(Не) Одинокие

Луна не особо понимала, что происходит. Она смотрела на свою маму, которая крутилась и что-то готовила на ужин, ожидая Стоика, чтобы они смогли поесть вместе, смотрела на свои маленькие детские руки и такой знакомый дом на Олухе... Узоры на деревянных балках, баночки с сушёными травами, которые использовали при простуде, раскрашенные деревянные фигурки, стоявшие на камине, с которыми она часто игралась... Луна не понимала, что именно ей кажется неправильным. Разве что, она никогда не помнила, чтобы дома было так холодно... Огонь горел в камине, но как близко бы она к нему не садилась, почему-то теплее не становилось и в конце концов Луна плюнула на это дело, спрыгивая с огромного стула и подбегая к своему любимому плюшевому дракону на полу. - Иккинг, ты же только помыла руки! – с укором произнесла Валка, но глаза её смеялись. Луна сделала виноватый вид и с обречённым вздохом снова полезла на огромный стул, уставившись на свои руки. Ей казалось, что ей снился сон. Что-то страшное, где её все ненавидели, где было так больно, что хотелось плакать. Там её били, там её жгли, там ей кричали вслед, обидно обзывались и у неё не было никого, кому бы она была нужна... Мама поставила перед ней тарелку с какой-то кашей. - Стоик может задержаться, – Валка улыбнулась ей и потрепала по голове – поэтому поешь сейчас. Потом сможешь ещё поиграть немного, а затем спать. Луна широко растянула губы и быстро закивала, радуясь возможности ещё чуть-чуть поиграть. И хоть мама готовила совсем невкусно, в отличие от папы, но сейчас можно было потерпеть. Ей показалось, что на улице раздались крики и звуки взрывов, но Валка не среагировала на них и Луна решила, что ей всего лишь послышалось. Она с готовностью зачерпнула ложкой сероватую смесь и запихнула в рот. Еда почему-то отдавала металлическим вкусом. Валка перестала готовить и посмотрела куда-то перед собой, уставившись в стену, но Луна, изо всех сил пытавшаяся не скривиться от мерзкого вкуса, этого не заметила. - Это ты виновата, что у нас со Стоиком не получилось нормальной семьи. – тихо произнесла мама и Луна поперхнулась, услышав это. Она закашлялась, выплюнув комок отвратительно вязкой каши обратно в тарелку и с ужасом увидела, что то, что было в её рту, было невероятно густой, чёрной кровью. - Мама? – голос дрожал и Луна чувствовала, как паника подбирается сзади, хватая её холодными пальцами за шею. Что вообще происходит?! - Это ты, всё ты виновата. Тебе надо было умереть ещё до того, как ты родилась. – забормотала Валка, опустив голову – Ты приносишь одни несчастья. Нужно было тебя задушить, как только твоя голова появилась на свет. Дьявольскому отродью нет места в нашем мире... Валка повернулась и её лицо было так сильно изуродовано ненавистью, что Луна не выдержала и закричала, закрывая уши руками, не понимая, что творится вокруг. Словно ожидая этого сигнала, мама накинулась на неё, больно протыкая кожу когтями, пытаясь дотянуться до её шеи и продолжая оглушительно вопить: - Это ты виновата! Это твоя вина! В какой-то момент Луна всё-таки сумела сбросить с себя обезумевшую женщину и кинулась к двери, пытаясь выбраться из дома. Но как оказалось, на улице было ещё хуже. Везде, куда ни глянь, был огонь, а на неё отовсюду смотрели таявшие в пламени лица с такой сильной ненавистью в глазах, что Луна испугалась и бросилась бежать вдоль горевших улиц, чувствуя на себе обжигающие взгляды жителей, которые вроде раньше были ей друзьями и родственниками. Она чувствовала что что-то внутри неё знало как защищаться от всего этого, шептало и яростно шипело ей, чтобы она перестала быть такой трусихой, но Луна не находила ничего, чем она бы могла защититься. Ей хотелось закрыть своё лицо ото всех, но на спине не было капюшона, ей хотелось кричать в ответ, поливая всех в ответ язвительностью и такой же ненавистью, но тогда все бы увидели, что то, что толкает её так действовать, на самом деле никакая не злость, а страх. Животный, такой, который лишает всех мыслей и не даёт найти выход из ситуации. Единственное что она могла делать так это бежать вперёд, бежать как можно быстрее, зная, что если она остановится, её утянут в огонь, утопят, разорвут, сожрут живьём. Луна не знала как долго она бежала перед тем как влететь в кого-то на полной скорости. Сильные руки поймали её почему-то уже не такое маленькое тело и больно сжали плечи, почти до хруста в костях. - Ты применила против меня Гипноз. – шипел кто-то ей в лицо и вот теперь её кости точно хрустнули от чужой хватки – И ты ещё называешь себя моей Парой. Меня тошнит от тебя. - Найт... Найт, я не хотела! – из зажмуренных глаз потекли слёзы, но Луна понятия не имела с кем она говорит, и кто такой Найт. - Ты виновата во всём что происходит. Как же я тебя ненавижу за это. – у неё разбивалось сердце от этих слов, но в голове всё ещё билась истеричная мысль, без остановки спрашивающая кто именно сейчас с ней говорит – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – жёстко потребовал кто-то и Луна разлепила мокрые ресницы, мутным взглядом смотря на злое сероватое лицо, покрытое чёрной чешуёй – Вот поэтому ты и остаёшься постоянно одна. Её больно оттолкнули от себя, но вместо того, чтобы упасть на горячую от огня землю, Луна почувствовала, что она падает в Бездну, смотря на отдаляющийся кусок земли, закрытый от неё словно огромным тёмным куполом. Луна закричала, срывая голос, молясь о том, чтобы всё это закончилось, чтобы кто-то пришёл к ней на помощь, но те, кто прятались в кромешной темноте Бездны, явно не собирались ей помогать. Они тянули к ней длинные костлявые руки, цеплялись за её тело, но сколько бы она не пыталась от них отбиться, пальцы только крепче впивались в плоть, начиная рвать её на себя, словно пытаясь не дать ей куда-то уйти. Чья-то громадная драконья голова появилась сбоку, щуря три пары глаз в улыбке и рокочуще смеясь, когда в тишине Бездны раздавался новый треск человеческих костей и крики агонии, не слышимые никем, кроме тех, кто так усердно тянул хрупкое тело на себя, разрушая его по кусочкам. Где-то сверху послышалось громкое карканье и душа Луны потянулась к почему-то такому знакомому звуку, в надежде, что её крики услышали и что кто-то придёт на помощь. Однако чёрный крупный ворон, севший ей на плечо и почему-то оттягивающий его так сильно, словно весил целую тонну, склонил голову и Луна с новой волной паники и боли от тела, которое продолжали рвать на части, осознала, что его гладкий чёрный клюв висит в нескольких сантиметрах от её глаза. Сразу вспомнилось, как вороны выклевывали глаза у голов, насаженных на кол на Главной Площади Олуха. Но не успела она задуматься откуда у неё вообще могло появиться такое ужасающее воспоминание, как ворон резко сократил последнюю дистанцию до её глаза. Душераздирающие вопли были снова поглощены Бездной, которая ещё долго не собиралась отпускать свою жертву... *** Астрид смотрела на воющую в углу клетки Луну и поморщилась. Змеевица знала, что как Королева Ночного острова, Хэддок начала набирать вес среди соседних островов, поскольку многие уже успели убедиться в том, что она буквально умеет распространять вокруг себя ощущение чистого ужаса, а на её территорию было просто невозможно попасть, так как она накрывала его непробиваемым куполом из своей силы. Но сейчас... Луна выглядела просто жалко. Пока она видела то, что Гриммель хотел, чтобы она видела, Луна не воспринимала никаких внешних раздражителей, не слышала никого и не реагировала ни на что. Она жила в своих иллюзиях, билась в конвульсиях и агонии и не переставая срывала голос, пока из её горла не вырывались только жуткие хрипы. Из-за этого даже позлорадствовать не получалось. Астрид хмуро взглянула на дёрганые движения Луны, на то, как она сильнее забивалась в угол и продолжала смотреть перед собой невидящим взором, полностью увязшая в своих кошмарах. - Милая? – Гриммель неслышно подошёл со спины, с величайшей осторожностью обвив руки вокруг её талии – Ты же знаешь, тебе нельзя волноваться! Астрид определённо находила милым то, как сильно переживал за неё Гриммель, узнав о том, что она ждёт ребенка. Он обращался с ней как с хрустальной и срывался на своих слуг почти в два раза чаще, готовый прибить кого-нибудь если замечал, что ей поставили недостаточно сыра на ужин или недостаточно хорошо взбили её одеяло перед сном. Он объяснял своё беспокойство тем, что уже очень-очень давно был один, не имея ни семьи, ни того, кого бы он любил, да и друзей в общем-то у него тоже не было. А теперь, зная, что у него может появиться сын или дочь, а может даже оба если повезёт, Гриммель был готов Астрид на руках носить и при каждом её капризе едва не нестись со всех ног с противоположного конца острова, только чтобы выполнить то, что она захочет. И даже несмотря на то, что у Астрид ещё не появилось живота, никак не проявлялись странные вкусы или перепады настроения, это не мешало Гриммелю относиться к ней так, как будто она была уже готова разродиться, следя, чтобы она не особо нагибалась, ела правильную пищу, не засиживалась допоздна, побольше дышала свежим воздухом... Астрид конечно хмурилась и ворчала от такой заботы, но где-то в глубине души ей нравилось то, что происходило. Было приятно принимать столько нежности от того, кому принадлежало её сердце. Да и чувствовать себя в кои-то веки хрупкой девушкой, а не бесстрашным сильным воином, было просто потрясающе. Астрид могла с уверенностью сказать, что она счастлива. На Олухе она не особо понимала, к чему ей следует стремиться, чтобы стать счастливой. Она пыталась быть лучшей, сильнейшей, заслужить гордость Вождя и всех остальных на острове, хотела, чтобы с её мнением считались и её воспринимали как достойную. Но сейчас, оглядываясь на себя прошлую, Астрид знала, что даже если бы она добилась всего того, что хотела то она не смогла бы испытать той легкости и счастья в груди, что подарил ей Гриммель. Её любили, к ней относились с такой нежностью, что порой от счастья хотелось расплакаться и ко всему прочему теперь у неё ещё и будет ребенок. Маленькая жизнь, которая росла внутри неё, маленькая частица их обоих, которая скоро будет радовать их своим смехом и топотом крохотных ножек по дому вместе с яркими беззубыми улыбками. Астрид была уверенна, что у них будет мальчик. Просто чувствовала это. И одно только осознание этого почему-то делало её невероятно счастливой. Подумать только... у неё будет мальчик... Она тряхнула головой, выбивая лишние мысли из своей головы. Правду говорят, что беременность делает людей сентиментальными. - Просто... просто хотела посмотреть на Луну. Я её уже почти два года не видела... Рыбья Кость изменилась с их последней встречи. Её кожа стала отдавать каким-то нездоровым сероватым оттенком, хотя Гриммель говорил, что все Фурии выглядели так и это нормально для их вида. Она больше не прятала лицо с острыми чертами, немного вытянулась и как будто стала более женственной. - Прости... Прости... Прости... Прости... – завыла Луна из угла, всё ещё продолжая видеть что-то перед собой – Найт, прости, прости, прости, Найт, нет, нет, не уходи, прости, прости, ты же обещал, умоляю, Найт... Несмотря на все изменения в ней, именно сейчас Луна выглядела очень жалко. Абсолютно дикий вид, растрёпанные и спутанные волосы, мокрое от нескончаемых слёз лицо, текущая слюна изо рта после всех её воплей и визгов – она напоминала сумасшедшую, а не ужасающую Королеву Ночного острова Луну Принуждающую. Между двумя этими личностями будто не было ничего общего. Астрид смотрела, как Луна потянулась когтями к своей шее, раздирая горло, будто пытаясь избавиться от чьей-то хватки, заляпывая себя своей же кровью, а регенерация затягивала кровоточащие полосы, не позволяя ей умереть. - Нет, нет, нет, нет, хватит, хватит, я не хотела! – крики раздались по новой и тело Луны забилось в конвульсиях. Астрид не была уверена если она хотела знать, что именно видела перед собой дочь Стоика. - Пойдем отсюда. – попросила она у Гриммеля и тот с готовностью и величайшей осторожностью повёл её из подземных туннелей, ласково приобнимая её за плечи – Ты посмотришь на имена, которые я выбрала? - Если у нас будет девочка, я хочу чтобы её звали Эрин! – упрямо заявил он, пытаясь наверное уже в тысячный раз убедить жену, что это просто идеальное имя для их маленькой будущей дочери. - Но если будет мальчик, тогда Вардер! – заявила Астрид, уже зная, что Гриммель уступит ей в этом. Её муж нежно улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на её макушке. - Значит ты согласна, что девочку будут звать Эрин? – спросил он. - Может быть... ещё посмотрим. Когда они выходили из туннелей оттуда всё ещё слышались болезненные крики и плач.