Karasu

В боевом танце Тигр рычит Заглушая звон молний. Проснувшись, Карасу чувствовал себя необычайно свежо. Мышцы были глубоко расслаблены, а тело пульсировало жизненной силой. Жажда ударила по горлу и груди. Карасу выпил воды, которая по обычаю стояла прямо у подножья кровати. Его состояние стало еще лучше. «Хорошо, что не стал пить воду прямо перед сном, иначе бы точно обоссался или нужда прервала этот прекрасный сон» — подумал Карасу, глядя на солнечный свет, едва выбивающийся сквозь темно-зеленый барьер ткани занавески с мордочками лягушек. Карасу встал и открыл шторы. Давно он не чувствовал такую жизненную силу в теле, все движения давались очень легко. Хоть солнца и не били прямо в глаза, Карасу все равно зажмурился от силы света. Какое-то время он просто смотрел прямо под окна, чтобы глаза привыкли, постепенно он поднимал взгляд выше и мир вокруг вновь открылся ему невероятно красивым. За это время, пока он спал, все его органы и нервная система превосходно отдохнули и восстановились. Он лучше чувствовал запахи, объекты и цвета мира стали более четкими и яркими. «Неужели так было всегда, а я просто этого не замечал?» — подумал Карасу и легко улыбнулся. Карасу спустился на первый этаж, на столе стояла ваза, почти полностью заполненная фруктами. Карасу взял красное яблоко с голубыми прожилками. Сочно откусив огромный кусок, он принялся увлеченно пережевывать его. На фоне длительного сна, жажды и кошмаров, еще недавно мучавших его, это яблоко показалось самой вкусной едой, которую он когда-либо ел. Лучи солнц ненавязчиво и мягко пробивались через шторы первого этажа. В этот момент Карасу почувствовал ценность жизни в текущем моменте. «Как много счастья ускользает от нас, когда мы не концентрируемся на моменте, не чувствуем всю его красоту и уникальность, а вместо этого погружены в мысли о прошлом или будущем» — подумал Карасу. Кажется, Карасу стал лучше понимать этих вечно улыбающихся стариков, которые регулярно медитируют и говорят о силе настоящего момента и остановке внутреннего диалога. Внезапно юный воин вспомнил, что во время сна он получил какое-то откровение. Карасу пытался зацепиться за это осознание, но чем более напористо он пытался его вспомнить, тем сильнее оно от него ускользало. Через какое-то время он просто смирился с этим и хоть и не мог в точности вспомнить то, что ему открылось во сне, он все же сумел прочувствовать эхо того состояния безграничной любви и благодарности. Он улыбнулся. В этот момент из комнаты вышла Асэми, на ней был темно-зеленый халат, в почти такой же цветовой гамме, что и шторы, явно отличался лишь узор, вместо лягушек халат был устлан светлой вышивкой в виде бамбука. — Выспался? — с немного тревожной улыбкой на лице спросила она. — Да, а ты? — не переставая свежо улыбаться ответил Карасу. — Что снилось на этот раз? — Много всего, точно и не вспомнить, — загадочно, но не притворно ответил сын матери. — Ну еще бы, ты проспал почти три дня, Карасу. Карасу замер на несколько секунд. Он и не мог подумать, что проспал так долго. Он посчитал, что заснул тем вечером и проснулся на следующее утро. — Я слышала про подобные зелья, но никогда их не принимала, у меня со сном всегда все было в порядке, — Асэми решила нарушить внезапное молчание, повисшее в пространстве. — Никто не спрашивал где я? — Один раз приходил Харуто, спрашивал о тебе, я ему сказала, что ты спишь, но реакция у него была такая же, как обычно, будто он уже все знает, а спрашивает лишь из приличия. В сознании Карасу всплыл почти всегда улыбающийся и полной жизненной силы образ Харуто. Казалось, после этих видений, он стал чуть лучше понимать безумного старика. Карасу попытался осознать, насколько глубок опыт Харуто в сновидениях, ведь то, что испугало Карасу до ужаса, Харуто воспринимал совершенно спокойно. «Если демоны действительно существуют, ровно как и те эльфы и спящий дракон, с которыми Харуто регулярно общается, то Учитель находится на недосягаемом для меня уровне. Я даже не знаю, откроется ли мне такая глубина и если откроется, то смогу ли я ее принять, осознать и остаться при этом в здравом рассудке? И вообще, нужно ли мне все это?» — Карасу начал анализировать произошедшее под новым углом, тщетно пытаясь отличить свои истинные желания от ложных. Ветер с улицы неожиданно ударил по шторам, напомнив Карасу, как опасно надолго оставаться внутри себя, не замечая внешнего мира. — Наверное, уже пора вернуться к занятиям, чтобы потом не разгребать кучу долгов. Асэми одобрительно кивнула и сказала, что тоже скоро выйдет из дома тренировать группу воинов второй ступени. Она не была выдающимся воином, но периодически помогала в обучении младшего поколения. Пока Карасу размышлял, она негромко разогрела ему еды на завтрак и настояла на том, чтобы он не шел на занятия голодный. Асэми аккуратно положила две тарелки на стол. Стеклянная лапша, действительно, подобно стеклу, ненавязчиво отразила и преломила лучи солнца. Разноцветные овощи были смешаны с лапшой и гармонично сочетались. Хоть некоторые из них по отдельности он недолюбливал, все же еда была очень вкусной. Кусочки куриного мяса, обжаренные в томатном и соевом соусе с чесноком были помещены с краю. Асэми знала, что Карасу не всегда доедает все мясо и складывала его так, чтобы ему было удобнее есть блюдо. Они позавтракали вместе, что случалось довольно редко после исчезновения Кэзуо. Молчание между Карасу и Асэми в этот раз не было таким неловким, как в последнее время. — Какие у тебя сегодня занятия? – спросила Асэми — Сегодня владение катаной, практика групповой медитации и урок истории, но успею я только на историю — ответил Карасу без особой охоты. — Пожалуйста, не пропускай занятия, я не хочу, чтобы у тебя были потом из-за этого проблемы, — с непритворным волнением сказала мать. Карасу уже много раз говорил, что итак неплохо справляется со всем и может позволить себе пропуски, но Асэми все равно часто напоминала ему о важности учебы. Видимо, она это делала из простой, материнской заботы о нем, но иногда эта забота ощущалась Карасу навязчивой и даже приказной, что его раздражало. Карасу смотрел на другие семьи. Где-то он видел счастье больше, чем у себя, где-то меньше. Со временем к Карасу начало приходить понимание, что видимое счастье и реальное состояние души членов семьи — это, зачастую, разные вещи. Есть и кажущиеся образцовыми семьи, в которых много недопонимания и давления, которых не видно другим. Большинство людей не являются видящими и потому не могут почувствовать и узнать, как люди относятся друг к другу в семьях на самом деле. Карасу часто испытывал давление от отца и наставления о том, что его сын должен быть сильным и тренироваться с катаной еще больше. Часть Карасу возненавидела Кэзуо. Юный воин часто себя жалел из-за того, что ему достался такой отец. Зачастую, ему приходилось тренироваться тогда, когда он не хотел и делать то, что он не хотел. Будучи гениальным воином, Кэзуо хотел, чтобы Карасу не отставал от него и может даже, однажды превзошел его. Для Кэзуо это было делом чести, он хотел видеть Карасу таким же воином, как он и из-за этого часто забывал, что у Карасу свой Путь и ему нужна помощь в нахождении себя. Хоть Кэзуо этого и не показывал, но иногда он винил себя за свое стремление контролировать сына. Кэзуо не мог самостоятельно разобраться, как, с одной стороны, подготовить сына к проклятому лесу, сделав его феноменально сильными и при этом не потерять с ним хорошие отношения. В какой-то период он сильно запутался: давит ли он на сына из-за любви и желания, чтобы он вернулся из проклятых земель или же из-за того, что его отец сам был с ним очень строг и теперь он просто выполняет только то, что ему самому понятно и известно о воспитании. Чтобы разрешить это, Кэзуо попросил Харуто тренировать Карасу вместо него. Карасу плохо понимал, что происходит и порой опасался попадаться отцу на глаза — мало ли, какую новую тренировку или задание он для него придумает. Так продолжалось довольно долго, но уже около года тренировками Карасу занимаются исключительно старшие воины и Харуто. Отношения Карасу с отцом немного улучшились за это время, но сын все равно не мог полностью принять отца, который так долго заставлял его через силу тренироваться в том, что Карасу было не интересно. «Зачем мне владеть катаной на уровне мастера, если я могу закидать любого мечника сюрикенами? Какой смысл во всех тренировках с оружием, если вдруг я стану магом и овладею какой нибудь стихией по возвращению из леса? Огромное количество людей даже во взрослом возрасте не умеют того, что умею я и эти люди живут себе в удовольствие, зачем… ради чего мне так стараться?» — множество мыслей посещали голову Карасу в течение его взросления. И все эти мысли негативно были связаны с отцом и его мучительными тренировками. Но сейчас, когда Кэзуо пропал, Карасу уже не был способен так сильно злиться. Злость сменилась печалью и слезами грусти. Кажется, он стал лучше его понимать и сейчас смог бы выстроить более благоприятные отношения. Скорее всего, ему это никогда не удастся сделать. Второй раз из проклятых земель не возвращаются. Карасу оделся довольно легко, но на всякий случай взял с собой теплую кофту с капюшоном, мало ли, вдруг он захочет подольше остаться на улице и вернется поздно. Уходя, он еще раз поблагодарил мать за еду и попрощался. Она была в своей комнате и тепло ответила, пожелав удачи. В тарелке остались лежать три одиноких кусочка мяса. Поскольку занятие с оружием он уже пропустил, Карасу пошел налегке, взяв пару тетрадок, свой «дневник знаний» на случай, если придет какая-то мысль или, вдруг, на уроке по истории будет что-то ему интересное и он захочет это записать. По обычаю, он прицепил две сумочки с сюрикенами к поясу. Карасу не терял любой возможности поотрабатывать броски, не то, чтобы он очень любил метание сюрикенов, но это действительно помогало ему отвлечься от лишних мыслей. Он вышел из дома и глубоко вдохнул свежий воздух. Это был самый обычный день: на улицах ходили люди, странствующие торговцы продавали свои товары, на площадках тренировались и медитировали воины, коты и собаки выстраивались у закусочных в поисках еды, а толпы людей выстраивались у домов видящих в поисках ответов на свои вопросы и разрешения личных проблем. Биение жизни чувствовалось в каждом уголке деревни Неба. Через пару минут прогулки на занятие Карасу вспомнил, что забыл взять флакон от «лунной колыбели», чтобы вернуть его Хаю. Карасу итак вышел довольно поздно и если сейчас вернется домой, то точно опоздает на урок. Как и многие, он не любил это ощущение, когда ты опоздал, стучишься, открываешь дверь, а все уже сидят на своих местах и внимание класса целиком приковывается к тебе. Особенно раздражает, когда кто ни будь отмочит смешную (но в большинстве случаев абсолютно тупую) шутку, высмеивающую твое опоздание. Учитывая, что в классе может быть Чикара, который так любит доканывать Карасу и других, шутка будет однозначно и с высокой вероятностью будет тупой. Только подумав об этом, лицо Карасу скривилось в кринжовом напряжении и он ускорил шаг, чтобы точно успеть на занятие вовремя. Спустя несколько минут, минуя перекрестки и сотни домишек, Карасу оказался у знакомого пятиэтажного светло-серого, массивного здания, выложенного из почти идеально ровных прямоугольных камней разного размера. Это здание было построено еще далеко до рождения Карасу магами земли и обычными людьми исключительно для образовательных наук и практических экспериментов. В нем не проводились никакие боевые тренировки. Школа содержала в себе сотни кабинетов, лабораторий, музыкальные классы, классы живописи и прочих видов искусств и наук. Весь последний этаж был занят огромной библиотекой, насчитывающей десятки тысяч книг. Так же в ней были кабинеты для одиночных и групповых медитаций. В начальных классах, Карасу, как и многие другие ученики, мог с легкостью заблудиться в огромной школе, на этот случай один известный маг прошлого, обладавший даром видящего и способный общаться с духами, создал бесплотного духа из части своей ментальной силы. Этот дух большинству не видим и помогает ученикам куда-то добраться, если они заблудились, а также иногда отвечает на их вопросы. Хоть это и немного пугало, Карасу не раз обращался к нему в детстве, но сейчас у него в голове хранится почти идеальная проекция школы и голос духа он не слышал уже давно. Сейчас Карасу зайдет в одну из главных дверей, которая с таким знакомым и демонстрирующим массивность дерева скрипом встретит его, он пройдет по длинному, широкому коридору, поднимется на 3 этаж, повернет налево и примерно в середине коридора, справа, в 374 кабинете, будет его урок. Все это нужно будет сделать, лавируя между толпами других обучающихся, что не составляло для Карасу, обычно, никакого труда. Поднявшись по первому пролету, Карасу услышал свист, прорезавший шум и разговоры толпы с одной лишь целью — добраться до его ушей. Некоторые люди замолчали и обернулись, но поняв, что этот свист не обращен к ним, вернулись к своим делам и разговорам, чего не смог сделать Карасу. Он тоже обернулся и увидел огромную фигуру, которая вроде и пыталась быть аккуратной, но все равно расталкивала толпу с поразительной мощью. Подобно огромной рыбе, которая даже и не замечала присутствие других, она просто плыла по своим делам, а люди отлетали словно маленькие рыбешки от импульса ее движения. Свист исходил от этого человека. Еще до того, как Карасу повернулся и увидел рыжие, топорщащиеся вверх волосы, массивные лицевые кости, словно высеченные из камня и широкие плечи, обтянутые белой футболкой, Карасу знал – это Чикара. Чикара Такаги, его напарник по команде, один из самых сильных людей его возраста, обладающий поразительными волевыми качествами, физической силой и выносливостью, а так же весьма заносчивым, харизматичным и импульсивным характером. Карасу стоял и молча смотрел на это шоу, которое всегда сопровождалось присутствием Чикары. Он, словно черная дыра в космическом пространстве, перетягивал на себя одеяло общего внимания. Он поглощал всех — как учителей, так и других учеников. Отношение к нему было неоднозначное, многих он раздражал, но также и многих веселил и даже мотивировал тренироваться усерднее, потому что когда дело касалось физических упражнений и боя без оружия, мало кто мог равняться с Чикарой из неперерожденных. Карасу не знал, стоит ли ему остаться и подождать его или сделать вид, что он его не заметил и просто пойти на урок, чтобы избежать прямого общения один на один. Второй вариант сразу отпал, так как не заметить Чикару было просто нереально. Карасу стоял и смотрел на то, как горилла пробирается через толпу небольших обезьянок, параллельно улыбаясь и изредка извиняясь, оправдываясь тем, что опаздывает на урок. Поднимаясь по лестнице и смотря своими глубоко посаженными глазами исподлобья, он все еще улыбался, но Карасу точно не знал, чего от него ожидать. Иногда Чикара мог просто наброситься и начать делать удушающий, из которого почти невозможно было выбраться, иногда он был очень дружелюбен и мог просто пожать руку и добродушно поздороваться. Психика Чикары была устроена довольно примитивно, но если дело касалось физического контакта, он был очень искусен и разносторонне развит. — Привет, Карасу, надеюсь ты хорошо отдохнул, потому что сегодня после истории будет жесткая тренировка и ты обязан там быть! — выстрелил Чикара, поднимаясь по последним ступенькам и протягивая Карасу огромную, жилистую ладонь, улыбка с его лица при этом не спадала. Карасу протянул руку в ответ и сказал, — Обязан? С каких это пор я обязан ходить на твои тренировки? — с некоторой неловкостью ответил Карасу. Он уже много раз ошибался, приходя на тренировки Чикары и восстанавливаясь после них днями, а иногда и неделями. Чикара не обладал высокой эмпатией и требовал от других, чтобы они работали из-за всех сил, совершенно забывая, что все люди разные и его тренировки может выдержать только он сам. Каждый раз Чикара говорил, что в этот раз будет по-другому, но каждый раз было невыносимо тяжело и Карасу, как и любой другой воин, попадавший к нему на тренировки, жалел об этом. С другой стороны, многие физические упражнения на занятиях преподавателей давались очень легко после тренировок Чикары. — Вообще ты не обязан! — моментально выплюнул Чикара, — Но сегодня обязан, ведь к нам в деревню приехало несколько воинов из деревни Горы, мне нужно два партнера для командного спарринга, ты мне нужен, как боевой соратник! — Его глаза упрошающе заблестели и он слегка наклонился к Карасу, наверное думая, что таким образом он расположит его к себе, но огромное прямоугольное лицо с глазами, спрятанными под массивными надбровными дугами и смотрящими на тебя в упор, совершенно не располагали довериться. Ко всему прочему они поблескивали легким безумием, которое было свойственно Чикаре во всем, что касается тренировок, а особенно борьбы, спаррингов и поднятия весов. Да и вообще, Карасу не очень хотелось драться с какими-то людьми из другой деревни, после уроков он собирался зайти в библиотеку и заняться чтением книг про осознанные сновидения и контакты с иными мирами. Это его сейчас заботило намного сильнее, чем физическое развитие. «Да и вообще, какой толк от кулачных боев, если в реальном бою все используют катаны и другое оружие?» — Карасу не разделял с Чикарой увлеченность в развитии силы и с недавнего времени стал максимально сторониться этих безумных тренировок, полных пота, крови и боли. Карасу думал, что сказать, чтобы это подействовало на Чикару. Его огромная ладонь, словно пасть крокодила, сцепила его руку в ожидании ответа. Спасением стал едва слышный крик Хая, который, по обычаю, не хотел привлекать к себе внимание и не мог говорить громче даже со своими друзьями. — Ребята, вы что там забыли? Урок уже начинается, — сказал Хай. Хоть большинство его слов и не было слышно, но Чикара и Карасу поняли, что пора идти на занятие. Видимо, Хай услышал голос Чикары и Карасу и пришел спасти второго, что ему почти удалось. Чикара отпустил руку и одновременно, видимо, по-дружески, хлопнул Карасу по спине. Тяжесть руки и ладони пронзила болью всю спину и Карасу на мгновение показалось, что он почувствовал до мельчайших подробностей устройство своего позвоночника от первого и до последнего позвонка. Карасу сложил два пальца правой руки вместе и нанес точечный и очень быстрый удар по ребрам Чикары, попав прямо промеж двух ребер. Чикара громко кашлянул и взялся рукой за бок. Пока он оправлялся от удара, Карасу уже убегал вверх по ступеням. Чикара рванул за ним, неразборчиво, сквозь кашель крича что-то и одновременно смеясь. Чикара был удивительным человеком, даже получая удары, он смеялся и только сильнее заряжался энергией и становился сильнее. Будучи уже почти у кабинета, Карасу обернулся и увидел огромную фигуру, которая бежала за ним, казалось, что она полностью занимает всю ширину и высоту коридора, хотя физически это было невозможно. Чикара бежал, держась одной рукой за бок и кричал: — Именно поэтому ты мне нужен сегодня, такие искусные удары точно принесут нам победу! — Его лицо пульсировало радостью и мощью, против которой было трудно устоять. Карасу забежал в кабинет, поздоровался со всеми и быстро сел рядом с Хаем, глазами благодаря его за то, что он позвал их на урок. Учителя уже давно знали о характере Чикары и его, как всегда, ждало последнее место в самом углу, чтобы он никого не донимал. Учитель только начинал занятие и раскладывал свои материалы на столе, в этот момент в кабинет забежал Чикара, он жизнерадостно поздоровался со всеми и проходя между рядами наклонился к Карасу и сказал ему на ухо: — Сегодня ты со мной, воин! Это будет славная битва и мы умоемся кровью врагов! — Чикара легко потрепал плечо Карасу своей огромной, теплой рукой и сел на свое место. Карасу и Хай переглянулись и им все было понятно без слов — сегодня Чикара не отстанет и Карасу придется туда идти. Карасу оглянулся на класс и пытался взглядом найти Изуми, ту самую девочку со светло-голубыми глазами, о которой он редко забывал, но из-за последних событий забыл насовсем. Хоть они и почти не общались, так как были в разных классах, он всегда рад был ее видеть на подобных общих занятиях, в которых обучались несколько групп одновременно. Он нашел ее и остановил на ней взгляд, она смотрела куда-то вниз, видимо доставала тетрадь и ручку из сумки. Она положила на стол синюю тетрадь, которая была на несколько тонов темнее ее глаз. Подняв голову, ее светлые волосы упали на лицо, немного закрыв ей обзор. Держа в одной руке ручку, она поправила волосы другой и тут же встретилась взглядом с Карасу. Она неловко улыбнулась. А улыбка на лице Карасу, которая появилась в тот же миг, когда он нашел глазами Изуми, стала немного шире. Он решил отвернуться. Им редко удавалось пообщаться, Карасу стеснялся подходить к ней, ведь она была из другой группы и постоянно находилась в компании кого-то. Несколько раз они случайно виделись на тренировках или в деревне, но обычно ничем кроме улыбок и обычного приветствия эти встречи не сопровождались. Карасу не знал, как правильно с ней пообщаться, ведь этому учителя не учили и поэтому не делал ничего совсем, погружаясь в свою жизнь и периодически вспоминая о ней. В Изуми ему нравилось все: начиная от внешности и заканчивая ее запахом, хоть он и не был уверен в том, что хоть раз чувствовал именно ее запах, ведь вокруг всегда были другие люди. Возвращая голову обратно, он бессознательно, словно в подчинении какой-то внешней силы, остановил взгляд. Из самой глубины класса, промеж рядов, на него смотрели зеленые глаза Чикары. Он кивнул, глядя Карасу прямо в глаза. Карасу быстро отвернулся. Он хотел закрепить в голове лицо и образ Изуми, а не этого поехавшего берсерка. Урок прошел довольно скучно, как обычно и проходили для него уроки Истории. Карасу записал за урок информации чуть меньше, чем на одну страницу. Вырисовывая ручкой каждую букву, он спрашивал себя, как урок истории поможет ему выжить в проклятом лесу или найти отца. Иногда все эти занятия невероятно его бесили, и он старался, при любой возможности, их избегать. Он был готов на самую минимальную оценку и его совсем не тревожила низкая успеваемость по некоторым предметам. Сознание Карасу было устремлено в будущее, которое его ждет и в возможности, таящиеся на его личном пути. В некоторых занятиях он не видел абсолютно никакого смысла. Хвала богам, что в его команде был такой человек, как Хай, который всегда давал списывать и помогал найти любую нужную для обучения и сдачи экзаменов информацию. Если бы не Хай, Карасу, скорее всего, не справился бы со всем этим и остался на повторное обучение. Хай всегда старался помочь, особенно членам своей команды, которая включала в себя четыре человека. Причем, каждый раз, когда он предлагал помощь, она была действительно нужна и это никогда не воспринималось окружающими навязчивым с его стороны. Энергия Хая была какой-то по-настоящему заботливой и искренней, хоть и со стороны он выглядел немного мрачным и всецело погруженным в себя человеком. Урок закончился и весь класс засуетился, обычно на таких занятиях собиралось около десяти групп, в каждой по четыре человека. Естественно, иногда занятия посещали не полные группы и количество учащихся в одном кабинете в этом году разнилось от 30 до 40 человек. Все эти группы объединяла небольшая разница в возрасте и общая, четвертая ступень. Первая, вторая, третья и четвертая ступени обучались, в основном, раздельно. Если и были совместные тренировки между воинами двух разный ступеней, то, как правило, более высокая ступень обучала более низкую. Четвертая ступень содержала в себе самое небольшое количество людей. Иногда это было всего три-четыре группы, иногда число групп доходило до двадцати. Подавляющее большинство воинов после окончания третьей ступени заканчивали обучение и вели мирную жизнь, занимаясь тем, что им по душе или хотя бы тем, что дает себя прокормить. Всем деревням постоянно нужны были редкие травы, которые теряют большинство своих свойств при домашнем культивировании, нужна была различная руда, древесина, мясо диких и домашних животных, овощи, фрукты, крупы и прочие ресурсы. Нужны были люди, которые будут улучшать закон и следить за его соблюдением. Нужны были люди, которые будут отлавливать преступников, а так же защищать от них мирное население. Нужны были люди, которые будут изучать науки и обучать других. Нужны кузнецы и портные, нужны пастухи, нужны садоводы и посевщики. Нужны архитекторы и строители. Нужно огромное количество разных специалистов и чтобы стать во всех этих делах успешными, не обязательно было становиться перерожденным и рисковать своей жизнью в проклятом лесе. Все люди шли на четвертую ступень по своим причинам, но их всех объединяло желание познания и желание стать сильнее. Зачастую это были очень целеустремленные личности, хотевшие от жизни больше и готовые были рискнуть собой ради некоторого величия, которое им могло открыться при переходе на пятую ступень. Карасу собирал вещи, параллельно ведя непринужденный разговор с Хаем. Часть его сознания и взгляда снова была прикована к Изуми, что, честно говоря, продолжалось почти весь урок. Впервые он подумал, а что, если он или она не вернется из проклятого леса? Если она будет в опасности, сможет ли он защитить ее или хотя бы защитить себя? «Достаточно ли я силен?» — Словно каменный удушающий Чикары, эта мысль обвила все тело и на секунду парализовала. В этот момент что-то переключилось в его сознании и Карасу, закинув свою сумку за спину, сам подошел к Чикаре и спросил, где будут спарринги. — Ооо! Вот это лицо настоящего воина! Мужчина должен сражаться и испытывать свое тело и дух на прочность каждый день. Оставим эти книжки и скляночки с вонючими жидкостями посредственностям, пусть они занимаются этим, пока мы будем получать славу в бою, — Чикара посмотрел на Хая и изогнул свои тонкие губы в надменный рисунок. Хай, как обычно, слышал все, да и Чикара не привык молчать и часто пытался зацепить окружающих. Хай, стоя у своего места, посмотрел ему прямо в глаза. — Если бы не скляночки и труды посредственностей, ты бы пол жизни лежал в больнице с переломами и уже был бы инвалидом, дурачок, — Хай сказал это абсолютно нейтральным тоном, просто констатируя факт. Он каким-то образом умел даже оскорбления говорить таким тоном, что на это было сложно обидеться, но Чикара всегда сходил с ума и сразу вызывал Хая на бой. Это продолжается все время, сколько Карасу помнит себя и ребят из его команды. Вроде все уже подросли, стали сильнее и умнее, но общий сценарий взаимоотношений оставался почти неизменным. — Хочешь подраться, книжный червь или как обычно убежишь домой читать свои книжки? — спросил Чикара у Хая. — Побегу домой читать книжки, да. С таким дегенератом в команде мне нужно работать головой за двоих, чтобы повысить наши шансы на успех в проклятых землях, — сказал Хай и моментально покинул аудиторию, чтобы не продолжать эту бессмысленную беседу. Чикара пытался кричать вслед какие-то провокационные реплики, даже зная, что Хай уже ушел и никак на его слова не отреагирует. Карасу, как обычно, молча смотрел на это шоу. Иногда он пытался как-то сгладить обстановку, но обычно, Чикара начинал заодно с Хаем задирать и его. Карасу уже почти смирился с некоторой невменяемостью Чикары в плане социального взаимодействия. — Ты уже слышал о том, что к нам приехали воины из Горы? — громко спросил Чикара свою следующую жертву. Это был другой союзник по команде, Кацу Номура. Искусный воин, из принципа старающийся делать все идеально. Высокие баллы абсолютно по всем основным специальностям. Искусное владение всеми видами оружия. Настоящий профессионал, помешанный на холодном оружии. Характер, конечно, тоже скверный, но он, в отличие от Чикары, никогда не пытался выводить людей на эмоции и был всецело погружен в свое развитие. — Слышал, и что? Какое мне до этого дело? — даже не смотря в сторону Чикары, ответил Кацу. Он отличался тем, что не выделял энергии на лишние действия и слова. Сложно разобрать, было ли это свойством его характера или побочным эффектом от ежедневных многочасовых тренировок. — Хочешь подраться с ними или снова избежишь реального боя и побежишь натирать свои мечи до блеска, чтобы мама с папой тебя похвалили? — в своей токсичной, но задорной манере выплюнул Чикара. Кацу повернулся. — Разве я когда-то избегал реального боя? — Сквозь черную челку он пронзил немного сумасшедшим взглядом Чикару. Манипуляции Чикары всегда проходили в отношении Кацу и этот раз был очередным подтверждением этой социальной закономерности. — Отлично! Значит ты в деле! Теперь у нас есть команда! Рад, что вы согласились и мне не пришлось набирать людей из других групп, — Чикара помолчал несколько секунд и чуть ли не светясь от счастья, продолжил, — Бой через тридцать минут на сорок третьей спортивной площадке, это та, которая на окраине деревни, там будет много людей и мы отправляемся прямо сейчас, — Чикара бросил беглый, но полный энергии взгляд на своих соратников, которые согласились на этот бой больше под давлением Чикары, нежели по собственному желанию. Карасу посмотрел в окно. Собирался дождь, мрачные облака затягивали небо, хотя еще десять минут назад оно было абсолютно чисто и два солнца беспрепятственно наполняли своими лучами весь город. «Может быть, какой ни будь маг изменил погоду по своему усмотрению? — подумал Карасу, — Хорошо, что я взял с собой кофту, по крайней мере, мне будет не очень холодно». Он любил дождь, но гулять под ним было весело далеко не всегда. Но, он бы сейчас с удовольствием прогулялся с Изуми и подольше посмотрел в ее голубые, как будто бы бесконечные глаза, потом бы они вдвоем, спасаясь от дождя, неловко теснились под деревом и вели какую-нибудь поверхностную беседу, поглядывая друг на друга, улыбаясь и зачастую не зная чего сказать. Но, все что ему сейчас предстоит — это уворачиваться от ударов по лицу и наносить удары по лицам незнакомых воинов четвертой ступени из Горы, но деваться уже было некуда. Вместо того, чтобы смотреть бой и мокнуть под дождем, Хай пошел в библиотеку, игнорируя все эмоциональные манипуляции Чикары и крики о том, что "Ты потом пожалеешь, что не видел этот бой, когда о нем будет говорить весь город!" и тому подобные. Компанией из трех человек они отправились в путь до 43 спортивной площадки. Поначалу, когда они только вышли из школы, дождь был совсем мелкий, но, с каждым шагом приближающим к бою, тучи сгущались и дождь усиливался. Когда они подходили к месту встречи с воинами Горы, дождь стал полноценным ливнем. Люди толпились у площадки, ожидая зрелища и кучкуясь вокруг тех, кто был с зонтами. Такие бои проходили не очень часто, но обычно, были очень интересными. А там, где появлялся Чикара, градус зрелищности всегда был повышен. Именно по этой причине, бои, в которых он участвовал, приходило смотреть много людей. Даже сейчас, учитывая ливень и холод, больше сотни человек толпилось вокруг площадки, преграждая трем воинам путь. Чикара начал «включаться» или «разгоняться», так Карасу называл процессы, происходившие в голове и теле Чикары при приближении боя или очередной тренировки. Походка Чикары изменилась, вместо ходьбы он перешел на пританцовывающие движения, прыгая с одной ступни на другую. При его внушительной массе эти движения давались ему невероятно легко и он умудрялся при этом выглядеть грациозно. Грузные грудные мышцы и руки свободно болтались, суровый и одновременно озорной взгляд исподлобья был устремлен на группу из трех человек, которая уже находилась на площадке, разогреваясь движениями из единоборств. Эти трое стояли прямо под деревом и их тела были почти сухими, видимо, они пришли сюда до начала ливня и спрятались от дождя под кроной крупного дерева. Едва эти три фигуры успели разглядеть в глубине толпы Чикару и его союзников, как на них обрушился крик: — Боитесь промокнуть, кошечки?! — Задорно-вызывающим голосом прокричал Чикара троим. Две фигуры в ту же секунду прекратили движения и повернулись в сторону воинов Неба. — Ооо! Этот опухший клоун все же пришел всех развеселить! — один из них закричал Чикаре в ответ и тыкнул на него пальцем. Чикара одним мощным движением порвал на себе футболку и кинул ее в лужу. Это выглядело невероятно эффектно, особенно с учетом того, что футболка была насквозь мокрая и плотно прилипала к телу. Перед толпой предстала внушительная форма. Массивные плечи, грудь, бицепсы и спина, крылья которой мощно выпирали из-за ребер, схлопывались в эстетическое созвучие с поразительным рельефом. Вот они, результаты многолетних силовых тренировок. Воины из деревни Горы тоже выглядели довольно внушительно и юный воин был в небольшой тревожности ровно до того момента, как Чикара снял футболку и ускорил шаг. Карасу был довольно силен и умел положиться на себя и свои силы, но в обществе Чикары это чувство многократно усиливалось. Еще издалека завидев Чикару, многие люди начали двигаться, давая воинам Неба дорогу, но после того, как он снял футболку, этот процесс ускорился в несколько раз. — Опухшими клоунами станете вы трое, после этого боя, я обещаю! — прокричал Чикара в ответ, тыкнув на них пальцем и резко согнув бицепс и сжав ладонь в кулак. Многие люди в толпе заулыбались, увидев Чикару и услышав его энергичный голос. Некоторые стали ободряюще кричать Чикаре, Кацу и Карасу слова поддержки. — Чикара, покажи им! — Они не понимают куда приехали! — Готовьте исцеляющие зелья для Горы! — эти и множества других возгласов доносились из разных частей толпы. «Он еще толком не успел ничего сделать или сказать, а люди уже всецело погружены в процесс, а ведь бой еще не начался!» — подумал Карасу в очередной раз поражаясь харизмой Чикары и его способностью моментально раззадоривать толпу. Три воина встали на одной стороне площадке и три на другой. Секундант команды Горы и секундант команды Неба обернули бойцам кисти серыми бинтами. Эти двое подошли к противостоящей команде, чтобы проверить правильность бинтования и наличие посторонних предметов под бинтами. Все было чисто. Секунданты объяснили правила командного боя. Основное правило заключалось в том, что первые участники обоих команд дерутся один на один. В случае победы нокаутом, отказа от продолжения или по остановке боя судьей в пользу одного из участников, выходит драться следующий, при этом победивший остается и дерется до своего поражения. Проигрывает та команда, в которой получают поражение все трое участников. Карасу посмотрел на свои руки. От дождя бинты промокли насквозь. Он сжал кулаки и вода, словно пытаясь сбежать, прыснула из под ладоней в разные стороны. Было прохладно. Дождь не стал слабее за это время. Карасу посмотрел на разогревающегося Кацу, тот, казалось, был абсолютно спокоен, впрочем, как и обычно. Кацу, как и Карасу, не стал снимать одежду. Это не было запрещено. Кацу был в черной футболке, а Карасу в темно-синей кофте. Карасу тоже принялся разогреваться и начал делать техничные удары по воздуху и манекенам, которые стояли рядом. Пространство площадки было довольно внушительным. Команду Горы и команду Неба разделяло пустое пространство протяженностью в 25 метров. Карасу доводилось тренироваться на этой площадке, но он впервые будет драться здесь. Гонга сегодня не было, ровно, как и не ожидалось какого-то крика от рефери для обозначения начала поединка. Бойцы сами решали когда начать поединок, что добавляло во весь этот процесс элемент естественности и напряжение ожидания. От рефери требовалось только останавливать бой в случае нарушений правил (например, удара в пах или тычка пальцем в глаз) или при выйгрыше раунда одним из бойцов. Чикара, естественно, выходил первым. Никто из команды и не собирался оспаривать это, да и это было бы бесполезно. Вторым был Кацу, третьим был Карасу. Рефери громко объявил имена участников, пожелал удачи и сказал, что воины могут начинать бой в любое время по своему желанию. Чикара вышел на несколько шагов вперед, встал, расширив ноги и начал мощно хлопать своими массивными ладонями, создавая такой звук, будто хлопает одновременно с десяток человек. Толпа постепенно начала подключаться и синхронизироваться с его хлопками. Через минуту сотня человек ритмично хлопала и многие люди, которые даже и не собирались смотреть бой, присоединились к просмотру, привлеченные шумом и энергией оживленной толпы. Группа мальчишек забралась на двух этажный дом неподалеку, чтобы лучше все разглядеть, некоторые люди смотрели из окон домов, улица очень оживилась, особенно учитывая тот факт, что шел ливень и люди не хотели промокнуть. Чикара уже прекратил хлопать, но люди по инерции, продолжали. Стоял воодушевляющий, наплывающий общей энергией шум. Постепенно, он начал стихать. Неожиданно в толпу протиснулись три человека. Двое из них были с барабанами. У одного на ремне перед ним висел огромный двухсторонний барабан, у другого было несколько барабанов разной величины. Эти двое с длинными черными волосами прошли дальше и встали прямо на спортивной площадке, при этом в достаточной отдаленности от бойцов и начали ритмично отыгрывать боевой ритм. Третий достал бамбуковую сякухати* из кармана и стал наигрывать динамичную мелодию, создавая исключительную атмосферу. Музыка, ливень, огромная толпа, предстоящий бой — все слилось в единую композицию, полную жизненной силы и наполняющую этот момент чем-то особенным, чем-то, что не испытаешь каждый день. Чикара снова начал пританцовывать и время от времени бил себя руками по плечам, груди и ногам, попадая в такт ударам барабанов. Бойцы из Горы почти не спускали глаз со своих соперников, казалось, масса и сила Чикары, их совсем не пугает. Первый боец в их команде был абсолютно спокоен, белая футболка обтягивала рельефные мышцы, его руки и ноги были длинными, при этом выглядели довольно мощно. Левую руку до кисти покрывала татуировка, узор которой было сложно разглядеть издалека. Его острый подбородок хоть и не был массивным, но был прошит многослойным мышечным корсетом, который больше походил на броню, защищавшую подбородок от ударов. Глаза были глубоко посажены в череп, что биологически помогало ему меньше моргать, принимая удары лицевыми костями, а не мягкими тканями. Костяшки на руках так же прятались за броней, созданной из мозолей, которые уже, видимо, стали частью его естества. Весь его вид говорил о том, что он настоящий мастер единоборств, так же, как и Чикара, ищущий силы и реальных соперников, чтобы проверить себя. Карасу изучал участников поединка, подмечая то, что большинство людей просто не могло бы заметить. — Этот парень опасен в ударной технике, но явно уступает тебе в физической силе, поэтому будет стараться подлавливать тебя на твоих ошибках и бить в самые болезненные и не защищенные места, к тому же, площадка мокрая и будет намного сложнее устоять на ногах, будь осторожен — сказал Карасу Чикаре, стоя позади. — Я разберусь, просто смотри за мной, — ответил немного безумным тоном Чикара, не поворачивая голову. Музыканты ухитрялись сохранять музыку боевой, при этом видоизменять ее и делать невероятно разнообразной. Неизвестно, было ли это импровизацией или заготовкой, которую они играют регулярно, но эта музыка трогала сердце и вызывала огромное количество эмоций. Она не была ни веселой, ни задорной и не была грустной. Она несла в себе, как будто, все оттенки жизни вместе взятые, делая акцент то на одном ощущении, то на другом. Темное небо пронзила огромная молния, которая, казалось, дошла до самой земли. Черные тучи на миг исчезли и вспыхнули чистым светом. На мгновение показалось, что узор молнии, словно громадный тектонический разлом, треснул небесную твердь и расколол ее надвое. Чикара издал крик берсерка, который слился с чудовищным громом. Карасу пронзили мурашки. Он смотрел на Чикару и казалось, звук этого грома издала не молния, а он. Массивные ступни Чикары, обвитые тряпичным белыми кедами уже били по слегка пружинящей, мокрой поверхности площадки. Казалось, его тело стало еще массивнее. Боец из Горы, будто кошка, в несколько прыгающих движений преодолел такое же расстояние навстречу Чикаре. Он держал кисти, собранные в кулак на уровне груди, готовясь отражать и наносить удары. Чикара налетел на него с чудовищным боковым правой рукой, от которого его оппонент мастерски увернулся, позволив Чикаре по инерции массы тела и удара пролететь вперед и потерять равновесие. Скорее всего, Чикара бы устоял на ногах, но боец Горы выбросил очень быстрый удар ногой ему вслед, попав прямо по ребрам. Чикара пролетел вперед и поскользнулся, мощным движением рук и ног он начал подниматься на ноги, но навстречу его движению прилетел очередной удар ногой, который Чикара полностью нивелировал двойным блоком, соединив согнутые в бицепсе руки перед собой. Хоть и удар был выброшен довольно сильно и технично, внушительные размером руки Чикары полностью поглотили его силу. Бой становился интереснее, вместе с ним нарастала и музыка и ливень. Они обменивались ударами по очереди, пытаясь найти слабые места. Чикара вел себя более агрессивно и позволял себе бить сериями из нескольких ударов, но почти всеми либо промахивался, либо попадал вскользь. Боец Горы бил очень точные одиночные удары, изредка делая серии из двух ударов, хоть он и попадал, Чикара крепко стоял на ногах и, казалось, вообще не чувствовал боли. Карасу не понимал, почему Чикара до сих пор не навязал борьбу, в которой, у него было бы явное преимущество за счет физической силы. Чикара даже и не пробовал войти в партер, он все это время дрался исключительно в стойке. Боец Горы увидел брешь в защите Чикары и нанес молниеносный удар ногой в солнечное сплетение, ударив прямо промеж рук Чикары. Обычно, такой удар сразу делал оппонента не способным продолжать бой, но Чикара лишь грубо кашлянул и еще больше раззадорился, накинувшись с серией ударов руками и ногами, параллельно безумно смеясь. Боец Горы отпрыгивал и уворачивался от всех атак и иногда просовывал удары в открытые места, попадая по лицу, торсу и ногам. После этой серии крупный нос Чикары был разбит, он даже сам не заметил, в какой момент это случилось. Боли почти не было, но задор Чикары усилился, несмотря на то, что он итак был всецело погружен в бой. Чикара бросил защищаться и приглашающими движениями ладоней призывал оппонента начать инициировать атаки, а не играть вторым номером. — Так сильно боишься меня?! Это не бой на очки, тебе нужно вырубить меня, если ты собираешься выйграть, давай же! — прокричал Чикара, неслабо ударяя себя своим огромным кулаком в не менее огромную челюсть, — Прямо вот сюда, ногой или рукой, давай, бей! — он прокричал еще сильнее и тут же взвинтил толпу на эмоции, люди начали что-то кричать и хлопать. Чикара начал так же напирать вперед, но теперь с опущенными руками и выдвинутой вперед головой и челюстью. Боец Горы бил его прямо в лицо, бил его чудовищными сериями по ребрам, животу и лицевым костям. Чикара принимал десятки, а затем и сотни ударов, но продолжал идти вперед, время от времени рыча, как дикий тигр и вытирая кровь с лица, которая начала заливать глаза еще сильнее ливня. Несмотря на непрекращающийся поток дождя, кулаки бойца Горы постоянно были в крови Чикары, на что было дико смотреть. Боец Горы совершенно не устал, но, хоть он и бил Чикару, он выглядел проигрывающим, он постоянно падал от напора Чикары, иногда разворачивался, чтобы отбежать и снова вставал в стойку. Время от времени его удары сопровождались вспышкам молнии. Зрелище было редкое и поразительное. В какой-то момент, после очередного падения от инерции Чикары, боец Горы вместо того, чтобы просто встать или кувыркнуться назад, резко и мощно оттолкнулся ногами от земли и нанес сокрушительный удар локтем в челюсть Чикары, точнее, этот удар был бы сокрушительным, если бы встретился с любой другой челюстью, но не челюстью Чикары. Чикара пошатнулся назад. Никто бы не подумал, но этот удар стал губительным не для Чикары, а для бойца из деревни Горы. Сразу же получив удар, Чикара немного пригнулся и сжал оппонента руками в чудовищные тиски. Оттолкнувшись ногами, он сделал зрелищный бросок прогибом и приземлил оппонента лицом на поверхность. Это было сокрушительно, Чикара немного полежал на земле, тупо смотря в небо, некоторым в толпе даже показалось, что Чикара уже не в состоянии продолжать бой. Он оперся руками на одно колено и, слегка покачиваясь, встал на обе ноги. Кровь настойчиво выливалась из рассечений на лице, неумолимо обгоняя поток ливня. Чикара увидел, как двое медиков уносят его оппонента на носилках. Он ударил себя в грудь и безумно, словно демон закричал: — Война продолжается, кто следующий!? — его тяжелый взгляд упал на двоих из деревни Горы. Они выглядели растерянными, им тяжело было поверить, что Чикара может не только стоять на ногах, но и готов продолжать бой после всех принятых ударов. Чикара пафосно вытянул руку вперед и приглашающим движением кисти дал им понять, что настроен абсолютно серьезно. Следующий боец потерпел поражение меньше, чем за минуту, не успев и один раз серьезно попасть по Чикаре. Судья остановил бой, когда противник лежал в полусознательном состоянии после сокрушительного бокового удара рукой Чикары. Его не уносили на носилках и он, приняв поражение, самостоятельно дошел до медиков несмотря на сильное головокружение. Третий боец, хоть и был встревожен, сдаваться без боя не собирался и решительно вышел вперед. Чикара уже был уставшим и не двигался так резво, как вначале, но при этом сохранял боевой дух и был всецело погружен в процесс боя. Боец Горы выбросил боковой удар ногой, видимо, увидев брешь в защите ребер. Чикара одним быстрым движением поднял свою массивную ногу и принял ей удар. Тут же, не ставя эту ногу на землю, он ударил ей противника в живот. Под массой и силой ноги, оппонент судорожно ссутулился от боли, Чикара поставил ногу и тут же напрыгнул вперед с боковым ударом локтя, собираясь нанести его в голову, которую боец Горы подал вперед. Каким-то образом, он успел увидеть этот удар, хоть и скорость его была довольно высокой. Боец Горы пригнулся еще ниже, отставил ногу по диагонали и вышел с линии атаки. Чикара был настойчив, но его тело уже «плыло». Выглядело это все просто невероятно, на протяжении всего боя музыка не стихала и ливень старался не отставать от нее, будто между ними тоже шел свой бой и каждый хотел показать свою силу. Толпа эмоционально реагировала на происходящее. Движения бойцов были очень искусными, хоть Чикара и не был уже таким подвижным и быстрым. Еще в момент, когда Чикара вырубил первого, Карасу понял, что до него сегодня очередь драться не дойдет и наслаждался процессом боя, словно он обычный зритель, а не участник. Чтобы не было так прохладно, он иногда попрыгивал на месте и делал различные удары по воздуху и манекенам, а вот Кацу, явно скучал и хотел поскорее уйти отсюда, но, чтобы не терять времени в ожидании зазря, он так же отрабатывал свои удары по воздуху и манекенам, но почти не смотрел на процесс боя. Все закончилось очень быстро, оппонент Чикары, не смог нанести каких-либо критических повреждений и в итоге попался на два удара, после которых бой моментально остановили. Чикара вошел в клинч и нанес два сокрушительных удара коленями в диафрагму, они не были очень быстрыми, но Чикара крепко держал соперника руками и он не смог освободиться из этого хвата или как-то увернуться. Барабаны и сякухати немного утихли и стали звучать более размеренно. Чикара, поднял руку вверх и протяжно закричал, обозначив свою победу. Он раскинул руки в сторону и медленно оборачиваясь, вскользь глядел на толпу и улыбался людям. Масса выкрикивала Чикаре ободрительные фразы, хлопала, пока он, стоя в луже из сочетания собственной крови и свежего ливня, праздновал свою победу. Он еще раз чудовищно закричал, напрягая огромные мускулы и несколько раз ударил себя в грудь. Вместе с криком он выхаркнул массивный сгусток темно-красной крови и два окровавленых зуба. Толпа ревела в неистовстве. Карасу глядел на Чикару, изредка перепрыгивая взглядом на толпу вокруг и улыбался. Отчасти, радуясь и восхищаясь Чикарой, отчасти, потому что ему не пришлось участвовать в этом бою. Чикара развернулся. С улыбкой на лице и прихрамывая, он пошел навстречу своим союзникам, молния ударила в небе у него за спиной и на мгновение Карасу показалось, что силуэт Чикары превратился в огромного, раненого Тигра. — Друзья, вы тут не сильно замерзли, пока я с ними танцевал? — с надменной, но теплой улыбкой спросил Чикара у двоих. Таков был Чикара и таков был его Путь Воина.