Возвращение огня и крови

      Чем дальше они уходили на север, тем менее приветливо Зачарованный лес встречал их. Суровые морозы и снега преграждали дорогу, и племя одичалых во главе с Джоном Сноу вынуждены были на длительное время разбивать лагеря, а порой и возвращаться назад на несколько миль. Зима и не думала уходить — погодные условия с каждым днём ухудшались. Порой одичалые оставались на одном месте неделями, чтобы сберечь припасы и людей. «Увижу ли я когда-нибудь Земли Вечной Зимы, карты которых ещё ни один живущий человек не сумел составить?» — думал Джон. — «Прекрасны ли эти Земли, скрытые от глаз за снежными лесами и горами, настолько же, насколько и смертельны? Смогу ли я добраться до них раньше, чем наступит конец моих дней?» Та далекая, никем не изведанная территория стала главной целью жизни Джона Сноу. Он грезил о ней денно и нощно, потому что других целей у него попросту не осталось. Но где-то внутри что-то подсказывало ему, что он не успеет… Не успеет.       Каким-то образом Джон Сноу невольно стал предводителем одичалых. Люди, как ни странно, верили в него. Это ему приятно льстило, но, с другой стороны, он снова чувствовал на себе ответственность, которую больше нести не хотел. Когда-то Джон взял на себя слишком много, думая, что всё, что он делает, он делает во благо. Но в итоге от него отвернулись и семья, и друзья, оставив ему лишь пустую боль и грызущую душу совесть. А единственного человека, который действительно бескорыстно его любил, Джон убил своими руками. И каждый день он тщетно молил о прощении: «Как же я был глуп и слеп! Дени, прости меня… Прости… Я совершил ошибку и за это получил наказание. И это наказание — я сам».       Рядом остались только Призрак, Тормунд… и этот мальчик Финн, с которым Джон чуть ли ни каждый день занимался, как и обещал. Он учил его ездить верхом, сражаться на мечах и на других оружиях, а также всему, чему Джон когда-то научился в юности в Винтерфелле. И спустя время он привязался к этому вечно растрепанному и неуклюжему мальчишке. — Держись ровно! — Строго проговорил Джон. — И не опускай меч! Я уже говорил тебе, что он должен стать частью твоей руки. — Я помню! — раздался тонкий голос запыхавшегося Финна. — Но он очень тяжелый… — Знаю… — ухмыльнулся Джон Сноу. — Но ты же сам сказал, что готов поменять деревянный меч на стальной. — Увидев, как Финн погрустнел, Джон подошёл к нему и ободряюще похлопал по плечу. — Ничего, привыкнешь. Это ведь не последняя наша тренировка. Со временем ты вовсе перестанешь ощущать его в руке.       Джон показательно повертел свой меч перед мальчишкой, отчего тот приободрился и в его глазах засверкали искорки игривой радости и воодушевления. — Ладно. На сегодня всё, — сказал Джон, убирая меч в ножны. — Завтра утром мы отходим на север. Отдохни перед дорогой. — Ой! — Воскликнул Финн. — Пожалуйста, Джон Сноу, можно мне прокатиться верхом? Один разочек! — Нет, Финн. Мне нужно готовиться к завтрашнему походу. Ты же знаешь, я не могу отпустить тебя одного. Это опасно. Тем более, уже темнеет. — Ну пожалуйста! Я только до того ручья и обратно, — черноволосый мальчишка указал пальцем вдаль. — Я быстро… То есть… Я клянусь, что поеду не спеша! И глубоко в лес заезжать не буду! Пожалуйста!       Джон Сноу неодобрительно посмотрел на него и покачал головой. — Ну хорошо… Но только туда и обратно! И если я узнаю, что ты ездил в лес, то наши тренировки будут раз и навсегда окончены! Ты меня понял? — Да, Джон Сноу! — Победно воскликнул мальчик и запрыгнул на бурую худую лошадь. Хлестнув её ногами, он рысью поскакал вперёд. — Осторожнее! — Крикнул ему вслед Джон. — Договорились, Джон Сноу!       Джон знал, что Финн после долгих тренировок стал уверенно держаться на коне, поэтому опасаться было нечего. С мальчишкой не должно было ничего случиться. Джон вспомнил себя в его возрасте, когда он был таким же целеустремленным и одухотворенным жизнью парнем. Тогда перед ним весь мир лежал будто на ладони. С теплотой и грустью вспоминая то время, Джон направился в лагерь.       Высокие каменные холмы вздымались над землёй. А самый огромный и устрашающий из них был в форме сжатого кулака. Из-за него одичалые и прозвали это место Кулаком Первых Людей. Первая встреча с полчищем мертвецов и Королём Ночи состоялась именно здесь. Поблизости Джон нашёл Чардрево, чтобы помолиться Старым Богам и отвлечься от тяжёлых мыслей. Он наделялся, что Боги и вправду слышат его. И эта надежда предавала ему сил. После он вернулся в лагерь, отыскал Тормунда, и они вместе стали готовиться к утреннему отбытию.       Примерно через час солнце полностью ушло за горизонт. Всё вокруг заполонила тьма, люди стали готовиться ко сну. Джон затачивал свой меч, когда неподалеку послышалось громкое ржание лошади. Призрак, лежавший рядом, вскочил, навострил уши и начал крутить головой. Джон поднялся, а Тормунд выглянул из палатки. — Что происходит? — Встревоженно спросил рыжий одичалый.       И вдруг перед ними показалась тощая бурая лошадь, которая прыгала, словно обезумившая, и яростно мотала головой. Джон настороженно приблизился к перепуганной кобыле, и тут же его сердце провалилось сквозь землю.       «Финн… Где же он?..» — Нет… ФИНН! — Крикнул Джон и, ухватив горящий факел, вскочил на своего коня. — Призрак! Ищи! Ищи!       Джон ехал по следам, проходящим через небольшую снежную поляну, вдоль того самого ручья, и уходящим вглубь леса. Беспокойство усиливалось с каждым мигом. Призрак пропал из виду, пока Джон еле пробирался меж деревьев. В спешке, когда пробираться сквозь лес на лошади стало невозможным, он спрыгнул с коня и побежал вслед за лютоволком, слыша мельком позади шум людских голосов. Спустя время Джон остановился, оглядываясь по сторонам. Над головой пролетела стая кричащих ворон. И вот из-за дерева выпрыгнул Призрак и завыл, призывая идти за ним. Джон незамедлительно побежал, стараясь не отставать от быстрого зверя. Вороны, кружащие среди высоких деревьев, начали кричать ещё громче, чем прежде…       Джон Сноу звал мальчишку, но тот не отзывался. Лютоволк вёл его вдоль замёрзшего ручья. Джон посветил факелом на снег и увидел на нём глубокие следы копыт. Видимо, Финн всё же заехал в лес, но ему хватило мозгов держаться ручья, чтобы не потеряться. Джон проклинал мальчишку всеми возможными словами и поклялся, что когда он найдёт его, то лично надерёт этому дурню одно место. Но сейчас Джон лишь слепо бежал за Призраком и звал Финна в надежде получить хоть какой-то ответ. Над острыми вершинами деревьев продолжали кричать вороны.       Неожиданно лютоволк вновь пропал, но в этот же момент Джон услышал вой и двинулся по направлению к нему. Он снова осветил землю и увидел множество следов звериных лап. Джон точно знал, что это были волчьи лапы и что их не мог оставить один Призрак. После Джон заметил среди ошметков разорванной одежды валявшийся в снегу небольшой серебряный кинжал, который всегда носил с собой Финн. А за ним вперёд тянулся длинный кровавый след. Всё внутри сжалось, а крики черной тучи птиц охватили весь лес…       Вскоре Джон нашёл Призрака, а вместе с ним и Финна. Но если бы это был Финн… Парня было просто не узнать: его тело лежало в огромной луже крови, растерзанное чуть ли не на куски, конечности и лицо обглоданы, из живота вылавливались полу съеденные внутренности. Джон замер перед разодранным телом. От мальчика, в котором буквально ещё час назад горела безудержная жизнь, теперь не осталось ничего. Всё расплывалось и кружилось перед глазами. Всё помутнело. Джон перестал понимать, что происходить вокруг. Ему казалось, что он потерял дара дышать, слышать и чувствовать. Только дикий стук собственного сердца барабанил в ушах и пульсировал в голове.       К тому моменту подоспели одичалые, которые всё это время следовали за Джоном. Мрак леса рассеялся в свете факелов. Вороны затихли в глубине ночи. Джон стоял над телом Финна и не мог пошевелиться, чувствуя лишь глубокое опустошение. Первый к нему впопыхах подбежал Тормунд. — Джон! Джон, мать твою, что здесь происходит… — увидев еле узнаваемое тело, одичалый замер не в силах поверить своим глазам. — Треклятое дерьмо…       Но Джон не реагировал ни на слова, ни на прикосновения. Скрипучие, безумные голоса появились в его голове. Казалось, они были повсюду:       «Это ты… ты… ты виноват…»       Когда вокруг стало собираться больше людей, Джон развернулся, и ноги сами собой повели его в непроглядно темную чашу леса. Он не знал, куда идет и зачем… Лишь бы не слышать.       Но он слышал. Позади закричал пронзительный женский голос: — Нет!!! Финн!!! Мой мальчик… НЕТ!!!       Возглас материнского горя стал последним ударом для Джона. Он уходил, боясь обернуться. Надеясь, что это был его очередной ужасный кошмар…       Тысячи одинаковых деревьев, словно безмолвные призраки, окружали его. Всё замерло, и лишь зловещий свист ватера наполнял ледяную пустоту. Голоса в голове всё не унимались, становясь настойчивее:       «Ты виновен… виновен… виновен…»       «Нет! Это не я… Я не мог ничего исправить!» Джон вцепился в свою голову.       «Ты… Ты…»       Кровь в жилах закипела. Джон ощутил неведомую злость от горечи и собственной беспомощности. Резким движением он вытащил меч. Холодная сталь со всей силы то врезалась в твердую кору деревьев, то рассекала воздух. Джон кричал и вопил, из глаз потекли горячие слезы. — Я не виновен! Я не виновен! НЕ ВИНОВЕН!       Но силы быстро иссякли. Голос в один миг сорвался и охрип, а после и вовсе перешел в изможденный плачь. — Я больше не могу… не могу…       Сквозь помутненный слезами взгляд Джон увидел размытый стройный силуэт. Когда пелена спала с глаз, силуэт обрел четкие очертания. Снова она. Снова Дейенерис. Вот только теперь серебряные волосы обратились седыми, поблекшие бесцветные глаза глядели прямо на него, на лице тонкими линиями засохли две струи крови. Холод, исходивший от нее, проникал в его душу, как острый нож. Она была неподвижна. Тонкий слой серой кожи обтягивал её стан. Она была совершенно… мертвой. Она была самой Смертью. — Нет… — Джон отчаянно замотал головой. — Ты не смеешь появляться здесь! Сколько ещё ты будешь меня мучить?!       Его слова будто летели в пустоту. Она йничего ему не отвечала. — Я ни в чем не виноват! — Его голос снова прорезался безумным криком. — Это всё ты! Ты виновата во всём, что случилось! Это ты уничтожила себя! Ты уничтожила нас, а теперь ты уничтожаешь меня! У меня не было выбора! Ты знаешь, я не мог поступить иначе! Прекрати! Прекрати меня мучить! Ничего уже не вернешь! Тебя нет! Ты исчезла! Ты мертва…       Джон бессильно упал на колени, опустив голову. Всё это время из его глаз хлестали безудержные слезы. Вдруг пронесся сильный порыв ветра. Дейенерис легкими беззвучным шагами приблизилась к Джону. Подняв голову, он увидел над собой мертвое лицо, которое так ничего и не выражало. — Отпусти меня… — тихим шепотом взмолился он, глубоко глядя в её пустые лаза. — Прошу, Дени, оставь меня. Навсегда. Уходи. Уходи…       Он понимал, что все его слова — это жалкая, гнусная ложь. Муки вины сжигали его изнутри. Джону всего лишь хотелось прогнать её, чтобы она больше не приходила, не напоминала ему о себе. Он хотел забыть её, чтобы прекратились эти страшные пытки. Он хотел покоя, но вечный призрак Дейенерис напоминал ему о том, что покоя ему никогда не будет. Джон понял, что она не отпустит его. Не отпустит, пока он не получит то, что заслуживал. — Уходи… Или забери меня, — сказал он бесстрастным голосом. — Забери меня с собой, Дени. Я знаю, чего ты хочешь… Я виноват перед тобой и должен расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. Но я так больше не могу… Я уже умирал. Я не боюсь Смерти. Забери меня, и мы будем вместе, как ты и хотела…       Дейенерис долго смотрела на его измученной лицо. Джон не знал, чего ждать, но был готов, казалось, ко всему. Лишь бы все страдания наконец-то закончилось. Но вдруг она медленно мотнула головой и так же тихо ушла в глубину леса, растворяясь в ночи.       «Не время… Не сейчас…»— последнее, что пронеслось у него в голове.       И тут же Джон проснулся. В глаза ударил ослепительный свет утреннего зимнего солнца. Он лежал на снегу, одежда была вся мокрая, горло горело, будто от долгого крика. Джон резко вскочил, оглядываясь по сторонам и вспоминая сон. Но был ли это сон? Джон не мог поверить своим глазам, ведь он очнулся в том же самом месте, где недавно ему являлась Дейенерис. Это не мог быть сон. Всё было слишком ощутимо, слишком реально. — Джон Сноу!!! — Из-за спины послышался раздраженный голос Тормунда. Джон обернулся. — Вихт бы побрал твою тощую задницу!! Где ты шлялся всю гребаную ночь?! — Одичалый обеспокоенно оглядел Джона и, увидев его измотанный и истощенный вид, смягчился. — Где ты был? Мы искали тебя всю ночь. Что произошло?       Ни на один вопрос Джон не нашел ответ. Опустив глаза, он задал единственны короткий вопрос, который крутился у него в голове: — Что с Финном?       Тормунд удивленно приподнял свои густые брови и приоткрыл рот, не зная, какое безумие нашло на Джона. — К чему этот вопрос? — Взгляд одичалого наполнился скорбью. — Ты же сам всё видел…       Надежды в миг разрушились: всё же это был не кошмарный сон. Джон прикрыл глаза, думая, что слёзы снова предательски польются. Но он ошибся. В душе была лишь пустота, не осталось места даже для слёз. Джон прошёл мимо Тормунда и сел на ствол обвалившегося дерева. — Я не могу в это поверить, — тихо сказал он. — То, что случилось с Финном… Это моя вина. Я не должен был отпускать его… — Срань господня! — Тормунд закатил глаза и всплеснул руками. — Вот в чём всё дело… Прекрати ныть, Джон Сноу! Я понимаю, ты сильно привязался к этому мальчишке, но ты не был его отцом, чтобы вечно таскаться за ним! Финн знал, что ночью в лес опасно ходить одному. Мальчишка был бесстрашным, но наивным глупцом. Чёрт возьми, ты не можешь всегда всё делать правильно и спасти всех и каждого!       Слова Тормунда отрезвляюще ранили. Он всегда говорил Джону чистую, пускай и горькую правду. В этом мальчике Джон видел себя и надеялся найти в нем свое спасение. Но и Финна теперь не стало. «Тормунд прав. Я не мог каждый раз быть рядом с Финном, чтобы спасать его от самого себя. Я устал быть героем». — Всё! — Вздохнул одичалый и махнул рукой. — Поднимай свою задницу. Нам пора возвращаться в лагерь… — Тормунд, скажи… правильно ли я поступил? — О чём это ты? — Дейенерис… С того самого дня она приходит ко мне во снах, терзая и без того мою измученную душу. Правильно ли я поступил… с ней?       Тормунд недоверчиво оглядел Джона. — Я не тот, кто может дать ответ на этот вопрос. Возможно, только боги знают ответ. Хотя женщины нередко заслуженно называли меня Богом, — он самодовольно ухмыльнулся. — Во всяком случае… Разве есть смысл думать об этом сейчас? Столько времени прошло… Не пора ли забыть?.. — Я всегда буду помнить...       Взгляд Тормунда не был лишен сочувствия. Джон был его другом. Ценным и дорогим другом. Одичалый знал, как он мучится, но ничего не мог с этим поделать. — Как бы то ни было… Ничего не изменить, Джон. Что сделано, то сделано. Отпусти Драконью Королеву так же, как ты когда-то отпустил Игритт. Иначе рано или поздно память сведет тебя с ума. — Иногда долг — это смерть любви, — с горечью Джон повторил слова Тириона Ланнистера. — Оооо, — засмеялся Тормунд и похлопал его по плечу, — я смотрю, тебе хорошо прочистили мозги на юге, Джон Сноу. Открою тебе тайну… Иногда не нужно выбирать.

***

      Здесь наверху кажется, что всё возможно… Кажется, что весь мир стоит перед тобой на коленях, а ты всё летишь и летишь, и самое ужасное остается далеко позади. Дейенерис забылась в этом прекрасном, воскресающем полёте. Её сердце забилось с новой силой, а в опустевшей, окаменелой душе вспыхнуло давно угаснувшее пламя. Дени ждала, ждала, и когда не осталось ничего, кроме отчаяния, он вернулся. Вновь Дрогон стал её спасением, её надеждой, её силой. Он напомнил ей, кто она. Она — Дейенерис Таргариен. Она — Последний Дракон. Она — Пламя и Кровь. И её жизнь не закончилась. Она только началась.       Они скользили по небу, то ныряя в кучевые облака, то снова взмывая выше. Было так хорошо, так легко. Полёт был самой значимой частью жизни Дени, которую у неё так безжалостно отобрали. После смерти она должна была стать вечно горящей звездой в небе, но её оставили затухать на земле, в полной темноте. Небо ей было роднее земли. Это был её мир. Мир, где властвовали сила и величие, где отсутствовали глупые распри и безутешные войны. Мир, где правила красота об руку со свободой. Крылья Дрогона были её крыльями. Кровоточащий огонь, протекающий в его жилах, лился в ней. Судьба — странная вещь. Её насмешки бывают жестоки, но она то и свела вновь мать и дитя вместе.       Целую ночь они пролетели под покровом звезд и луны. Невозможно было разглядеть то, что происходит снизу из-за густого белого тумана. И только под утро, под алый рассвет Дейенерис осознала, что она совсем потеряла счёт времени. Нужно было возвращаться. Она попыталась развернуть Дрогона, но тот лишь прорычал в ответ и мотнул головой, не желая ей подчиняться. Внутри начинала нарастать необъяснимая тревога. Как бы Дени не старалась, как бы не звала Дрогона, дракон не слушал, упорно продолжая лететь сам по себе. Стало заметно холодать, а вокруг заклубились темные тучи. Где-то неподалеку послышался глухой удар грома.       Дрогон начал постепенно снижаться. Они погрузились чуть ли не в чёрные, непроглядные тучи. Дейенерис задрожала от холода, от гнетущего беспокойства и заморосившего дождя, который со всей силы хлестал по лицу и впивался в кожу, словно мелкие осколки стекла. Она не понимала, куда её нёс Дрогон. Но Дени знала, что с ним она в безопасности. Всегда.       И тут Дрогон резко повернул в сторону, огибая высокую преграду на пути. Дейенерис еле удержалась, изо всех сил ухватившись за его рога. Обернувшись, она увидела удаляющуюся гору. «Где же мы?»— единственный вопрос крутился в её голове, пока Дрогон продолжал маневрировать между скалистых громадных гор, которые казались тёмными великанами среди тумана. А Дрогон всё снижался и снижался, пока внезапно не приземлился на одну из скал, покрытую ядовито-зеленого цвета мхом. Под огромными лапами зверя начали откалываться камни, а острые когти оставляли глубокие царапины. Он совсем неаккуратно сползал вниз, а Дени пыталась хоть что-нибудь рассмотреть из-за его шеи. И вдруг, когда Дрогон вскарабкался куда-то в сторону, она смогла увидеть непроглядную чёрную дыру посреди горы. Приблизившись к ней, дракон с грохотом запрыгнул в нее и выпустил струю огня, которая на мгновение осветила каменистый длинный коридор. Пещера. «Но зачем Дрогон принёс меня сюда? Чего он хочет?»       А Дрогон требовательно зарычал, мотнул шеей и прогнул спину, желая, чтобы Дейенерис слезла с него. Поколебавшись, Дени выполнила его «просьбу» и осторожно сползла на землю. Из глубины пещеры дул и свистел ветер, и сырой холод, кажется, добирался до самых костей. Дейенерис поёжилась и посмотрела наружу. Серый туман начал будто рассеиваться под её взором. Дени увидела гнетущую картину: повсюду стояли зубчатыми стенами неживые черные горы, вершины которых исчезали в неподвижных грозовых тучах, а внизу были видны лишь более мелкие каменные скалы. И тут Дейенерис поняла, что это за место. — Край теней… — изумленно прошептала она.       Конечно, это были те самые земли, что звались «Краем теней». «Как же я сразу не поняла? Мы точно летели на восток. И здесь все выглядит именно так, как я слышала в легендах и рассказах об этом месте». Но Дейенерис до сих пор не понимала, для чего они здесь. Из-за спины прорычал Дрогон, и Дейенерис обернулась, испуганно глядя то на него, то в безмолвную темноту пещеры. Укутавшись в плащ, Дени взяла волю в кулак и медленным шагами двинулась в неизвестность.       От стен эхом отражались звуки шагов и тихое рычание зверя. Откуда-то сверху иногда капала вода. Дени шла вперед в полной темноте, неведомо куда и зачем, а Дрогон плелся позади. Вдруг где-то вдали показался слабый свет. — Дрогон? — Её голос пронзил тишину. — Что мы здесь делаем?       Но дракон снова не дал никакой подсказки, а лишь снова зарычал на неё и вытянул длинную шею. Дейенерис устало покачала головой, и все же смело пошла вперед, к свету.       Через какое-то время коридор закончился и они оказались на пороге огромного пространства. Дейенерис восхищенно оглядела это место, хоть в нем, казалось, не было ничего необычного. На потолке были небольшие окна и трещины, через которые пробивался уличный свет, со стен струилась вода, а камни были покрыты мхом и неизвестной травой со странным желто-зеленым цветом. Сильно пахло сыростью и гарью, будто здесь очень долго что-то сжигали. — Так, значит, здесь ты жил всё это время? — Обратилась Дени к Дрогону, с грустью улыбаясь и проходя мимо обгорелых костей и черных выжженных кругов. — Но почему же ты не возвращался? Я понимаю, ты не знал, что я жива… Но все же…       Вдруг Дрогон остановился у большого камня, за которым виднелся черный круг, который был больше все остальных, и снова ей что-то прорычал. Он зашел за него и стал что-то обнюхивать — Дейенерис не видела что. — Дрогон? Что там такое? — Дени обошла камень, огромное тело дракона закрывало то, что заинтересовал его. — Дрогон?..       Он взглянул на неё, моргнул своими большими огненными доверчивыми глазами и медленно отодвинулся, показывая свою маленькую тайну. Дейенерис потеряла дар речи. Всё, что она могла сделать, — это глубоко выдохнуть от своего негодования, изумления и восторга. Она не знала, что делать, ведь это было одновременно удивительно и невероятно.       Перед ней, посреди круга, лежали два драконьих яйца. Их освещали пробивающиеся сверху лучи, от этого их каменная чешуйчатая скорлупа засияла. Дени пригляделась. Одно яйцо было буро-коричневого цвета, местами где-то пробивались красные и желтые крапинки. Второе же было цвета чистого серебра. На свету его чешуя переливалась оттенками перламутра, жемчужины и лазури. — О господи… — глухой шепот разнесся эхом повсюду. Дени не спеша подошла к яйцам и села перед ними на колени. Она протянула руку и еле-еле, с особой осторожностью дотронулась сначала до серебристого яйца, а после до бурого. Она уже и забыла, каково это, видеть подобное чудо, еще на родившееся. — Я не верю! Дрогон, ты отложил яйца?.. Так вот в чем всё дело! Вот почему ты не мог покинуть это место. Вот почему ты не возвращался ко мне! Ты не мог оставить своих детей…       Драконьи глаза всё это время доверчиво всматривались в неё. Дрогон будто внимательно слушал Дени, то фыркая, то порыкивая в ответ. Он опустил голову, сначала уткнулся носом в макушку Дейенерис, тихо мурлыча, а после снова обнюхал яйца, видимо, в очередной раз убеждаясь, всё ли с ними в порядке. — И ты принёс меня сюда, чтобы я забрала их, — Дени погладила его по твердой чешуе и счастливо улыбнулась. — Чтобы мы улетели вместе… Домой.       Дрогон моргнул и уставился на Дейенерис, которая сняла свой серый плащ, аккуратно положила на него два яйца и завернула. Бережно взяв их на руки, она осторожно начала взбираться на спину Дрогона. Он полностью припал к земле, чтобы ей легче было это сделать. Как только Дени оказалась на привычном ей месте, она разместила поудобнее каменные яйца, по весу схожие на булыжники, и ухватилась за рога. — Нам пора домой.       Когда Дрогон выбрался из пещеры, они взмыли в грозные тучи, которые вскоре сменились белоснежными пуховыми обломками, и вновь полетели средь гор и скалистых вершин, средь рек и жёлтых полей. Их ждал Миэрин.