешая Дазаю остаться в медицинском блоке. Мори старательно делал вид, что опытный врач повелся на эту маленькую хитрость. Внезапно открывшийся актерский талант воспитанника Огая явно забавлял.       Накахара радости и умиления босса не понимал и уж точно не разделял. К концу третьего дня Чуя готов был лично заклеить скотчем рот излишне болтливой и наглой скумбрии. К концу четвертого — окна начали внезапно вибрировать, а предметы опасно летали по палате, стараясь вырубить невыносимый объект. Дазая такая перспектива ничуть не смущала, скорее наоборот — еще больше разжигала природное любопытство неугомонного подростка. Похоже, вновь обретенная способность рыжего друга приводила Осаму в неописуемый восторг. Управление Гравитацией позволило юному эсперу манипулировать гравитационным полем, а также менять массу и плотность объектов находящихся с ним в контакте и управлять ими по своему усмотрению. Порча являлась высшей и истинной формой способности Накахары, когда Арахабаки полностью брал контроль над телом и разумом своего носителя. Порча обладала огромной разрушительной силой, и, к сожалению, ее действие могло уничтожить хрупкое тело рыжего омеги, если не аннулировать ее вовремя.       Осаму сразу понял, что взять под контроль столь опасную и необузданную силу Чуя не сможет. А позже воспитанник босса лишь убедился в верности своей догадки. К сожалению, прогнозы дьявольского вундеркинда всегда сбывались. Управление Гравитацией не наносило урон разуму и телу носителя, и было полностью подконтрольно его воле. К тому же была менее энергозатратна. Правда, Чуя еще не научился удерживать предметы хотя бы сколько-то продолжительное время. Способность была еще недостаточно устойчива и проявлялась произвольно в минуты сильного волнения или раздражения. Гнев также вызывал бурные вспышки способности. Чуя с рождения был наделен взрывным характером. А вкупе с мельтешащим все время раздражителем и нестабильной способностью это давало поистине взрывоопасный эффект. Осаму быстро овладел крайне необходимой для выживания способностью ловко уворачиваться от летящих в голову предметов разного размера и массы. И уже на пятый день стремительно улепетывал по коридору от разъяренного Накахары, задорно смеясь.       И чего это этот коротышка так разозлился? Осаму всего лишь подлез под бок к Чуе, когда его рыжий друг решил немного вздремнуть. Интересно, что ему снится, думал Осаму с любопытством рассматривая, как Чуя забавно хмурится во сне, неосознанно активируя Смутную Печаль. Дазай с нескрываемым восторгом наблюдал, как ножки кровати оторвались от пола и она начала медленно парить в воздухе. Суицидальный подросток, затаив дыхание, дождался, пока кровать воспарила к белому потоку и тихонько обнял вспыльчивого друга, коварно обнуляя способность.       — А ну стоять, мумия недоделанная! — яростно кричит Накахара, преследуя улепетывающего паршивца.       — Ну, Чуя, ну прости, — наглая скумбрия задыхается от смеха, сгибаясь почти пополам. — Я просто не мог удержаться. И вообще, я, знаешь ли, высоты боюсь.       — Ну все Дазай, пощады не жди! — торжествующе кричит Чуя, почти хватая Осаму за рукав. Но в последний момент из-за угла появляется Мори Огай, и хитрый подросток сразу же юркает за спину наставника и показывает язык разгневанному другу.       Босс Портовой Мафии лишь удивленно поднимает бровь, наблюдая столь непривычную картину. Он еще никогда не видел своего воспитанника настолько живым и бодрым. Обычно апатичный и безразличный ко всему подросток, оживлялся только при чтении энциклопедии опасных ядов, или планируя испробовать очередной интересный способ суицида. Рядом с Чуей он превращался в кипучий комок неконтролируемой, бурлящей энергии, носится по коридору с горящими от радости глазами. Словом, вел себя как обычный, нормальный ребенок. Чуя-кун определенно положительно на него влияет, отмечает про себя альфа.       — Простите, Мори-сан, этого больше не повторится, — рыжий подросток виновато смотрит в пол — он только что едва не врезался в босса, да еще и предстал перед ним в столь неподобающем виде. Носится как угорелый в больничной рубашке по коридорам портовой мафии еще и орет как придурок. Накахара готов от стыда сквозь землю провалиться. Чего не скажешь о Дазае, который, казалось, искренне наслаждается ситуацией.       — Я рад что тебе уже лучше, Чуя-кун, — лукаво улыбается Огай. — А вот этого оболтуса я заберу.       Дазай обиженно сопит, бросая на наставника убийственные взгляды.       — Пойдем, Дазай-кун, ты и так всю неделю от работы отлынивал, — весело смеётся босс.       К концу недели Чуя наконец выписывают из медицинского блока. А еще через пару дней рыжему подростку наконец разрешают приступить к тренировкам. Накахара рвется наверстать упущенное и продемонстрировать, что может быть полезен мафии и оправдать возложенное доверие. Он тренируется на занятиях старика Хироцу с удвоенным усердием и энтузиазмом. Параллельно Осаму тренирует Чую управлять обретенной способностью и эффективно использовать ее на поле боя. Поначалу рыжему подростку трудно использовать Управление Гравитацией продолжительное время и вызывать ее по своей воле, но рядом с бесящим раздражителем способность проявляется сама, демонстрируя все новые неожиданные грани. Оказывается, Чуя может легко ходить по стенам и потолку. Правда, поначалу у рыжего подростка слегка кружилась голова, и было страшно сорваться с высоты, но Накахара быстро смог побороть свой страх.       — Теперь ты будешь жить со мной! Здорово, правда? — наглая мумия буквально светилась от счастья.       — Да не особо, — недовольно фырчит Чуя, скрывая улыбку.       — Ого! — после приюта квартира в штабе портовой мафии кажется просто огромной: просторная комната с двумя футонами, отдельной ванной и туалетом и уютной маленькой кухней сразу пришлись по душе юному эсперу. Но больше всего Чую поражает огромное панорамное окно, открывающее потрясающий вид на ночную Йокогаму. Чуя сразу же забирается на подоконник с ногами, любуясь ночным звездным небом и миллиардами светящихся огней.       — Нравится? — Осаму подбирается незаметно обнимая со спины рыжего подростка и кладет голову ему на плечо.       — Очень, — тихо отзывается Накахара, восторженно глядя в окно. У него такое чувство, что он именно там, где должен быть. Его место здесь, рядом с Осаму. Что за странные мысли? Чуя слегка краснеет, отвешивая себе мысленно подзатыльник.       По ночам, когда Чуя буквально падает без сил после изнурительной тренировки, Осаму все также незаметно просачивается на его футон. Разумеется, он делает это лишь на случай, если Чуя во сне случайно использует порчу, чтобы не дать своему другу разнести весь штаб. Юный эспер даже делает вид, что верит. И все-таки действия друга, несмотря на определенную логику, не перестают быть менее смущающими. Но как ни крути, Чуя безмятежно спит, чувствуя горячее дыхание на своей шее. Рядом с Осаму изматывающие кошмары и тревога отступают прочь.       Когда Осаму видит, как Чуя преклоняет колено перед боссом и произносит клятву верности с самым серьезным и искренним лицом, Дазай впервые чувствует ядовитые уколы ревности.       — Добро пожаловать в Семью, Чуя-кун, — Мори ласково улыбается рыжему подростку, а после дарит ему странную шляпу. Памятный подарок о вступлении в ряды организации. Самому Осаму достался черный плащ. Щуплый подросток буквально тонул в нем, но чувствовал себя невероятно взрослым. Правда, сейчас подарок наставника не вызывал былого восторга и трепета. В отличии от своего рыжего друга Дазай прекрасно видел все маски Мори Огая. Чуя еще отличался детской наивностью и искренностью, и принимал слова босса за чистую монету. А Мори легко играл на чувствах одинокого подростка, создавая иллюзию искренней заботы, прозрачно обещая дать семью, которой он был с рождения лишен.       Дазаю внезапно стало попросту противно наблюдать за игрой дьявола Портовой Мафии. А еще в этот момент Осаму искренне сожалел, что сам не является боссом. Это несправедливо! Ведь именно он привел Чую в организацию. Чуя только его. Это ему он должен клясться в верности, ему, а не старику Огаю!       — Когда-нибудь я обязательно стану боссом Портовой Мафии! А Чуя будет моей правой рукой. Даже если мне для этого придется убить Мори, — решил для себя суицидальный подросток.       Стрёмная шляпа приводит Чую в восторг, и он почти не расстается с ней, несмотря на все попытки Осаму изничтожить ни в чём не повинный предмет гардероба.       — Скумбрия, ты что меня к шляпе ревнуешь, что ли?! — неверяще выдает рыжий подросток. — Она же не живая!       — Вовсе нет. Просто она выглядит действительно стремной! — взвивается Осаму, игнорируя смех своего друга. А вечером дарит ему черный кожаный чокер.       — Что это? — хмурится Чуя, открывая красную маленькую коробочку и рассматривая в руках странный подарок. — На собачий ошейник похоже.       — Это чокер! Очень модная вещь, между прочим, — возмущённо фырчит Осаму.       — Правда?       — Если не нравится можешь его выбросить.       — Нет, мне нравится! — торопливо говорит Чуя, отнимая у Дазая украшение, которое тот от досады собирался выбросить в окно. А потом порывисто обнимает своего друга.       — Спасибо, Осаму — тихо шепчет Чуя, крепко сжимая Дазая своими теплыми руками. — За всё.       В его груди зарождается странное щемящее тепло. Ему хочется стоять так вечно и никуда не отпускать это раздражающее недоразумение в бинтах. Если бы Чую спросили, что он чувствует к Дазаю, он не смог бы объяснить. Просто Осаму был необходим ему как воздух. Осаму был нужен ему, невыразимо нужен.       — Сегодня Мори-сан сказал, что мы будем напарниками, — доверительно сообщает Осаму, нехотя отстраняясь от своего рыжего друга. Дазай хитро щурит глаза цвета виски, замечая слабый румянец на бледных щеках Накахары.       — Я думаю, это судьба, Чуя, — самодовольно заявляет суицидальный подросток.       — Ни фига подобного, — смущенно фырчит рыжий омега.       — Даже наши способности идеально дополняют друг друга. Мой дар словно создан специально, чтобы работать с твоим! — радостно вещает Осаму.       — Захлопнись уже. И хватит всякий бред нести! — Чуя отвешивает суицидальному другу легкий подзатыльник и отворачивается, скрывая счастливую улыбку.