Назови меня своей малой

Третий день я здесь. Никита отвязал меня, но из-за того, что дверь заперта на ключ, а окон здесь нет от слова совсем, мне некуда деться. За это время я лишь пила воду и два раза пыталась есть бутерброд, потому что не хочу умирать здесь. Не хочу умереть, не увидев Кирилла хотя бы ещё раз. Хотя на фоне сильной слабости я потеряла надежду на то, что он меня ищет. Мне так плохо без него. Кажется, что я начинаю забывать его лицо, но это невозможно, я всегда буду его помнить, даже если останусь здесь навсегда. Сегодня мне снился сон, где мы смотрим друг другу в глаза, обнимаемся и дарим взаимную любовь. Он касался моей щеки своей тёплой ладонью. Проснувшись, я всё ещё чувствовала прикосновение на своей коже и впервые думала о том, что лучше мне умереть, чем жить без него. Никита извинялся за то, что ударил меня, но я всё равно мысленно слала его к чёрту. С виду он был ласков и заботлив, но я чувствовала лишь искреннее омерзение и пылающее отвращение. Вот я снова сижу на кровати, поджав под себя ноги и положив голову на коленки, которые обхватила руками, точно маленькая девочка, обиженная на своих родителей или друзей. Поворачиваюсь к стене, на которой висит небольшое заляпанное зеркало, и вижу в отражении подобие человека. Одни огромные синяки под глазами чего стоят. Дверь распахивается. - Всё ещё страдаешь? - спрашивает Никита. - Кирилл найдёт нас, и тебе не поздоровится, - выпаливаю я, сама не веря своим словам, и закрываю лицо руками, боясь гнева этого муд*ка. - Да не собираюсь я тебя бить, - он жалостливо смотрит в мою сторону. - Но когда ты уже поймёшь? Ты не нужна ему! Сама подумай, это было ради разнообразия! Поиграет и бросит. Ему это надоест. Точнее, уже надоело, надо полагать. Эти слова бьют хлеще любого хлыста. Ещё больнее становится от осознания того, что Никита прав. С каждой произнесённой буквой новая иголочка вонзается в сердце. Кажется, уже вот-вот оно разорвётся на части. Это невыносимо терпеть. Кирилл, где же ты? Сначала Никита шарит по тумбочкам, а потом начинает переодевать брюки прямо здесь. Видимо, спешит куда-то. Он снимает штаны, и я вижу татуировку на бедре. Она мне кажется такой знакомой. Наполовину череп, наполовину голова гориллы. - Боже мой, - шепчу я еле слышно. - Боже, нет... Я знаю, где видела эту татуировку. Точнее, на ком. Тогда, два года назад, на парне в маске, который насиловал меня несколько дней подряд... Осознание ударяет обухом по голове. Страх снова окутывает меня. Это он издевался надо мной два года назад. Полиция не стала его искать, но тут и искать не нужно было. Человек, которого я ненавижу всем сердцем, всё это время был под носом. Даша. Моя лучшая подруга встречалась с человеком, оставившим на моих плечах и душе незаживающие раны. Хочется кричать изо всех сил, хочется плакать, хочется уничтожить его, но нельзя дать ему понять, что я теперь знаю. Никита уходит, но возвращается спустя час. Время я придумываю сама, ведь здесь нет часов, но у меня всегда была хорошая интуиция в этом плане. - Вставай, уезжаем, - произносит он. - Куда? - смутилась я. - Куда надо. Понимая, что ответов я тут ни на что не получаю, встаю и на трясущихся ногах иду за ним к выходу. Мы садимся в машину и едем. Едем долго, но я усиленно борюсь с усталостью и сном, попросту боюсь засыпать. Я всегда любила определённость, а это бесконечное неведение меня убивает. Но вот мы наконец-то останавливаемся. Кадиллак. Я вижу кадиллак Кирилла. А затем из него выходит и сам Кирилл. Господи, спасибо за возможность увидеть его снова. Слёзы застилают картину внешнего мира, пока я вылезаю из машины и бегу к Кириллу, падая в его объятия. Он аккуратно прижимает меня к себе, не произнося ни слова. Никита так же молча суёт телефон мне в карман и уходит. Ничего не понимаю, но это мне сейчас и не нужно. То, что было нужно, я получила. - Кирилл... Я уже думала, что ты не придёшь..., - всхлипывая, произношу я, уткнувшись в его футболку. Он лишь прижимает меня сильнее второй рукой и целует в макушку. - Мне плохо. Голову больно, - резкая боль пронзила затылок, отчего я аж вскрикнула. Он испуганно посмотрел на меня. Заметив царапины, Кир провёл по ним пальцами, и его лицо исказилось, словно больно было ему. - Садимся в машину, - я снова могу слышать родной голос. Мы ехали в тишине. Никто из нас не осмеливался начать диалог. Плохие мысли всё ещё таились в моём разуме, а что было у него в голове, мне не узнать. Он привёз меня в квартиру и поднялся вместе со мной. - Ты в порядке? - заботливо спросил Кирилл, сажая меня на стул в кухне. - Рядом с тобой мне намного лучше, - я разглядывала любимого, смотрела в его бездонные серо-голубые глаза. Неужели не сон? - Тебе надо поесть, ты в ужасном состоянии. Наблюдать за его движениями - незаменимое лекарство. Он сновал по кухне, готовя, по всей видимости, ужин из того, что было в холодильнике. Мне кусок не лез в горло, но я понимала, что теперь могу есть спокойно. Кирилл рядом, мы в безопасности. - Прости меня, - произнесла я, лежа уже в кровати у него на груди. - За что? - поинтересовался он. - За всё. За клуб, за то, что вела себя, как... - Тсс, - он не дал договорить и стал гладить меня по голове. Его нежные прикосновения мгновенно погрузили меня в сон, а на утро я проснулась одна...