Бесперечь

Нейтири: — Теперь ты Оматикайя. Можешь сделать лук из Дерева Дома и… выбрать женщину. У нас много славных женщин. Нинат — лучше всех поёт… Джейк Салли: — Мне не нужна Нинат. Нейтири: — Пейрал — хорошая охотница… Джейк Салли: — Да, хорошая. Я знаю. Но я уже выбрал. Теперь она должна выбрать меня. Нейтири: — Она уже выбрала.

Аватар

Затемно Тэхён открыл глаза и пошевелился. Они с Юнхо так и уснули в обнимку, склонив друг на друга головы. От сидения затекла шея, спина и задница дальше по линии позвоночника. Хрупкий воин осторожно выпутался и помог Юнхо улечься удобнее, а сам сел напротив и засмотрелся в окно, где молочный туман объял собой землю. Утро нового дня — новое по определению. Кожу на лице стянуло от солёных высохших за ночь слёз — признак того, что всё новое рождается сквозь кровь, пот и слёзы. Тэхён снова вспомнил, мамину присказку про ангела впереди, потом ещё и образ девочки в белом платье мелькнул на подкорке, как искра. Давно он её не вспоминал, а сейчас она улыбалась. Грустно. Но кивнула, точно поощряя. За что? За чужое разбитое сердце? Нет. Не за это. Сердце Юнхо он разбил уже давно, просто теперь вернул осколки хозяину. В этом была загвоздка. Юнхо сможет их собрать, а Тэхён, взяв на хранение держал их порознь, безжалостно присваивая то, что ему по доброте душевной подарили за бесценок. Двигаться дальше. Ведь именно в этом заключается суть. Бесперечь — беспрестанно, беспрерывно. Пока смерть не заберёт эту возможность. Пока время, отведённое на этом свете, себя не исчерпает. Но и тогда идея будет продолжать жить, а за идеей вполне может и развиться новая цивилизация. Вот в чём заключается Тэхён — в идее. Он должен идти, пока может. А чувства… если только с тем, кто будет следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Юнхо никогда не станет ступенькой, которую Тэхён перешагнул, никогда не станет плохим воспоминанием или тем, кого не хочется вспоминать в принципе. Бывший Командующий навсегда останется примером настоящего мужества и безграничной верности. Тэхён всегда будет любить его. Он не соврал. Но эта любовь другая. В каком-то смысле она самая настоящая, не ограниченная оговорками и условностями. Тихо, как мышка, Тэхён вышел в прохладный, полутёмный коридор. Замер у другого окна, опёрся о перекладину напротив груди руками и простоял так до того момента, пока солнце не показалось над кронами деревьев. Тишина окружила его. Только шелест веток на ветру и сквозняк нарушали безмолвие природы. А потом Тэхён тихо прошептал: — Выходи. Наверное, мутант заразил хрупкого воина чуйкой. Или ощущение чужого присутсвия передалось с кровью? Типа они теперь единый организм, и одна часть всегда знает, где искать вторую. Не страшно разбудить других разговором, ведь они могут говорить без слов. Чонгук тихой поступью оказался рядом, и Тэхёна ошпарило его теплом. Плоть и кости потянулись ближе к мутанту. Только голова всё ещё помнила причину, по которой пока подпускать мальчика к себе нельзя. Они должны поговорить. Наконец, Тэхён смог созреть для этого и больше не бежать, как от огня. «Чонгук, ты же понимаешь, что случившееся просто не должно было произойти?» «Прости». Тэхён повернулся. Чонгук виновато опустил взгляд. Чувствует ли мутант на самом деле себя виноватым? Жаль, что Тэхён не умеет читать и путать его мысли. Это было бы приятным бонусом нахождения в рядах мутантов, ведь хрупкий воин по сути тоже мутант, хоть и в меньшей степени. «Я должен был поговорить с тобой тогда, когда ты начал спрашивать. В этом я тоже виноват». Хрупкий воин повернулся спиной к окну, шагнул ближе, взял за руку, в которой прятались длинные когти хищника. Вот от чего саднит бока. Тэхён не должен об этом забыть — об опасности. Человек и хомоновус, как куколка и бабочка — две стадии одного организма. Но всё-таки куколка неподвижна и слаба в момент перерождения, а бабочка уже может летать. Они разные. Но станет ли это поводом для страха? Тэхён по-прежнему не боится. Под футболкой царапины давно закрылись корочкой, больше не болели, могут остаться шрамы, но и они — пустяк. Тэхён задрал подол и положил чужую руку на свой бок. Так, чтобы отпечаток когтей совпал с расположением пальцев. Чонгук замер, больше не смея отворачиваться. Ему приходится наклоняться, чтобы рассмотреть — Тэхён как был, так и остался меньше в размерах и ниже в росте. Хрупкий. Он не просто так хрупкий. И кожа, как полупрозрачная бумага, показывает на поверхности рисунок синих вен. «Под воздействием страсти люди могут не заметить, как причиняют боль тому, кому не хотят её причинять». Если сейчас кто-то выйдет в коридор, то застанет их такими — молчаливыми, интимными. Чонгук не отводит руки от прохладной кожи, смотрит на плоский живот, рёбра, плоскую грудь с двумя тёмными пятнами сжавшихся от прохлады сосков. Смотрит, заглядывает в чужие глаза, хмурится, пытаясь понять, но при этом не лезть в содержание чужой головы. «Я молчал и игнорировал тебя не по этой причине, Гуки». «А по какой?» «С тем, что произошло в душе, мы ещё разберёмся». Тэхён насильно отстранил от себя руку Чонгука, вернул футболку на место, отошёл, чтобы не таять, от одной лишь близости к телу мутанта. «А с тем, что один человек не должен лезть в голову другого, разобраться стоит прямо сейчас». «Тебе нравилось, когда я вернул твоего папу. Не нравится то, что делал, кроме этого?» — Да, — ответил Тэхён шёпотом. — Мне не нравится. «То, что ты вертишь моими мыслями как хочешь — просто страшно». «Я не специально». Отговорки ребёнка. Чонгук снова отвернулся, но то, как он обиженно выпятил нижнюю губу, Тэхён заметил. Как такому возражать, если умиление перевешивает строгость? Но стоит быть верным собственным принципам. Хрупкий воин хочет контролировать свою жизнь, даже если придётся ругать и отчитывать Чонгука, как несмышлённого малолетку. «Даже если не специально — перестань. Слышишь? Я хочу быть уверенным, что я сам принимаю решения, а не кто-то другой толкает меня на них своими манипуляциями. Ты же не трогал меня всё это время? Попробуй и дальше продолжать в том же духе». «Страшно было, что бросишь, вот и не трогал». «Чонгук! Сколько раз мне сказать, что я тебя не боюсь?» «Ты сказал, что тебе страшно». Тэхён закатил глаза и хлопнул себя по лицу, копируя любимый жест Агуста. Отрицать не стал. Противоречие самому себе имеет место быть. — Вы чего тут? — Хорошо, что интимный момент закончился раньше появления Намджуна. Кэп подошёл ближе и улыбнулся. Внятного ответа всклоченная с утра парочка ему так и не предоставила.

***

Нравится няньчить — совсем не значит, что понравится воспитывать. Вот есть кроха, вот игрушка, вот игры в прятки и смех, а потом — суп с котом (так говорит Леон). Как из маугли сделать человека? В энциклопедиях, которые читал Тэхён, ответа на этот вопрос не было. Чонгук впервые сидит так близко с Шомой. Раньше не смел подходить, потому что без Тэхёна он в принципе ни к кому интерес не проявлял. Момо до знакомства сына и мутантика тоже дела не было, она и сама с Чонгуком не то чтобы очень дружно существовала. Их отношения можно было назвать никакими и не ошибиться. Так бывает. Но стоило Тэхёну вновь подпустить Чонгука к себе, молодой мамочке тоже пришлось привыкать. И она с удивлением заметила, что на руках Чонгука (Тэхён!) её малыш не плачет, даже если прежде надрывал свой тоненький голосок, настырно выставляя напоказ свои капризы. «Он как я». — Что?! — Что? Тэхён вскрикнул, Момо вскрикнула за ним, как попугайчик. Чонгук не поднял головы, качая на руках младенца, он смотрит только в крохотные чёрные глазки. «Умеет говорить. Как я». — Ему ещё месяца нет. О чём ты? Момо нахмурилась. Ей не нравится быть в неведении, когда речь идёт о её сыне. — Тэхён. — Она больно дёрнула его за локоть. — Не хочешь объяснить? Хрупкий воин не хочет говорить, что его подозрения на счёт Доктора Смерть, кажется, подтверждаются. Зачем? Момо счастлива. Напомнить ей об отце, как порвать только что затянувшуюся рану — снова причинить боль. Но и врать, недоговаривать Тэхён не хочет тоже. Момо не ранимая девочка, она прошла через ад. Глупо бояться, что новость об очередном безумстве её отца добьёт. Не добьёт. Прошлое может ранить. Убить может лишь будущее напару с настоящим. — Помнишь, мы говорили о том, что Чонгука таким сделал твой отец? — «Таким» — это каким? Мутант заинтересованно обратился к Тэхёну лицом. Но ничего не сказал, только прислушался. — Сейчас Гуки говорит, что Шома… такой же. Как он. То есть… ну? Помоги мне объяснить. — Сдался. Чонгук только плечами пожал. Он уж точно не лучший рассказчик. — Хочешь сказать, отец и на мне проводил эксперименты? — Я читаю его записи. Скорее всего, всё началось с твоей матери. Она первая стала его объектом для исследований. Насколько я могу судить по его… неоднозначным записям о ней. Могу отдать тебе его книжку. Ты просто отказалась тогда. — Не хочу знать. — Момо протянула руки к Чонгуку, забрала у него Шому и вышла из купе, оставив за собой какой-то горький след недосказанности. — Почему ты решил, что малыш такой же, как ты? — спросил Тэхён, тяжело вздохнув. «Я могу различать. Есть дикие, есть белые, а есть я. У нас с ним…» — Общая волна? Как у радио, да? — Тэхён несильно стукнулся макушкой о стенку за спиной. — Ты можешь слышать и другие волны, но они все мешаются с белым шумом. Чистый звук есть только на твоей. И его? Боже… «Очень похоже». Вдруг стало всё равно. Чему удивляться? Мутант есть, второй появился. И что? Тэхён закрыл глаза. Ничего нового. Стоит быть проще, и не париться по поводу чьих-то проблем. Да и проблемы ли? Момо всё равно (точно?).

***

Вопрос остаётся тем же. Как вырастить человека? Тэхён помогает Давон убрать посуду после завтрака, смывает с тарелок жир в ведре с холодной водой. Но головой сейчас находится в совершенно другом месте. Да даже не месте. Просто в пустоте. Вокруг вакуум, безвоздушное пространство. Интересно, а когда Земля погибла, что случилось с космонавтами? Нет, не так. Нужно сосредоточиться. Юнхо сегодня утром улыбнулся мельком, и больше они не контактировали. Момо сидела хмурая и даже не реагировала на шутки Хосока. Давон с Минджэ позвали Тэхёна с Чонгуком гулять в лес, вчера Чимин вернулся с докладом об обнаруженном неподалёку водопаде. Теперь пограничник и Давон решили до него добраться. А Чонгука с Тэхёном позвали за компанию. Но хрупкий воин готов поспорить, что главный гость прогулки вовсе не он. Какая от него польза в лесу? Намджун тоже загорелся идеей с водопадом, а за ним подтянулся и прежде отсиживающийся в поезде Джин. Всё-таки желание посмотреть на падающую воду перевесило. Выдвигаться решили к обеду, набрали с собой еды, договорились с остальными о том, что сегодня локомотив запускать не будут до возвращения группы. Тэхён как раз заканчивал с посудой, когда из вагона выбрался Чонгук с рюкзаком провизии за спиной. Следом вылез Чимин, видно помогающий собрать рюкзак. Остальные задерживались. Тэхён с улыбкой наблюдает, как Чимин что-то говорит Чонгуку, прихлапывая ладонью по чужому плечу. День за днём, и сталкер тоже вдруг перестал безразлично относиться к Чонгуку. Правда, Тэхён так и не смог понять: была ли причиной обновлений встревоженность Чимина по поводу того, что его другом манипулируют в угоду собственным желаниям? Во всяком случае, вслух сталкер ничего не пояснял, а Тэхён не спрашивал. Что касается самого Тэхёна… После вскрытия капсулы времени в виде мутаций Шомы, хрупкий воин старался не думать о проекте Доктора Смерть в принципе, собственно, и разговор с Чонгуком отложился на неопределённый срок. Но в итоге они всё равно обязаны были к нему вернуться. Тэхён из последних сил боролся со смущением, в то время как Чонгук об этом чувстве до сих пор не имел и малейшего представления. Удачно вышло, что к хомоновусам и димидиям они не пришли в итоге. Речь утекла совершенно в иное русло. — Чонгук. Ты должен понять. Хорошо? Мы с тобой, — Тэхён на миг закусил нижнюю губу, — два человека. Помнишь ты спрашивал про волков? Они там… друг на друге. В общем! Продолжали род. — Если родители, которые объясняют своим детям не чувствуют то же, что чувствует сейчас Тэхён, то они просто супергерои. Иначе не назовёшь. — Самка и самец. Обычно бывает так. Но бывает и по-другому. Два самца и две самки тоже могут так. Не продолжать род, а просто… «могут так». Но люди — не волки. Ты должен понять. Я знаю! У меня тоже был период, когда хотелось… Тэхён готов сдаться. «Я понимаю». — Если бы понимал, то этого разговора бы не было. Но ты не понимаешь. «Понимаю». — Не спорь со мной! Чонгук до этого сидевший напротив, быстро метнулся на полку Тэхёна, знакомо зажал его в пространство между стенами и столешницей. Между их лицами остались жалкие сантиметры, и Тэхён от такой близости почти перестал дышать. «Тебе хотелось. Но ты молчал. Я решил за тебя». — Об этом я и говорю. — Тэхён неосознанно упёрся ладонями в грудь Чонгука, точно удерживая от себя на расстоянии. — Не надо решать за меня! — не кричит, но громко шепчет, весь вздрагивает от смеси страха и возбуждения. — Отпусти. Чонгук. Отойди. Пожалуйста. «Почему ты сам себя обманываешь?» — Мне нужно время, Гуки, — говорит уже не так строго. — По-хорошему мне бы послать тебя к чёрту. То, что ты сделал — плохо. Моё тело — не вещь, которую можно взять без спроса. Это человеческие отношения. Люди строят их годами. «Как с Юнхо?» — Да. «Ты сказал, что у тебя тоже было такое время, когда хочется». — Было. «Тогда ты сам предлагал другим своё тело, как вещь?» — Чонгук! Правда глаза режет. Хрупкий воин мечется между желанием поцеловать и ударить. Чонгук делает логичные выводы, а с логикой всегда хочется спорить. «Почему другим можно, а мне нельзя?» — Потому что ты — не они. «А Юнхо?» — Так! Хватит! Всё. Пусти. Потом поговорим. «Не хочу снова молчать». Мутант сдаваться не собирался. Бегать от разговора тоже. Слишком долго ждал. — Что ты от меня хочешь? «Тебя». Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы. Тэхён стал хватать ртом воздух, как рыбка на суше. Чонгука вдруг так много, он занял собой окружающее пространство, заслонил свет, перекрыл доступ кислорода. Стоит дать слабину, подпустить снова, и обратной дороги нет. Мутант знает, что Тэхён выбрал не Юнхо, особой вины по поводу произошедшего в душе больше не чувствует, ведь хрупкий воин так легко его простил. Воспитание. Тэхён хреновый воспитатель. — Отпусти. Чонгук решил повторить тяжёлый вдох Тэхёна, но отодвинулся, как его и просили. К этому моменту не возвращались до сегодняшнего дня. Вытирая руки о полотенце, Тэхён понял, что покрылся мурашками, вспоминая как близко друг к другу они тогда были.

***

— Иногда мне интересно узнать, что нас ждёт дальше. А иногда думать об этом не хочется вовсе. — Зачем заглядывать за горизонт, Док? Надо просто жить. И идти вперёд. — Намджун кивнул на шагающих впереди Тэхёна и Чонгука. — Бери пример с молодых. Они просто хотят посмотреть на водопад. Вот и идут. — Последние месяцы идут тебе на пользу. — Джин хмыкнул. — Прошла твоя депрессия и безнадёга? — На депрессию и терапии времени нет. А окружающий мир радует всё больше с каждым днём. Как Леон рассказал о том, куда он хочет двигаться, я подумал, что это место может стать нашей конечной точкой. Ну. Той, про которую я ещё в метро говорил. У каждого она своя. Вот наша будет там, куда ткнул пальцем Леон. — Хочется так думать. Конкретные координаты лучше, чем неизвестность. — Никто не помешает нам продолжить путь, если там нет того, что обещает Леон. — Да. — Джин перешагнул корень дерева, выступивший над землёй как преграда. — Ты не думал о людях Хаджуна? Интересно, они тоже нашли свою цель? — Я уже говорил, когда мы сидели в бункере, он обмолвился о том, что у него где-то там тоже есть кто-то, кого он хочет найти. У всей его команды есть. Многие из них, как Леон, были приезжими и кого-то оставили за пределами города, в других странах. Отличная мотивация. Видимо именно поэтому многим из местных было трудно их понять. В том числе и нам. Зачем рваться на смерть, если и дома есть возможность жить дальше? Риторика. Но я рад, что пошёл вперёд. Отец в метро как-то и без меня справится. — Я слышал, что он искал тебе жену в столице? — Ага. Все эти годы. Повидал я девиц, которые просто хотят найти кого-то, кто защитит и накормит. Мне такая не нужна точно. За разговором дорога прошла легче. Незаметно промелькнула перед глазами лесом, зеленью и дикой живностью. В голове и сейчас тяжело переваривалась мысль о том, что мир продолжается. Метро трудно вытравить из крови. Пятнадцать лет въелись надёжно и плотно, но даже этот капкан сломать возможно. Нелегко. Но возможно. Особенно наблюдая за тем, как вокруг стремительно расцветает лето. В их городе зима была константой почти круглый год. Чимин постоянно лазающий наверх рассказывал, что теплело лишь на несколько месяцев, и в эти месяцы даже не сходил снег. А тут… всё иначе. Водопад оказался невысоким, но бурным. Быстрые потоки воды падали вниз, впадали в реку и уносились дальше. Казалось, стоит ступить в эту реку и тебя подхватит с места, не позволяя сопротивляться течению. Из-за излишков влаги волосы ребят намокли, а у Тэхёна закрутились забавными кудряшками, запрыгали на каждом шаге, как пружинки, которые кто-то сжимает и разжимает. Чонгук подхватил хрупкого воина за локоть, когда тот чуть не упал, подскользнувшись на сгнившей листве. — Хочу искупаться, — заявил Минджэ. — Датчики молчат. Вода прозрачная, как чистое стекло. И тепло, что хочется футболку снять. Кто с мной? — Надо найти место, где река не такая бурная. И там уже думать. Заодно стоит запасы воды пополнить. — Намджун задумчиво почесал подбородок. Тэхён выпутался из рук Чонгука и согласился с Минджэ и Намджуном. Остальные промолчали. Мутант нахмурился, но тоже ничего не сказал. Вся группа направилась вниз по течению, пока они не дошли до небольшого речного устья — крохотного озера в окружении леса, где даже деревья своими ветками тянулись к воде, почти скрывая от глаз песчаную линию берега. — Думаю, не стоит бросаться в воду, — заметил Док, когда Минджэ, скинул с себя одежду до трусов и уже собирался сигануть в озеро. — Поранишься или наткнёшься на какую-то зубастую или ядовитую живность. — Отставить скучные отеческие наставления! — закричал Минджэ и побежал. Брызги от воды разлетелись в стороны, макушка пограничника скрылась с глаз, а потом парень резко вынырнул, продолжая смеяться, как свихнувшийся, но счастливый человек. — Я всю жизнь об этом мечтал. Что мне какие-то зубастики или острые камни?! — прокричал, чтобы его обязательно услышали.

***

Тэхён собирался купаться постепенно. Смотрел, как в воде играются друг с другом Давон и Минджэ. Девушка рискнула зайти в воду только по щиколотки, а Минджэ весь уже вымок так, что плавки облепили сильные бёдра и ягодицы. Чонгук сидит рядом с Тэхёном на песке и греет уши, слушая разговор Дока и Кэпа, а те уже ушли в какие-то дебри, рассуждая о строительстве новых деревень или даже городов. На словах ведь так просто возраждать цивилизацию после её крушения. Мысли как-то сами собой привели Тэхёна к неожиданному выводу. Спустя столько дней, он вдруг понял, что на самом деле беспокоило его больше всего остального. Касательно Чонгука. Тэхён посмотрел в его сторону, и на его взгляд моментально ответили. «Тебя интересует только моё тело?» В детстве мама читала хрупкому воину сказку, в которой принцесса спрашивала принца: «Красота — это всё, что тебя волнует?» Принц не мог ответить на этот вопрос, но по законам хороших сказок, в итоге двое пришли к тому, что — нет. Красота — это не всё. Но Тэхён и Чонгук — не герои счастливой сказки. Что ждёт их? Мутант вопросительно выгнул бровь (понабрался мимики у Агуста), мол, с чего вообще подобный вопрос сейчас прозвучал между ними? Но Тэхён серьёзен. Чонгук долго думал, прежде чем ответить: «Нет». Любить — желать смотреть. Любить — желать трогать. Любить — желать слышать. Любить — желать. Всё просто. Но Тэхён не умеет читать мысли, чтобы эту «простоту» в голове Чонгука узнать, услышать и понять. «Как мне верить тебе?» «Другие хотели прогнать, убить, подчинить, использовать. А ты — нет. Всё началось с этого». Тэхён вдруг вспомнил собственный вопрос: «А почему жив я?» Потому что доверился с первой встречи. Потому что принял, а не испугался. Потому что захотел понять и узнать. Потому что плакал и сострадал, потому что был рядом, когда другие не были. Потому что спас. Потому что вытащил из мира зверей и познакомил с миром человеческим… потому что. Просто — потому что. Собственные воспоминания буквально ворвались в голову, вцепились в мозг клыками. Тэхён понял, что впервые за долгое время Чонгук снова влез и настроил разум играть по нотам, которые знал мутант. Но сейчас это не было плохо. Просто люди часто не замечают собственных поступков, не видят их со стороны. Тэхёну повезло, что Чонгук умеет делать так, что глаза мокнут без лишних слов и действий, а проблемы понимания решаются на раз-два, как по щелчку пальцев. У мальчика не было никого кроме отца, который его использовал. А потом вдруг появился другой человек, и этот человек подарил мальчику новый мир на ладони, подарил других людей и доверил собственную жизнь. На кого мальчик может обратить своё внимание, если не на этого человека? «Когда я видел тебя и Юнхо, я ведь ощущал то, что тебе хорошо. Я хотел сделать тебе хорошо. Люди такие сложные!» Тэхён отвернулся, шмыгнул носом. Хотелось сделать что-то, куда-то убежать или что-то ударить — столько чувств и эмоций сейчас взорвалось в нём. Сапоги он сбросил уже давно, ведь в тёплом, нагретом на полуденном солнце песке, было так хорошо перебирать пальцами. Сначала штаны, потом куртка, футболка. Тэхён так и сорвался на бег, повторяя манёвр Минджэ и падая в воду. Холод с радостью принял хрупкого воина в свои объятия, как родного. Невесомость. Он уже думал о ней недавно. Так вот, что это такое? О воздухе вспомнил поздно, но его уже подхватили за бока горячими руками и вытолкнули на поверхность, как поплавок вытягивает силой Архимеда. Тэхён закашлялся. Обхватил ногами и руками единственную свою опору и только спустя мгновение понял, как сильно он прижался к этой опоре, которая оказалась Чонгуком, конечно. Другие оставались на своих местах и почти не обращали на парочку в воде своё внимание. Все уже давно привыкли к ним, и к тому, что порой их взаимоотношения выглядят так, как сейчас — то есть очень близкими и интимными. Лезть именно в эти чужие дела никто из команды больше не горит желанием. Голая кожа под водой чувствуется мягкой и скользкой. Чонгук с Тэхёном сталкиваются лбами. В такой близости тепло даже в холоде. Каждый выдох — влажное белое облачко. Крошечный туман. Пелена перед глазами. Люди такие сложные. Но в физике тел всё просто. Одни губы к другим — поцелуй. Жаль, что в этом деле надо не только хотеть попробовать, но и знать, что делать. Чонгук обеими руками держит Тэхёна — поперёк талии и под ягодицами; хрупкий воин касается чужого лица, скользя губами по губам. Просто попробовать на вкус. Слюна, пресная, сладковатая вода с привкусом тины. Так много и мало. Достаточно? Не пришлось кого-то или что-то калечить. — Как верить? — прошептал, оторвавшись. Вода скроет солёные слёзы. Но не скроет сердца, что бьётся так, точно хочет вырваться прочь, утонуть. Даже безответность неумелого мутанта не смутила и ничего не испортила. Чонгук наклоняет голову к плечу. — Ве-рить. — Так же просто он говорил когда-то другое слово. «Жить». Спокойное озеро тем не менее качает на лёгких волнах. Небольшой порыв ветра — волосы в пляс. Держать нос по ветру — это про легкомысленность. Костёр и мыло. Что-то с мускусом. Острые когти у мягкой плоти. Между губ острые зубы. У Тэхёна по подбородку струится кровь — случайно поранился, пока целовал. Даже здесь опасно. Хрупкий воин устал слышать тысячу и одно предостережение. Он и без посторонних всё понимает, знает и… принимает. Как тогда. Как в самый первый раз! Просека, разруха, белый снег, костяная маска, новое лицо, лесной монстр, опасность и кровь на губах. Сейчас всё иначе, но точно в зазеркалье. Одна и та же сцена, только разные декорации. Где-то ближе к берегу водой друг на друга плещутся Минджэ и Давон. Намджун с Сокджином продолжают говорить обо всём. Тэхён думает, что Чонгук устал держать их двоих на плаву. Но мутант отрицательно машет на эти мысли головой. — Хочу научиться плавать. Ты умеешь, да? Это ведь то же, что научится летать — вспыхивает на подкорке. И Чонгук эту вспышку считывает. Только тело? Ведь Чонгук — единственный человек, который знает чужую голову наизусть. Он ведь принимает хрупкого воина не только с оболочкой — внутренности и тараканы в голове прилагаются (не)выгодным комплектом. Чонгук немного отстраняет от себя Тэхёна, подталкивает его к поверхности и убеждает расслабиться. Поза звезды — раскинуть руки и ноги в стороны. Когда Чонгук отпустил, Тэхён понял, что действительно научился летать. Перед ним раскинулось чистое, голубое небо. Солнце слепит глаза, отражается от воды. На ветру шуршит зелёная листва. «Не стать ему рыбаком. Сидеть на месте не сможет…» Тогда тоже было солнце, озеро и лето. — Перестань, — шепчет он. — Пожалуйста, прекрати. Тело напряглось, сделалось тяжёлым. Чонгук снова прижал рыдающего Тэхёна к себе, незаметно стал грести к берегу. «Я ничего не делал. Ты сам». — Я прошу себя. Забыть. Оставить. Не вспоминать. «Если бы не эти воспоминания, то ты бы не вышел из своих пещер». С Чонгуком сложно соревноваться в игры на логику. Кто-то должен был это сказать. — Я знаю. Но мне больше некого за это благодарить. «Леон сказал, что наши близкие живут на небе». — И что мне делать? «Ничего. Они и так всё знают». Когда выбрались на берег, Намджун накинул на плечи Тэхёна тёплое одеяло, потому что хрупкий воин застучал зубами, как самый настоящий щелкунчик, и сказал, что пора собираться, чтобы успеть вернуться до темноты. Минджэ бросил вслух, что хотел бы остаться здесь навсегда, и Тэ молча с ним согласился.