Заклятие безмерного ужаса

Маэглин пролежал так до рассвета. Рыдания его сменились всхлипами, вой — стонами, по мере того как его покидали остатки сил. Но он не замечал и этого. Не осознавал, что творится с ним и вокруг него. Существовали только боль, ужас и одиночество... и Маэглин — беззащитный и беспомощный перед ними. Лишь когда в комнату заглянули первые лучи Анора, разум его прояснился. Так что Маэглин очень отчетливо понял, что еще одной такой ночи не перенесет. Ни за что на свете. Значит, надо все-таки рассказать обо всем Тургону. А дальше будь, что будет. От этого решения Маэглину сразу стало лучше. Спокойнее. Даже дышать сделалось вольнее. Маэглин поднялся с пола и присел на постель. Только на несколько минут. А потом он встанет, приведет себя в порядок и отправится к Тургону. Незачем дольше откладывать... С этой мыслью Маэглин закрыл глаза. А когда открыл их снова, солнце было уже почти в зените. Обычно в такое время Маэглин не просыпался, а давно уже работал... Впрочем, когда работал, он вовсе не думал о времени. Зато сейчас не мог думать о работе. Для радости, которую она раньше ему доставляла, в его измученной душе просто не оставалось места. И ни для чего иного. После ужасной ночи душевные его силы истощились намного больше, чем физические. Маэглину хотелось только одного — снова заснуть. И спать, пока может. Но он все же заставил себя подняться. А потом и привел себя в порядок, точно как собирался. Расчесывая волосы, удивился, что они остаются черными, как смоль. А он-то не сразу решился взглянуть в зеркало, ожидая, что сегодняшняя ночь оставила на нем какой-то видимый след. А впрочем, какая разница? Остался след, не осталось следа... он скоро все расскажет Тургону, и скрывать будет уже нечего, притворяться, что все как прежде, незачем. И тогда... кто знает, что тогда. Но несомненно, что и после этого дня настанет ночь, и если она окажется такой же... Нет. Это было бы невыносимо. Надо рассказать все Тургону. Надо. Сейчас, пока еще день. Тогда ночью Маэглин не останется один на один со всем этим. Больше не останется. Подгоняя себя такими мыслями, Маэглин вышел из дому. Каждый шаг давался с огромным трудом. Как... как в Ангбанде, когда его вели к трону Моргота. Только сейчас не было веревок, за которые Маэглина тащили бы. Не было врагов, не спускавших с него глаз... И Тургон не был Морготом. И даже сравнивать их чудовищно... От всего этого идти Маэглину было вовсе не легче. Наоборот. Ведь никто не может его заставить. Никто даже не поймет, что Маэглин делает не то, что следовало бы, если он сейчас пойдет не к Тургону, а куда угодно еще... Никто не спросит, почему он до сих пор не... Никто не вынудит его рассказать, если он сам не решится. А он... Он уже решился. Или нет? Решился. Потому что ночь настанет снова... Трудно поверить это в такой яркий золотисто-огненный полдень. Но ночь настанет снова. Ночь всегда настает после дня. "Ночь настанет снова..." Кто это говорил? Когда? Или не ночь... а что? Кто и когда это сказал? Мысли путались, сознание ускользало. Маэглин шел к Тургону. По крайней мере, к королевскому дворцу. Медленно, чуть только не останавливаясь. И с каждым шагом взгляд Моргота обжигал его все сильнее. А на рассвете это почти не чувствовалось, и потом, когда Маэглин проснулся... Но теперь ненавистное ощущение вернулось с лихвой. Выйдя на Главную площадь — прямо перед дворцом Тургона — Маэглин тяжело привалился к стене. Он отдохнет тут — немного — и пойдет дальше. Теперь уже недалеко... Совсем не далеко. И не долго... Он пойдет... пойдет... Думая об этом, Маэглин скользил рассеянным взглядом по площади. И вдруг увидел. Увидел... Идриль была удивительной девушкой. Не похожей ни на какую другую. Где бы она не появилась, весь свет — солнечный, лунный, звездный или просто огонь свечей и очага — любой свет, казалось, устремлялся к ней, а потом откатывался от нее усиленный многократно. Словно она не одна из эльдалиэ, а некий волшебный камень. Так считал не только Маэглин. Энердиль и другие камнеделы Гондолина тоже подмечали такое свойство принцессы. Это даже вдохновило их на какие-то грандиозные замыслы, которые, правда, насколько знал Маэглин, ничем особенным не увенчались. Но Маэглину дела не было до их неудач. Его волновала только Идриль... Ее свет. На нее он мог бы смотреть бесконечно. Он хотел смотреть на нее бесконечно! Хотел, чтобы ее лучи грели и ласкали его... его одного! Всегда. Всегда Маэглин хотел этого. С тех пор как впервые ее увидел. А теперь, когда нутро его так заледенело, когда темнота так истерзала его, Маэглин еще больше жаждал Идриль. Нуждался в ней неодолимо. А потому глаз не мог от нее отвести. В полдень на белокаменной площади как она сияла... как сияла! Так, что со стороны казалось, будто две фигуры рядом с ней сияют тоже. Но этого, конечно, не могло быть... Туор... Эарендиль... Они всего лишь люди. Что люди даже знают о свете? Они не могут и не должны сиять. Они не должны быть рядом с Идриль. Она, очевидно, думала иначе. Ее правая рука крепко сжимала левую руку Эарендиля. А правую руку Эарендиля сжимала левая рука Туора. И все втроем они шли куда-то. По крайней мере, шли Идриль и Туор, а Эарендиль то и дело подгибал ноги и повисал в воздухе, чуть раскачиваясь и от этого смеясь. Ни Идриль, ни Туора это нисколько не беспокоило, они не велели ему прекратить, даже наоборот, раскачивали сильнее... но не настолько сильно, чтобы его руки могли выскользнуть из их. И он смеялся громче... Так что эльдар на площади оборачивались к нему и улыбались. Маэглину не хотелось улыбаться. Не хотелось видеть их так. Вместе. Но заставить себя отвернуться он не мог. А потому смотрел. Смотрел и смотрел. Как раскачивался и смеялся Эарендиль, как негромко переговаривались о чем-то над головой мальчика Идриль и Туор. При этом Идриль чуть наклонялась к человеку. Словно хотела придвинуться к нему еще ближе, чем сейчас. И придвинулась бы, если бы не Эарендиль... только ради ребенка она готова была терпеть это неудобство, такое явное для всех, кто на нее смотрел. Маэглин не хотел этого видеть. Не хотел. Не хотел. Не хотел! Он мог бы закрыть глаза. Но тогда он не перестал бы видеть и Идриль. А он хотел видеть Идриль. Ему нужно, необходимо было видеть Идриль! Она ничего не знала об этом. Еще чуть-чуть, и Идриль должна была скрыться из виду, уйдя с площади в компании своих столь неподходящих спутников. Если б можно было остановить ее! Вернуть одним взглядом! Маэглин бы непременно так и сделал. Но это было не в его власти. И даже если Идриль почувствовала взгляд Маэглина, она ничем не показала этого. Просто ушла своей дорогой. А Маэглин остался. Он еще долго стоял на том же месте у стены. А когда, наконец, смог отлепиться от нее, зашагал прочь от дворца. К своему дому. Дорога обратно оказалась куда быстрее и проще, чем дорога туда. А двери за собой Маэглин затворил и вовсе с облегчением. Снова вышел из дому он только под вечер. Опять долго бродил по улицам. Потом пошел на площадь Малого рынка. К Салганту.