Karasu

Луна так прекрасна, Но сегодня Смертью мерцает Харуто улыбнулся и указал ладонью на место перед собой и пока Карасу не спеша убирал катану в ножны, он продолжил: — Атанорис - это древняя планета. Сравнить ее с нашей планетой сложно, она меньше в несколько раз и долгое время на ее поверхности жили лишь магические звери, эльфы света и четыре древних дракона. В те времена, когда на планете жили эти драконы, а не один, как сейчас, она была невероятно прекрасным местом. Каждый из четырех Драконов воплощал на Атанорис одну из извечных стихий. Игнис воплощал огонь и солнце. Исария — воду и лед. Соли — землю и природу. Спиритум — ветер и воздух. Леса Атанориса были невероятно густыми и оберегали множество созданий от гибели. По сути, весь лес был чистым сосредоточением магии, более сильные и приспособленные ели более слабых и их энергия перетекала в их тела. Едва ли они могли отличить свое состояние во время жизни и после нее. Они не были физическими настолько, насколько мы с тобой являемся таковыми. Лишение тела ими почти не ощущалось. Легкая, прозрачная физическая оболочка, наполненная тысячами или миллионами световых нитей, в зависимости от размера существа. Ночами лес светился чистой энергией. Мне удалось увидеть некоторые отрывки прошлого, и тогда я не нашел и до сих пор не нахожу слов в нашем лексиконе, чтобы описать красоту и притягательность этого леса. Безграничное количество птиц, животных и существ, похожих на живущих в наших лесах, а так же множество причудливых и совершенно нелепых. Все это сияло чистым светом, похожим на тот, из которого был соткан тоннель, через который мы попали на Атанорис. — Почему ты говоришь об этом в прошедшем времени? Что произошло с этими лесами и существами? — прямо, но с легкой опаской спросил Карасу уже сидя напротив учителя. — Ты и сам можешь ответить на этот вопрос, Карасу, ты был там. — Все покрыто льдом и все мертво? — Можно и так сказать. Из четырех Драконов выжил только один, огненный Игнис. Да и жизнью это пока нельзя назвать, он заточен блуждать в вечных коридорах своих снов, позабытых страхов и жутких слоев сновидений, в которых нет ни начала, ни конца. В это может быть сложно поверить, но он чуть не потерял рассудок, наблюдая миллиарды раз похожие один на другой сценарии. Выбираясь из одного кошмара, он тут же попадал в другой. Первое время он воспринимал иллюзию реальной, сны были благоприятными и светлыми. Со временем, он начал понимать, что заточен в темнице сновидений. Пространство начало бороться с ним и вытягивать из него силу. Одна за другой, ужасные картины прямо сейчас предстают его взору с одной лишь целью — уничтожить его разум, а за ним падет и тело. Как бы это высокомерно ни звучало, но для него я — почти единственная надежда на спасение его жизни и Атанориса. Умрет Дракон и солнце полностью погаснет, холод поглотит планету и уничтожит всех живых существ. — А что произошло с остальными драконами? — с примесью уже ослабшего скепсиса и настороженностью, но интересом спросил Карасу. — Я отвечу тебе на этот вопрос встречным вопросом, — Харуто наклонился немного ближе и уставившись глазами прямиком в глаза своего ученика, спросил, — Карасу, а ты веришь в существование демонов? Несмотря на горячее от тренировки тело, поток ледяных мурашек, словно тысячи ледяных иголок пронзил всю спину волной от копчика до затылка, невольно сглотнулась слюна, предательски давившая на кадык изнутри. Харуто рассмеялся и сказал: — Честно говоря, когда я впервые увидел их в своих видениях, мое лицо было таким же, возможно даже еще нелепее. Огромные, копытоногие существа с невероятно развитой мускулатурой, владеющие разнообразной магией, как нам знакомой, так и совершенно недоступной. Их сила так велика, что большинству не нужно оружие, чтобы убивать. Тела некоторых покрыты оккультными узорами, глаза светятся в темноте. Они тоже обладают дарами, схожими с нашими. Демоны пришли на Атанорис с целью полного его уничтожения, а также ради алхимических экспериментов с генетикой и веществами планеты. Как я понял, они разоряют планеты, путешествуя по доступным им галактикам, собирают артефакты, кровь местных жителей, растения и металлы. Их конечная цель мне не ясна, но поверь, ненависть и жажда крови, исходящая от одного демона, с запасом перекроет всю ненависть всех людей нашей планеты вместе взятых, включая изгоев, живущих на другом берегу. Мы живем в прекрасной сказке, даже близко не сознавая, какие ужасы происходят в других мирах. Даже сейчас, вспоминая об этом, я напуган, словно младенец. Надеюсь, никому из нас никогда не придется столкнуться хоть с одним из них. Ни одна мировая война прошлого, ни один набег людей с другого берега не сравнится с тем разрушением и кошмаром, которое несут с собой демоны. При этом они невероятно умны, владеют алхимией и куда более сложными техниками, известными нам. Они — это соперники, схватка с которыми не научит ничему, кроме переживания смерти. — Они убили трех драконов? — в напряжении спросил Карасу. — Именно. И уничтожили 90% населения Атанориса. Ты видел их, точнее то, во что они превратились, в монастыре на вершине железной горы. Той самой из легенды, которую вы читали в детстве на занятиях. Видимо, кто-то еще до меня бывал там или слышал от духов об этом месте. Правда, в легенде нет ни слова о демонах и замерзающей до основания планете. Возможно, тот, кто написал этот миф, взял из хранилища знаний какую-то альтернативную историю Атанориса или же узнав лишь часть, додумал остальное. По крайней мере, название планеты и имя Игниса совпадают, что во мне пробудило некоторое доверие к мифам и легендам древних. — Я не знаю, что сказать. Я воспринимал это просто сказками, не имеющими отношения к реальности. Я допускал существование иных миров и существ, но мифы мне казались чистым вымыслом, — честно ответил Карасу. — Все что угодно может оказаться и вымыслом и реальностью. Есть теория, что все, о чем ты можешь подумать и представить — возможно. Какое бы существо ты себе ни представлял, оно где-то уже есть. Какое бы лицо ты не представил — кто-то уже им владеет. Какую бы историю или сценарий ты не вообразил — он уже где-то произошел или произойдет. Я точно не знаю, как все обстоит на самом деле, моя философия и убеждения столько раз менялись, что я не могу себе позволить такую роскошь, как полную уверенность в чем-либо. Единственное в чем я уверен — это то, что наша жизнь не конечна и есть другие обитаемые миры похожие на наш и совершенно иные, нашему пониманию недоступные, — Харуто почесал лысый затылок, потянулся, разведя руки в стороны, глубоко вздохнул и уставился в потолок. Карасу хотел спросить еще один вопрос, но он колебался, ему одновременно хотелось узнать правду, но не хотелось освежать в памяти увиденное. Видя сомнения и чувствуя страх своего ученика, Харуто сам начал разговор: — То, что ты увидел в глазу того монаха не было открыто даже мне. Я узнал о том, что явилось тебе в виде простого знания, тебе же предстала картина и широкий спектр ощущений, которые они переживали. Я обрывками увидел через тебя эти образы. Ты созерцал жизнь жителей Атанориса до того, как они вышли из подземного мира. Те чудовища, представшие твоему взору — это предки тех людей у пещеры, их предыдущая форма до метаморфозы в Атанори. Из-за ожесточенных схваток и условий выживания, более слабые, трусливые или же просто раненые проигрывали битвы и умирали, либо уходили обитать глубже с целью выжить, что большинству не удавалось из-за гигантских пауков, змей и прочих существ, которых ты видел и которых увидеть не успел. Еще более трусливые не могли ни остаться, ни спуститься ниже и бежали наверх, встречая свою смерть от солнца. От солнечных лучей и жары их кожа тут же исходила пузырями и лопалась, чуть позже это же происходило с сосудами и внутренними органами. Те, кто оставался в верхних слоях подземелья и не решались выбраться на поверхность, просто умирали от истощения, потому что вся пригодная им еда в виде друг друга и более мелких животных, находилась на глубине. Их глаза были рассчитаны на вечную, абсолютную темноту, а тело на сырость и каменный холод. Те, кто выбирался на поверхность — умирали мучительной смертью и буквально, поджаривались заживо. От ослепительного света их глазные яблоки таяли, лопались, глазная жидкость стекала по морде, капая на землю и траву. В ужасе они бежали по поверхности, крича в агонии и ища спасения, но находили лишь смерть. Ночи на Атанорисе тогда были очень короткие, поэтому даже те, кто выходил на поверхность ночью, доживали только до утра и первого солнца. Даже по ночам их блеклые глаза не могли видеть на поверхности, большинство существ не могло найти путь обратно в подземелья, их нюх был сбит обилием новых, неизвестных запахов. Но однажды ночью, одно животное вырыло яму, выходящую прямо в лес. Атанори назвали этого предка Первым. Ночь прошла. Утреннее солнце сдерживалось тысячами деревьев и их ветвями с зелеными листьями, которые были пронизаны обилием светящихся волокон. Первому предстала невыносимая жара, его кровь вскипала, нагреваясь с каждой секундой все сильнее. Сначала он хаотично бегал по лесу, врезаясь в столбы деревьев и вырывая лапами траву и цветы. Обессилев, он упал и выл, дрыгаясь в предсмертной агонии. Лесные жители, тела которых представляли из себя полупрозрачную оболочку с множеством светящихся нитей внутри, наблюдали за ним и решили помочь. Набрав больших листьев, они накрыли его. Они зачерпнули воды из светящегося ручья, вода которого была больше похожа на жидкий свет, чем на речную воду. Они напоили Первого этой водой. Свет растекся по его жилам и крови. Боль, которую он испытывал после этого в течение нескольких дней была невыносима. Тогда ему показалось, что его тело начало плавиться изнутри. Его воля к жизни полностью разрушилась, инстинктивные программы сломались и единственное, чего он желал — была смерть. Сквозь невыносимую боль он периодически нападал на лесных жителей, но его укусы не причиняли им существенного вреда. Их ткани, состоящие из света, моментально регенерировались. Через несколько мучительных дней в конвульсиях, сопровождаемых душераздирающими криками, боль стала утихать и он впервые за свою жизнь и жизнь всего рода почувствовал настоящую заботу и любовь. Новое, неизведанное чувство одновременно пугало и воодушевляло. Периодически он продолжал атаковать приходивших к нему существ, но уже не так агрессивно и резко. Со временем его нюх начал различать их по запаху, он начал ориентироваться в пространстве. Чуть позже, благодаря обновленному и адаптированному обонянию, он уже играл с детьми и взрослыми в догонялки и прятки. Сам ходил к реке и водоемам, чтобы напиться сверкающей воды и охотился на мелких светящихся зверушек и сферы, которые с каждым днем утоляли чудовищный голод все лучше и лучше. Жара уже меньше его тревожила. Еще позже к нему вернулось зрение, но оно не было прежним. Потребовалось много дней, чтобы привыкнуть к ослепительным очертаниям леса и его существ. Поначалу глаза слезились, воспалялись от солнца и ужасно болели, позднее он стал без боли смотреть на новый мир и восхищаться его красотой. Дни шли все быстрее и быстрее. Незаметно для себя Первый начал ходить на двух задних лапах, его тело преобразовывалось день ото дня. Он стал понимать речь лесных жителей, спасших его, а еще позднее, заговорил с ними. Впервые за всю свою жизнь он смог плакать не от боли и страха, а от благодарности и любви. Смог бегать не для того, чтобы догнать и растерзать кого-то или спасая себя, а просто ради удовольствия и игры со своей новой семьей. Картины кровавого прошлого казались каким-то позабытым, жутким сном. Первый даже не мог вспомнить, его ли это воспоминания или просто игра больного воображения. Его растерзанные стаей родители. Брат с окровавленной пастью, который чуть не загрыз его до смерти из голода. Беспроглядная тьма и пронизывающий кости подземный холод. Тысячи жутких криков, отдающиеся бесконечным эхом каменного лабиринта. Все это казалось каким-то кошмаром, который снился в далеком прошлом. Лапы приобретали новые очертания, когти почти не выпирали. Чудовищная морда превращалась в прекрасное лицо, которое он мог увидеть в отражении светящейся воды. Отвратительные, словно жирная солома, волосы давно выпали и сгорели на солнце. Передвигаться на четвереньках уже было неудобно, да и не хотелось, смотреть на мир сверху казалось намного удобнее и стало естественным. Кожа, кости и мускулы приобретали новый вид и силуэт его тела все больше начинал походить на тела лесных жителей, светящихся эльфов Атанори. Все это время Атанори учили его. Но не так, как ты учишься на занятиях или как я учу тебя на тренировках. Они передавали ему знания, опыт и любовь своими мыслями и энергией. И с каждым рассветом он преобразовывался, становясь все больше и больше единым с лесом и поверхностью, единым с Атанори. В итоге он стал одним из них. В какой-то момент ему больше нечему было от них учиться, его сознание расширилось до поразительных пределов. Вместе с другими мирами, которые являлись ему во сне, однажды, он вспомнил и то, кем был еще совсем недавно. Он вспомнил, что те жуткие образы — это не сон и не игра воображения. Он вспомнил, все как есть и его охватила невыносимая печаль и душераздирающее сострадание к жителям подземного мира и, являвшемуся его частью, прошлому себе. Светящиеся слезы текли по его лицу и казалось, лес плачет вместе с ним. С приходом солнца он попросил у своей новой семьи разрешения на то, чтобы спасти своих бывших сородичей. Они согласились. Первый нашел то место, откуда он впервые попал на поверхность, силой мысли он раздвинул траву и землю, даже корни деревьев разошлись в сторону по его воле. Он создал несколько крохотных светящихся сфер между ладонями и пустил их в темный мир, наполнив их своей любовью и заботой. Примерно также его учили Атанори. Каждый день он запускал под землю несколько сфер, наполненных его любовью и энергией. Видя сферы, одни твари шарахались в ужасе, а другие смотрели с интересом, хоть и испытывали боль от созерцания. Некоторые сферы были съедены и уже через несколько дней одно существо, покрытое грязью, слизью и тошнотворно пахучей кровью, вырвалось на поверхность. Первый быстро прибежал на чудовищные крики и позаботился о нем. Он также, как и его когда-то, накрыл существо листьями, понемногу поил речной водой и терпел укусы, раны от которых кровоточили светящейся кровью, но очень быстро заживали. Первый учил его и окружал заботой и любовью. Некоторые Атанори так же приходили помочь и посмотреть на будущего собрата. Через несколько дней на поверхность вышло еще одно существо и Первый неустанно повторял все заново. Через какое-то время были десятки, а затем и сотни поднявшихся на поверхность. Не все выживали, но большинству удавалось. В течение нескольких лет большая часть жителей подземелья покинули холод и мрак, присоединившись к свету. Хоть все они и стали жителями поверхности, они все равно не достигли полу телесного состояния лесных жителей. Им надо было больше питаться и их ориентированность на физический мир была выше. Они стали чем-то средним между физическими и энергетическими существами. Первый и почти все остальные ушли из леса, чтобы отстроить свое поселение и исследовать новый для них мир. Оказалось, что помимо светящегося леса, есть и более обычные места с почти обычными деревьями и существами. Дети леса плакали, радуясь за своих новых родственников, преобразованных светом и нашедших свой Путь. Благодаря свету и своей трансформации, подземные чудовища, перерожденные в Атанори начали через видения, откровения и сны получать сакральные знания. Появилась архитектура, гениально интегрированная в лесной ландшафт, начала появляться письменность. Техники управления сновидениями и силой света стремительно росли и усложнялись. Их жизнь поистине была прекрасна: они имели сильные, здоровые тела и жили долго в гармонии с собой и миром. Со временем, даже надменные драконы признали их и стали обучать сакральным и магическим знаниям. Мало кто это понимает, но драконам за долгое время своего существования, тоже было довольно скучно и они, вдоволь наобщавшись друг с другом, жили довольно уединенно, погружаясь в свой внутренний мир и общаясь с духами Атанориса и существами других планет и планов. Появление новых существ, пришедших из-под земли очень их заинтересовало и они сами того не осознавая, поднимали уровень сознания новых жителей Атанориса до своего уровня. У кого-то рост шел очень быстро, у кого-то медленно. Но в целом, раса очень быстро прогрессировала в магии и прочих науках. Появилось травничество и алхимия, телепатия и множество других способностей. Некоторые научились так глубоко сливаться со светом, что могли принимать его форму и путешествовать с непостижимой скоростью. Драконы и Атанори сроднились. Более того, Атанори объединили всех четверых драконов и других существ в нечто единое. Границы начали стираться. В светящихся лесах остались некоторые Атанори, чтобы помогать тем, кто выходил на поверхность. Их называли спасителями. Эволюция бывших подземных тварей через года достигла такого уровня, что они могли жить веками и умирали по своему желанию просто сливаясь со светом. Они достигли такого могущества в магии огня и света, что несколько сильнейших мастеров могли бы с легкостью одной мыслью испепелить до основания планету, подобную нашей. Теперь осознай, что даже учитывая их могущество, они еле устояли перед армией демонов. Тысячи демонов появились ночью, использовав телепортацию, подобную той, которую использовали мы с тобой, разница лишь в том, что мы физически остались здесь, а путешествовали наши души или тонкие тела, называй это как тебе удобнее. Мы использовали портал из световых частиц, а демоны перемещаются по темным порталам. Иронично, но как темные, так и светлые порталы пронизывают все мироздание подобно кровеносной системе нашего тела. В теории, с любой планеты можно попасть на любую другую, если знать, как это сделать. Причем попасть могут, видимо, любые существа, нужно лишь знать как это сделать. Единственное, что ограничивает в таких путешествиях даже при наличии знаний — это разномерность миров. Не думаю, что существо, подобное тебе или мне может попасть в другое измерение и выжить. Но это совсем другая история, Карасу. Уверен, твоему сознанию пока хватит и этой маленькой истории с маленькой планеты Атанорис, подвешенной в безграничном космосе среди бесконечного количества других планет. Демоны начали убивать всех и разрушать все вокруг. Кто-то делал это обычной физической силой, кто-то, с помощью магии стихий и прочих способностей. Из того, что я успел увидеть — демоны владеют похожими дарами, что открываются перерожденным, разница лишь в том, что их сила больше за счет опыта и невообразимой ненависти, которая движет ими и сама по себе усиливает их психику, неразрывно связанную с магической мощью. Лидеры демонов невероятно умны, они знали, что ночью сила Атанори в разы меньше, потому что они черпают силу от солнца. Их план сводился к тому, что бы за несколько часов уничтожить всех, кто может им помешать, они поработят драконов, возьмут образцы всех растений, живых существ и уйдут. Большинство Атанори, будучи прекрасными видящими, проснулись в этот момент, ощущая приближающуюся и до сих пор неизвестную жажду крови в нескольких километрах от них. Они быстро поняли, что им и всей планете угрожает опасность. Некоторые Атанори вступили в битву, но их сил было недостаточно, Легион снес их вместе с лесом. Остальные Атанори поняли, что не в состоянии противостоять демонам ночью. Они путали следы, ставили магические ловушки и углублялись в лес и, насколько это возможно, тянули время до первых лучей солнца. Демоны сжигали леса, убивали и пожирали обитающих существ, алхимики собирали травы, кровь и образцы растений. Вся планета была для них лишь пространством для собирательства и уничтожения всего, что движется и растет. Это мало чем отличалось от того, как мы охотились на зверей в лесу, разница лишь в масштабах и инструментах, которые мы использовали. Мы пронзали тела животных в лесу стрелами, выпущенными из лука. Демоны уничтожают живых магией и своими собственными руками, хотя некоторые использовали оружие, похожее на наше. Мы собираем травы, грибы, ягоды и орехи, они тоже занимаются этим. Они гости в мирах, в которые приходят. Их не заботит, что останется после них. Возможно, древние тоже поступали бы подобным образом, если бы у них был доступ к путешествиям на другие планеты. Но у нас такого доступа не было и нет до сих пор, поэтому в какой-то момент мы приостанавливаем наши разрушительные позывы, потому что понимаем — разрушая нашу планету и чрезмерно высасывая из нее ресурсы мы, в конечном итоге, обрекаем самих себя на несчастье. Древние допустили ошибки, благодаря которым мы научились более эффективно взаимодействовать с планетой. Из мира ушли войны, в реках больше не плавают сотни гниющих трупов, отравляющих воду, лес цветет и полон животных и растений, а не является полем битвы и жертвой стратегических военных решений, сжигающих заживо все живое, включая животных, деревья, растения и людей. Демоны же не привязаны к какой-то планете, они чувствуют себя хозяевами всех миров, постепенно уничтожая солнечные системы и, может быть, галактики. Я не знаю точных масштабов их походов. Боюсь, что мне не просто так открылись эти знания и в какой-то момент очередь может дойти и до нас, — Харуто глубоко вдохнул и медленно, тяжело выдохнул, — надеюсь, мы будем готовы. Карасу завороженно слушал, периодически похлопывая глазами, иногда расширяя и сужая их. Атанори, несмотря на свое огромное могущество, имели слабость, которой отряд Легиона искусно воспользовался. За ночь они уничтожили почти всю планету и ее жителей, включая одного дракона. Двух драконов, получилось поработить силой Ведущих, хотя они собирались поработить всех. Да, у них тоже есть этот дар и он настолько развит, что они могут порабощать огромных драконов, но Игнис и Спиритум не поддались. Спиритум сражался настолько отчаянно, управляя ветром, что демонам пришлось его убить. Перед этим дракон забрал жизни сотен демонов. Он управлял настолько безумными потоками воздуха, что некоторых демонов просто разрывало на части, некоторые теряли руки или ноги. Спиритум выйграл много времени для жителей планеты и прилично уменьшил силы врага. Оставшиеся в живых Атанори смогли принять бой только с первыми лучами солнца. С ними в битву с Легионом вступил огненный дракон Игнис, ждавший рассвета, как и дети солнца, чтобы показать свое истинное могущество. Атанори вошли в состояние безжалостной боевой ярости, свойственной любым существам, загнанным в угол и которым больше нечего терять. Защищая остатки своей планеты, они обратились к древним, позабытым генным цепочкам своих подземных предков. В этот момент они стали сильнейшей версией самих себя, вобрав самое лучшее от своей светлой, наземной и темной, подземной формы. Жилы в их телах засияли чистой солнечной энергией, наполняя мышцы и тело невероятной мощью. Сила их магии, скорость передвижения и реакции возросла в разы. Четыре сотни Атанори и один Игнис противостояли примерно четырем тысячам кровожадных Демонов. Что это была за битва! Даже вспоминая ее обрывки сейчас, мурашки пробирают меня насквозь! Мои глаза слезятся, сопережевая и, одновременно, восхищаясь их невообразимой силой и духом. Атанори буквально стали едины с солнечной энергией. Они создавали солнечные сферы, идеально имитируя солнце в миниатюрном варианте. Солнечные шары взрывались, не оставляя от попавших в радиус демонов и следа. Даже демонический, невероятный уровень регенерации тканей не спасал от магии Атанори. Когда тело расщепляется на атомы, регенерировать уже нечего. С солнца землю, чуть ли не до ядра, пронзали лучи, управляемые их психической силой. Раненые и обреченные на смерть Атанори сознательно уничтожали остатки жалости к себе и аккумулировали в теле невообразимое количество энергии, становясь живой световой бомбой. Они врывались в толпу врагов и забирали с собой десятки и сотни демонов Легиона. Все поле битвы вспыхивало солнечной энергией, огнем и иногда, на несколько мгновений затмевалось тенью демонической магии, которая была почти бессильна против сил Атанори. Одним из сильнейших был Первый, идущий наравне с Игнисом. Объединяя силы огня и света, они создавали удивительные и чудовищно разрушительные плазменные заклинания, испепеляя землю вглубь до корней деревьев и грибов, превращая могучие тела демонов в изначальную космическую пыль. Сознания эльфов и Дракона так накрепко слились телепатией, что они уже толком и не могли вспомнить, кто есть кто, ощущая себя единым, безграничным существом с единственной целью - защитить планету и свою расу любой ценой. Магические знания пронзали их дух, выводя могущество на совершенно новый уровень. Ни Игнис, ни Первый, ни один Атанори даже не могли предположить, на что они способны и какой силой обладают. Экстремальная ситуация раскрыла их истинный, глубинный потенциал. Наибольшим могуществом среди демонов обладали те, кто стоял позади армии Легиона. Трое лидеров, искусных в магии и военном ремесле. Среди них был один Мастер Клинка с огромным прямоугольным мечом, зачарованным тьмой и чудовищно огромным телом, словно отлитом из прочнейшего темного металла. Алхимик с дополнительным, третьим глазом во лбу, собирающий травы и образцы жизни магией переноса и порталов. Третьим среди них был Маг. Мастер сновидений, всех изначальных стихий и темной магии, облаченный в устланную оккультными узорами темную робу с капюшоном. Совместными силами они поглощали, отражали и перенаправляли урон. Ни один луч, ни одна сфера не тронули их. Они как будто бы безучастно стояли и наблюдали, время от времени создавая какие-нибудь атакующие и защитные действия, спасая себя и части своей армии. Они изучали Атанори и Игниса. Впервые за все их набеги они получили такое мощное сопротивление. Страх смерти этим существам почти неведом, поэтому единственное, чем были заняты их мысли — это как выйграть битву и даже если выйграть не получится, как использовать все возможности и вынуть максимальную пользу из происходящего. Когда Атанори уничтожили всех рядовых демонов, началась схватка с тремя демонами-мастерами. Со стороны это выглядело просто потоком стихий, света и тьмы. Алхимик техникой переноса телепортировал атакующих его Атанори. Силой мысли он создавал портал, всасывающий в себя заклинания, объекты или существ. Возможно, эти Атанори попали туда же, куда он перемещал образцы растений и животных, а может быть, в другое место. По-крайней мере, я не видел, чтобы из вновь открывающихся порталов смог выбраться хоть один эльф. Мечник поглощал силой клинка почти всю магию света, с его торса и лица отпадывали раскаленные металлические части, но уровень его регенерации был настолько высок, что тело моментально регенерировало любой входящий урон. Маг в робе шел впереди всех и поглощал основной поток света силой тьмы, периодически выбрасывая в Атанори каменные и ледяные глыбы, огонь он почти не использовал, потому что быстро понял, что он им почти не вредит. Атанори осталось меньше сотни, их самопожертвование уже не давало никаких плодов. Подбегая к трем мастерам, их тут же поглощал Алхимик еще до того, как они могли взорваться или нанести урон вблизи. Алхимик был настолько искусен, что поначалу ловил в порталы целые световые сферы и перенаправлял их обратно, открывая новый портал. Атанори же просто поглощали эту энергию сфер и использовали ее вновь. После этого Алхимик начал переносить в порталы без возврата все заклинания и атакующих его детей света. Это было невообразимо. Нашим перерожденным еще учиться и учиться, чтобы достичь такого уровня. Демоны подходили все ближе и Атанори стало сложнее сдерживать их. Силы покидали их. Все время, пока они сражались и использовали скрытые ресурсы своих тел и психики, трое мастеров выжидали и наблюдали за битвой, почти не участвуя в ней. Эта тактика давала плоды, хоть и ценой почти всех рядовых воинов Легиона. В один момент Игнис понял, что они проигрывают и решил пожертвовать собой. Алхимик, помимо прочих даров, был видящим и умел, как и наши видящие, предвещать ближайшие события. Демонам стало известно, что самовозгорание дракона огня они скорее всего не переживут, ведь это высвобождает невообразимое количество энергии, которую они бы не смогли поглотить или отрегенерировать полученные повреждения. Моментально демоны изменили свою тактику. Алхимик поглотил своего Мечника переносом и моментально открыл портал над головой Игниса. Мечник спрыгнул прямо ему на голову и искусным, глубоким и невероятно мощным ударом темного клинка отсек дракону глаз вместе с частью черепной кости, при этом не повредив его. Алхимик тут же перенес глаз в портал, не дав ему коснуться земли. Стоя на голове Игниса, демон-воин стремительно занес меч для второго удара, который, скорее всего, убил бы дракона. Первый моментально среагировал, протянул руку и выстрелил из ладони световым лучом прямо в боковую часть тела Мечника. Его отнесло на сотню метров, куски раскаленной металлической плоти окропили Игниса и оставили раскаленную, сияющую дорожку на пути, которым летел Мечник. Крик боли и отчаяния Игниса отдался эхом по всей планете. Кровь дракона капала на землю предвещая полное уничтожение планеты и всего живого. Сотня оставшихся Атанори не прекращали накрывать светом демонов. Они были на грани своих возможностей, но ярость и решимость удерживала их души в телах, а ум способным порождать магию. Атанори не знали, что нужно демонам на самом деле, но суть их набега была в том, чтобы собрать все нужные артефакты. Глаз и чешуя Игниса — было последним, в чем они нуждались, раз поработить его не удалось. Они уже собрали образцы чешуи и глаз с трупа Спиритума, а так же образцы тканей всех живых существ и все растения. Демоны продолжали битву только из интереса и ненависти, движимой ими. Еще ни разу им не давали такой отпор, разгромив всю армию. Истребить оставшихся Атанори стало для них делом чести, если такое понятие вообще можно применить к философии демонов. Внезапно, Игнис с невообразимой скоростью взмыл в небо и резко оттолкнувшись крыльями от воздушного потока устремился на демонов. Это был его последний полет. Демон-маг не мог перенаправить силу на Игниса, иначе их бы моментально снесло магией света и огня Атанори, которую он сдерживал тьмой. Думать не оставалось времени. Алхимик спрятался за спиной Мага и принялся создавать темный портал, чтобы уйти с планеты. Видимо, даже такой искусный маг порталов и переноса не мог быстро поглотить в портал дракона, как делал это с эльфами. Им оставалось только бежать с планеты. Раненный Игнис, полный решимости пожертвовать собой, несся на них с огромной скоростью, рассекая воздух своей чешуйчатой плотью. Любое существо, загнанное в угол, становится опаснее своей обычной, спокойной формы. Это относится и к драконам. Это относится к ним еще сильнее, чем к любому другому существу. Раненый дракон, которому нечего терять — одно из самых пугающих и могущественных чудовищ всех миров. Быстро стало понятно, что Алхимик не успевает создать портал. Демон-маг активировал скрытую силу своих глаз и прямо в середине его полета, пронзил Игниса гениальным заклятьем, являющимся комбинацией дара Странника, Ведущего и Мага Тьмы. Это была Извечная Темница Кошмаров. Примерно так я бы перевел то, что почувствовал. Прямо в полете Игнис погрузился в глубокий сон, траектория его движения изменилась и больше не угрожала демонам. Игнис без сил рухнул в лесную чащу, ломая сотни деревьев свои огромным телом. Атанори лишились своих основных сил в лице Дракона. Ресурсы их тела и психики уже давно перешли за некоторую грань, каждое новое заклинание и движение отнимало жизненную силу, они едва могли стоять на ногах, а некоторые из оставшихся уже валились без сил. Падение Игниса подняло невообразимое количество пыли и земля задрожала. Демоны использовали это, чтобы закончить создавать портал и покинуть планету. Только один Мечник в ярости побежал продолжать бой, но Алхимик перенес его своей силой и закинул, как куклу, в портал. Видимо, Мечнику было дело только до войны и убийств, понятия тактического отступления и бессмысленности войны, когда основная задача уже выполнена — были ему чужды. Воспользовавшись ослабшими силами Атанори и поднятой телом Игниса пылью, трое Мастеров-демонов телепортировались с планеты. Предводители демонов, особенно Маг и Алхимик тоже израсходовали огромное количество сил и не видели смысла рисковать собой в нецелесообразной битве. Возможно, потратив еще немного сил, Алхимик бы не смог создать портал и их пребывание на Атанорисе сильно затянулось. После смерти Спиритума и счиезновения Соли и Исарии, за ними вслед начала умирать земля, вымирали леса, животные и растения, ветер больше не был другом Атанори, а стал хаотичным и жестоким соперником, вызывающим оставшихся эльфов на ежедневные битвы. Вода стала терять свои магические свойства, ливни могли идти днями напролет, время от времени сменяясь снегом и градом, доставляя всем страдания, уничтожая посевы Атанори и разрушая созданные дома. Вместе со сном Игниса заснуло и солнце, еще недавно дарившее миру невообразимое количество тепла и энергии. Атанори, дети света тоже начали стремительно угасать и деградировать. Черты их тела постепенно возвращались к подземной форме. Некоторые настолько сильно деградировали, что вернулись под землю, где им стало намного комфортнее и где не так сильно беспокоили ливни, град и снег. Большинство же Атанори приняли свою судьбу и пообещали себе любым способом вернуть Игниса и выжить, что было неразрывно связано. Остатками физической и магической силы в их телах они два месяца несли Игниса на вершину горы в пещеру, чтобы оградить его тело от бушующей погоды. В процессе они заболевали, умирали и калечились. Тело уже регенерировало слабо. Время от времени удавалось найти какие-то едва живые солнечные плоды. Охота шла тоже плохо, большинство животных на планете умирали из-за холода. Некоторые Атанори опустились до того, что начали убивать своих крысоподобных предков, чтобы пропитаться. Остатки магии позволяли им почти без вреда для себя охотиться на них в подземельях. Но было и такое, когда стая разрывала на куски ослабшего Атанори и съедала его заживо. Те Атанори, которые выбрали охоту на своих предков, все больше становились похожими на них. Со временем они стали проводить все больше времени в позабытых подземельях. И незаметно для себя все сильнее радовались своему возвращению. Мир погрузился в невообразимое отчаяние и пропитался болью и жестокостью. Магия почти ушла из мира, даже Первый и другие сильнейшие маги едва могли создать обычный огненный шар или осветить себе путь темной ночью. Атанори пришлось полностью переучивать себя и приспосабливаться к новым, тяжелым условиям. Они начали строить дома из камня и осваивали кузнечное дело. Создали луки и простое оружие для охоты на лесных зверей, учились разводить огонь и греть себя без помощи магии. Мужчины и женщины стали заниматься сексом не только ради удовольствия. Инстинкты и обстоятельства угрожали выживанию вида, Атанори начали рождать детей, часть из которых умирали от болезней и голода. Изменись или умри! Это почти что священное правило действует как в нашем мире, так и в других. Атанори оказались невероятными существами в плане адаптации и научились жить в заснеженном мире с тусклым, едва живым солнцем, почти без еды. Потеряв практичность почти всех знаний и способностей, они смогли перестроиться и научились жить иначе. Они отстроили тот великолепный храм на вершине и небольшой город у основания горы, углубились в те сферы магии, в которые могли и не отступали ни перед чем. Таким образом, некоторые из Атанори достигли высокого уровня в сновидениях, а впоследствии и астральных путешествиях. Сначала я откликнулся на зов Игниса, а потом на меня вышел и Первый. У него произошла очень редкая и интересная мутация, у его астрального тела появился третий глаз на затылке, которым он увидел тебя и передал тебе то, что ты смог увидеть. Карасу, твой страх абсолютно нормален. Даже я, опытный странник и мастер сновидений долго приходил в себя после увиденного. Бояться и не понимать чего-то — это не слабость. Слабость — это убегать от правды и делать вид, как будто бы мир прост, понятен и ограничен настолько, насколько ограничено твое восприятие. В то время я занимался своими повседневными обязанностями на нашей планете, а с наступлением ночи засыпал и помогал Игнису и Атанори, на сколько у меня хватало сил. Спустя время мы вместе с Первым и пятью его близкими друзьями нашли на Атанорисе растение, которое начало менять ситуацию. Помнишь те светящиеся краски, узоры храма и татуировки монахов? Карасу настолько погрузился в рассказ и потерял связь с реальностью, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы обработать вопрос и глупо кивнуть, сказав простое "Да". Харуто продолжил, — Атанори варили это светящееся, фиолетовое растение, превращая его в краску и нанося под кожу. Растения, подобные этому, растут на многих планетах, но на нашей я пока таких не встречал. Это растение «связи души». Два и более человека или других существа могут съесть это растение, сонастроиться и чувствовать состояние другого, как будто самого себя. Благодаря этому растению обучение любым вещам феноменально облегчалось. Например, я бы мог научить тебя более искусному владению оружием, боевым искусствам или сновидению просто благодаря этому растению. Ты бы смог почувствовать то, что чувствую я и получить опыт, по сути, ничего не делая для этого. Прекрасная вещь и одновременно, очень опасная в недобрых руках. Целители смогли бы есть это растение и давать его больным, чтобы лучше понять их боль и найти наилучший способ исцеления. Но так же, это и способ, например, выбить из человека нужную информацию или знания. Как я понял, Демоны тоже забрали образец этого растения с собой. Боюсь подумать для чего они будут его использовать. Помимо всего перечисленного, с помощью этого растения можно передавать жизненную или магическую энергию от одного существа к другому. Сначала я помог эльфам найти это растение, а потом подсказал идею с татуировками. Когда я с ними познакомился, это были уже не те могущественные маги-эльфы, когда-то преобразовавшиеся из крысоподобных подземных тварей. Это был какой-то промежуточный вариант, их сознание было затуманенным, им нужно было много спать и их постоянно мучал голод. Первый и пятеро приближенных держались лучше остальных, сопротивляясь деградации и угасанию интеллекта. Они продолжали изучать магию и были полны намерения спасти Игниса, планету и себя. По началу они воспринимали меня как духа, но со временем я объяснил им, кто я и откуда. С каждой встречей наша связь укреплялась и в итоге мы стали друзьями. Мы обменялись огромным количеством знаний и сделали наши жизни значительно лучше. Я с уверенностью могу сказать, что моя связь с этими существами так же реальна, как связь с тобой и другими воинами, близкими мне по духу. С помощью моих подсказок и общей работы, они начали наносить татуировки на тело Игниса и на свои тела. Благодаря татуировкам, медитации и силе намерения, энергия Игниса перетекала к Атанори, а энергия Атанори к дракону. Благодаря растению, которое они переименовали и назвали, из уважения ко мне, Харуто и татуировкам, сон Игниса стал менее мучительным, а сами Атанори почувствовали прилив сил и осознанности. Теперь маги из храма Дракона сделали смыслом своей жизни регулярную медитацию и усиление Игниса. Через татуировки и узоры вся энергия, собранная Атанори втекает в него. Сложность лишь в том, что тело и сознание каждого жителя может выдержать определенное количество краски под кожей, после которого наступает безумие или даже смерть. Несколько десятков Атанори из фанатизма и любви чуть не уничтожили самих себя, нанеся слишком много рисунков на тело. Помогало только вырезание татуированного участка кожи, после этого, со временем, сознание возвращалось в норму. В дальнейшем это стало традицией, строго контролируемой высшими магами Атанори. Сначала наносился простой, небольшой геометрический рисунок, проходило время и Высшие наблюдали за реакцией. Если житель справлялся, ему разрешалось наносить новые татуировки, если нет, то он продолжал учиться управлять тем количеством энергии и магии, которым может. Высшие были покрыты наибольшим количеством татуировок, но Первый взял на себя максимально тяжелое бремя и сейчас его тело полностью покрыто краской. Физически он немощен, едва ли может самостоятельно пройти больше пятидесяти метров, но проводит через себя огромное количество природной энергии для Игниса. Так же его навыки сновидения и дар видящего достигли очень высокого уровня. Он заплатил за эти способности большую цену. Ты уже смог почувствовать на себе силу его взгляда. Хоть он и не желал тебе зла, ты мог умереть от испуга или сойти с ума. Но я думаю, он понимал, что ты справишься и что я бы не стал приводить в храм того, кто к этому не готов. Честно говоря, я не знал, что произойдет и что Первый поделится с тобой этими видениями. Хорошо, что все прошло так — ты жив, здоров, хоть и напуган. Это нормально. Страх — это обязательный спутник на Пути воина, просто не давай ему поглотить себя целиком, но и не отвергай его насовсем. Чем сильнее ты отвергаешь что-то, тем сильнее это тобой овладевает. Любая, даже самая великолепная на первый взгляд вещь, станет твоим худшим врагом, если ты поддашься ей и позволишь собой овладеть. Избыточно ищущий силы, в момент, когда нужно проявить слабость, не поймет этого и уничтожит себя или нечто прекрасное. Избыточно ищущий власти, получив ее, будет опьянен своим успехом, не замечая истинного положения дел. Избыточно ищущий денег, станет рабом вещей. И даже избыточно ищущий знаний, став умнейшим и способнейшим, приговаривает себя жить в иллюзии насчет себя и окружающего мира, ведь любое знание относительно, а познать всю полноту всех миров и форм жизни неподвластно даже богам. Харуто резко замолчал. Последние предложения отдавались затяжным эхом, пронизывающим глубины сознания Карасу. Юный воин смотрел своему учителю прямо в глаза, его ум был чист и ни одна мысль не очерняла этой чистоты. В этот момент все вопросы исчезли и Карасу чувствовал себя так, словно прожил целую жизнь, сжатую в несколько минут. Он знал, что этот момент запомнится ему навсегда и будет с ним в течение всего Пути. Харуто смотрел на своего ученика расфокусированным зрением. Карасу не чувствовал ни своего тела, ни течения мыслей. Невольно захотелось закрыть глаза, он не сопротивлялся потоку и закрыл их. Неизвестно, сколько времени он просидел в медитации между сном и реальностью. Карасу почувствовал, как его сознание снова появилось из пустоты. Он почувствовал свое дыхание, а позже и свое тело. Отдаленные звуки с улицы тоже начали проявляться из абсолютной тишины. Карасу освежил легкие глубоким вдохом. Чистая энергия растеклась по телу. Он плавно открыл глаза, учителя уже не было. Он увидел на стене свою собственную тень. На мгновение ему показалось, что на месте Харуто сидел он сам в виде своей тени и рассказал себе эту историю. «Все Едино. Я — это Учитель, Я — Ученик, Я — Демон, Я — Атанори. Я — это прибежище всех опытов и всех событий. Я даю этому миру красоту своим взглядом на него. Я даю событиям смысл своим восприятием. Пока есть Я, есть и Вселенная.» — поток первых после медитации ощущений начал высвечиваться мыслеобразами на фоне глубинной, непроницаемой пустоты, озаряя сознание вспышками новых знаний и свежих, прежде неизвестных ощущений в теле и восприятии.