Заклятие безмерного ужаса

Дом Маэглина был по-прежнему пуст, в его распоряжении целиком и полностью, но он снова затворился в спальне, словно лишь там мог найти спасение. Только вот именно там никакого спасения не было и в помине. В темноте, тишине и одиночестве глухих предрассветных часов Маэглин еще явственнее ощущал на себе взгляд Моргота. И памятью возвращался в Ангбанд. И слышал, как гремит в ушах вражий голос. "Идриль и Гондолин, жизнь и свобода. Или муки, вечные муки, без надежды на избавление. Подумай сам. Подумай". Да уж. Надо было подумать. Подумать о том, что Моргот - Враг, господин лжи и оков. И конечно, он никогда, никогда не отпустит Маэглина. Не позволит ему ускользнуть от мучений. Этот выбор не был на самом деле выбором. Разница только в том, знает Моргот, где Гондолин, или нет. И теперь он знает. Знает именно потому, что Маэглин сказал ему. "Где Гондолин? Говори!" "Ты скажешь мне, где Гондолин?" Какая алчность звучала в голосе Моргота каждый раз, когда он произносил имя сокрытого города. Какое нетерпение! Какая... мука? В то время Маэглин не понимал этого, слишком занятый своим собственным ужасным положением. Но теперь явственно слышал эти ноты в голосе Врага. Моргот так жаждал знать, где Гондолин, что его желание само по себе причиняло ему боль. Особенно когда вожделенное знание было уже так близко, но не давалось в руки. Выходит, Маэглин тогда имел, в каком-то смысле, столько же власти мучить Моргота, сколько Моргот имел власти мучить Маэглина. Выходит, они были там, в тронном зале Ангбанда, на равных: беспомощный, связанный по рукам и ногам, поставленный на колени пленник и падший вала, способный причинять страдания одним взглядом. Они были на равных. Но Маэглин сказал "да". И этим сам растоптал себя и возвысил Моргота. Теперь у него не было над Врагом никакой власти, у Врага же была вся власть над ним. Вся власть. Навсегда. Но у Врага не было власти над Тургоном. Если сказать Тургону правду... То что? Что предпримет Тургон? Неизвестно. Чего он точно не станет делать, так это сидеть сложа руки, дожидаясь, пока Моргот соберет достаточно большую армию, чтобы разорить его город и перебить его народ. Но что? Что он может сделать? Не победит же Моргота, в самом деле? Это ему не под силу... Это не под силу никому. Теперь Маэглин точно знает, он ведь видел Моргота и говорил с ним. Зачем открывать правду, раз толку все равно не выйдет? Зачем рисковать? Ведь Моргот узнает. Узнает... "Куда бы ты ни пошел, что бы ни сделал — я увижу это. Что бы ты ни сказал — я услышу это..." И что тогда? "...окажешься здесь, быстрее, чем можешь представить, и участь твоя будет страшнее..." Моргот заберет его обратно в Ангбанд. Как? Когда? После того, как захватит Гондолин. Нет, Моргот может забрать Маэглина в Ангбанд даже раньше... Гораздо раньше... Сразу. Летучая мышь ведь принесла сюда Маэглина, она может и унести его обратно! Когда угодно. Путь ей известен. Потому что Маэглин сказал Морготу, где Гондолин! Но орлы! Орлы Манвэ охраняют долину. Они не позволят! Если заметят. Если успеют... У Гондолина большая армия. В ней немало искусных лучников. Которые очень не любят летучих мышей... по крайней мере, тех летучих мышей, что служат Морготу. Но что если и лучники не успеют? Или не захотят утруждать себя ради Маэглина? Ведь они тоже узнают, что он сказал Морготу, где Гондолин. И не станут защищать его. Или станут, если им велит Тургон. А если не велит? Быть может, Тургон решит, что возвращение к Морготу — как раз то, чего заслуживает Маэглин? Тогда Маэглина ничто не спасет. Но Тургон никогда не примет такого решения. Он добр и великодушен. Как эльда и как король. Но это до сих пор... А что будет, когда он узнает, что Маэглин сказал Морготу, где Гондолин? Не будет ли он тогда достаточно разъярен, чтобы... Нет. Конечно, нет... Как бы ни был велик гнев Тургона, он никогда не отдаст Маэглина Морготу. В худшем случае, Маэглина казнят. И все для него закончится. Он отправится в Чертоги Мандоса. Это будет, вероятно, облегчением, после всего... Если Маэглин отправится в Чертоги Мандоса. А если Моргот заставит его вернуться в Ангбанд? "…попытаешься умереть без моего на то позволения, я и это расценю, как попытку помешать". Но если Тургон казнит Маэглина за предательство, нельзя же считать, что сам Маэглин так решил? Это несправедливо. Но кто ждет справедливости от Моргота? От Моргота можно ждать только истязаний. "...приползешь, умолять станешь сделать с тобой все, что я пожелаю..." Вконец измученный воспоминаниями, размышлениями и ужасом, а кроме того, холодом и жаром, которые не оставляли его ни на мгновение, Маэглин свернулся клубком на полу. Из горла его по временам вырывались то рыдания, то горестный вой раненого зверя... но он не замечал этого. Если бы кто-нибудь сейчас мог услышать его или, тем более, увидеть, не осталось бы никаких сомнений, что с Маэглином что-то не так. Что-то очень-очень сильно не так, как следует. Но дом был пуст, а его стены слишком надежны, чтобы хоть намек на творившееся с Маэглином донесся наружу.