Чудесные мгновения юности-2

      Небольшое недопонимание никак не повлияло на отношения ребят; скорее наоборот: они чутче стали относиться к просьбам друг друга.       Антон, наученный горьким опытом, даже перегибал, буквально отчитываясь Косте о каждом своем шаге. Он присылал сообщения:       «У меня закончилась первая пара, и сейчас перерыв. Я пойду с ребятами, пообедаю в столовой».       После получаса перерыва приходило сообщение, что Антон пошел на вторую пару, и так далее.       Не зная Загорского, можно было бы принять подобное за лёгкие шпильки, как если бы парень обиделся и пожелал мелко отомстить, но Минаков прекрасно разбирался в характере своего рыжего. Антон действительно не хотел волновать любимого и подробно рассказывал, где он и что делает.       Выглядело это мило, но Косте начинало казаться, словно он присвоил Загорского себе, запрещая ему и шага ступить без догляда.       — Родной, ты не обязан каждый день рассказывать мне, чем занимаешься, — как-то объявил Костя, зарываясь носом в любимые кудряшки Антона, который удивленно хлопнул глазами, уставившись на него. — Просто… Если вдруг где-нибудь задерживаешься, тогда напиши мне. Ладно?       Антон с улыбкой кивнул, и камень, лежащий на сердце Кости, упал, раскрошившись в мелкий щебень. Минаков очень сильно любил Антона, души в нем не чаял, и не хотел становиться домашним тираном, закрывающим любимого в четырех стенах.       Они жили вместе уже четыре месяца. Учёба «съедала» много времени. Особенно у Кости, который порой по полночи не спал, просиживая над конспектами.       Его одногруппники, как и он, приходили на пары бледные, осунувшиеся и с синяками под глазами. Конечно, были исключения, но эти исключения вечно пропадали на отработках неудов или пропусков, а подобного Костя для себя не желал. У него и так оказалось крайне мало времени на личную жизнь.       Но Антон ни слова не говорил, когда у них могло не быть неделю полноценного секса. Минаков, готовясь то к одному, то к другому зачёту, отделывался лишь страстными поцелуями и быстрым минетом Загорскому, во время которого удовлетворял сам себя.       Антон утверждал, что подождёт, что это не так важно, как зачёты Минакова, но Костя замечал, как Антон жадно поглядывает на него, как тянется во время минета пальцами к полукружьям ягодиц или просит Костю поласкать его дырочку.       Выдержка Минакова вопила истошным криком, но он знал, что секс с Антоном займет много времени, поэтому душил свою похоть на корню.       На выходных они отыгрывались, и проводили бы все дни в постели, отвлекаясь лишь на редкие перерывы, но иногда в гости заглядывал Злат, притаскивая Мира, поэтому сексуальные развлечения приходилось откладывать.

***

      Рано утром Костя с улыбкой глянул на развалившегося поперёк кровати, сладко посапывающего Антона. Сегодня ему надо было ко второй паре, поэтому Загорский мог еще поваляться.       Минаков энергично привёл себя в порядок и принялся привычно готовить завтрак на двоих. Уже доев свою порцию и полностью собравшись, он вернулся в спальню, присев возле кровати и ласково поцеловал Антона в щёку.       — Я пошел, родной. Увидимся вечером, — прошептал Минаков, подавив смешок, когда Загорский причмокнул губами и завозился, так и не открыв глаза.       В университете Костя оказался как раз вовремя для того, чтобы попасть под шквал негодования старосты, которая возмущалась, что преподаватели совсем офигели, задавая километровые домашние задания. Учитывая, что в подобном положении находились все, истерика девушки выглядела неуместной. Её крики вообще были больше похожи на нервный срыв.       — Чего это с ней? — подсел к Косте Эльвин, пользуясь общей суматохой и тем, что профессор на лекцию, которая была первой на сегодняшний день, ещё не пришел.       — Судя по разговорам в кулуарах, она рассталась с парнем из-за того, что постоянно что-нибудь учит, а ему время не уделяет, — пожал плечами Костя.       С Элом у Кости устаканились довольно приятельские отношения.       Эльвин оказался тем человеком, про которых говорят «сам себе на уме». Со стороны Дементьев выглядел простым и общительным, но стоило копнуть глубже, как на свет показывалась сложная личность с далеко не гладким характером.       Эл был язвительным и колким на язык человеком, который, к тому же, обладал незаурядным умом. Зачастую Дементьев улавливал такие вещи, о которых другие могли не догадываться, и поэтому Костя, как мог, старался не разговаривать с ним на тему личной жизни.       Но Эл, как заноза в заднице, выуживал информацию, и это Костю раздражало. Он пробовал объяснять, что его личная жизнь — это только его личная жизнь, но Дементьев с упёртостью барана докапывался до мелочей. К примеру, он был в курсе, что Костя живет со своей половинкой, что встречается он «с ней» со школы и что «она» учится на лингвиста.       — А, ну так это типичная ситуация, — хмыкнул Дементьев, доставая из сумки учебные принадлежности и складывая их на стол рядом с Костей. — Парочки часто расстаются из-за занятости друг друга.       — По-моему, если двое людей расстаются, то это вовсе не из-за занятости, а из-за непонимания и неприятия друг друга, — решил поспорить Минаков, непроизвольно поглаживая кольцо на большом пальце. — Если любишь человека, то постараешься понять его.       — О, да, конечно, — закатил глаза Эл, усаживаясь рядом и открывая лекционную тетрадь. — А теперь прикинь: твоя половинка хочет твоего внимания, а ты постоянно говоришь, что тебе нужно учиться. И пластинка крутится изо дня в день. Любой не выдержит. А организмы у нас молодые, нам подавай близость.       Минаков вздрогнул. Было бы что-нибудь тяжёлое под рукой, он бы огрел Дементьева по затылку — тот словно проник в корень Минаковской проблемы, не спросив разрешения. Как всегда, Эл весьма чутко улавливал основные моменты.       — Ты так говоришь, потому что ни с кем не встречаешься, — буркнул Костя.       — А на черта мне это? — резковато отозвался Эльвин, нахмурившись. — Как по мне, так лёгкие отношения на одну или несколько ночей — самое то. Никаких тебе ограничений, никаких обременений. Но кому я это говорю? Ты-то со своей пассией со школы. Не боишься, что чувства угаснут?       — Нет, — твёрдо заявил Минаков. — Я уверен, что подобное у нас не случится.       — Ну-ну, — хмыкнул с неприятной улыбочкой Эл. — Посмотрим, что ты скажешь, когда у нас начнётся реальная жопа в учёбе, когда наступит сессия и у тебя, и у неё. Чувства не вечные, Минаков, вот увидишь.       Костя открыл рот, чтобы возмутиться, что Эл, вообще-то, ничего не знает о их с Антоном личной жизни, да и вообще не в курсе всего такого, но в аудиторию зашел лектор, поэтому пришлось замолчать.       Настроение оказалось подпорчено, но, закусив губу, Костя решил, что никогда не позволит их отношениям с Загорским увянуть. Он слишком сильно любит, чтобы позволить любимому человеку уйти.       И, всё же… Было во всём этом какое-то «но», которое, словно маленький активный червячок, грызло броню уверенности, и Костя, сам не зная, почему, невольно задумался над всей ситуацией, что началась в его жизни.

***

      Загорский отчётливо осознавал, что если бы не загруженность по учёбе, которую он порой сам себе создавал, набирая дополнительные материалы, то нехватка полноценного секса сказывалась бы самым печальным образом. Кратковременные интимные ласки, несомненно, выручали, как небольшой перекус в ожидании комплексного обеда, иначе вообще хоть вой.       И ещё: ничто не могло поколебать уважения Антона выбору Кости в профессии и его полного погружения в изучение будущего нелёгкого труда. Ещё когда только Минаков впервые заговорил о медицинском, Антон с любопытством кота сунул нос в информацию, желая понять, во что ввязывается любимый. И был огорошен настоящей кабалой, кою добровольно собирался взвалить на себя Костик.       — Учить-изучать, света белого не видеть, — вздохнула тогда Елена Сергеевна. — Учти, дорогой, что Костик очень серьёзно относится к будущему делу и станет много времени посвящать ему. Тебе следует быть готовым к подобному, — она ласково потрепала сына по плечу.       — Я понял, мам, — сосредоточенно кивнул Антон, а про себя решил, что выдержит и не сорвётся, потому что, иначе в отношениях и вовсе смысла нет.       Его основательно беспокоило состояние самого Минакова, который буквально изнурял себя учёбой. Костя и сам прекрасно знал, что упадок сил ему вряд ли нужен, а потому старался не забывать о собственном здоровье. И пусть это получалось в ущерб уделяемому друг другу вниманию, Антон был рад, что с лица любимого спадала бледность, а тени под глазами постепенно рассеивались.

***

      На кухне обнаружился приготовленный завтрак, и Загорский в сотый раз с благодарностью подумал о том, что его парень — самый лучший на свете.       Всю дорогу в университет Загорский мечтательно щурился и машинально крутил колечко на большом пальце.       — Ты нравишься Лильке Азаровой, — внезапно огорошила его новостью Ярослава, когда они своей излюбленной компанией торчали в одной из университетских столовых. — Она задолбала меня вопросами, с какой из девчонок ты встречаешься.       — Зачем ей это? — удивился Ванька.       — Для сравнения, — усмехнулась Заболотова. — Будто девок не знаешь!       — Такую их сторону не знаю, — помотал головой парень. — И что ей с того сравнения?       — Если поймёт, что ни в чём не уступает, то влезет и попытается понравиться сама, — разжевала Ярослава и покачала головой. — Это же элементарно.       — Так она в любом случае может влезть, что ей мешает? — фыркнул Сенька.       — Иногда соперница слишком хороша, и шансов ноль целых, ноль десятых, — развела руками Заболотова. — И даже субъективная оценка собственной личности не помогает набраться решимости.       Мочаловы поглядели на Загорского, который с аппетитом уминал густой рассольник, попеременно откусывая от куска чёрного и белого хлеба, но, не дождавшись хоть какой-то реакции, с двух сторон легонько пихнули Антона в бока. Тот с видимой неохотой прервал трапезу:       — А?       — Что думаешь-то по этому поводу? — залюбопытствовал Сенька.       — Ничего, — пожал плечами Антон.       — Она хочет влезть в твои отношения, эй! — махнул перед его лицом ладонью Ванька.       Загорский почесал макушку и хмыкнул:       — Моя вторая половинка ей не по зубам, это однозначно. Там совершенство во всём: красота, ум, хозяйственность, спортивные таланты и отличная учёба, сексуальность, внимание и забота, — торжественно перечислил он. — У меня от одной мысли об этом человеке бабочки в животе с ума сходят, куда там какой-то… Как ты её назвала? — повернулся он к Ярославе.       — Не имеет значения, — улыбнулась Заболотова. — Я просто скажу ей, что не светит, и передам твои слова. Твоя девушка в меде учится?       — Ага, в нём, — с некоторой опаской кивнул Антоха.       — Учитывая, что такие данные — это всё, что нам, да и всем, вообще о ней известно, вряд ли Лилька сможет её найти или увидеть, — хмыкнула Ярослава.       — Если только ты сам не засветишься в компании своей девушки, — многозначительно съехидничал молчавший до этого Злат.       Загорский усмехнулся и мстительно стянул из его тарелки кусочек помидора. Климов обиженно засопел.       — А это возможно? — не смог удержаться от вопроса Ванька.       — Это совершенно нереально, — твёрдо заверил Антон.       — Конспираторы, — проворчал Сенька.       — И правильно делают, — заступилась Ярослава.       — Мадам, а у вас что на личном фронте? — светски улыбнулся Ванька.       Девушка молча показала правую руку и пошевелила безымянным пальцем, привлекая к нему внимание. Его обвивал широкий золотой ободок в виде обоймы — множество крошечных гильз, спаянных боком друг к другу.       С полминуты все заинтересованно разглядывали украшение, пока до Антона не дошло очевидное:       — Это, что, обручальное?!       — Да, — просто кивнула Заболотова. — В семнадцать поженились, с согласия родни.       — Какое необычное, — восхитился Злат. — А почему гильзы?       — Спецназ, — коротко бросила Ярослава и убрала руку.       Вся компания с уважением воззрилась на супругу спецназовца, и тема личных отношений мгновенно угасла.       Загорский машинально погладил своё кольцо и краем глаза уловил, как Злат сделал то же самое. Это было важно и правильно, и как-то роднило их всех, а потому за столом на некоторое время воцарилась тишина.

***

      Костя нашёлся в привычном месте и в привычной позе: в кухонном уголке, за учебником и конспектами. Антон пристроил рядышком ноутбук и крепко обнял любимого, целуя в губы:       — Привет!       — Привет! — с готовностью ответил Костя, отодвигая в сторону книгу, на страницах которой красовались черепа и кости. Но, увы, это был не пиратский Альманах, потому что к костям прилагались мышцы, подписанные на латыни. — Ты сегодня рано вернулся.       Минаков зарылся ладонью в кудряшки Антона, перебирая их. Мягкие кудри отросли, что безумно шло миловидному Загорскому, делая того совершенно очаровательным.       — Расписание скачет, — улыбнулся Антон. — И я не пошёл на дополнительные, мне Ярослава вечером их перешлёт — сегодня её очередь отдуваться за всю компанию, — засмеялся он.       — Ярослава? — недоуменно приподнял брови Костя, припоминая, говорил ли о какой-то девушке Антон.       Он притянул Загорского к себе и подпёр щёку кулаком, поглядывая на возлюбленного.       — Моя постоянная компания, — пояснил Загорский, уютно устраивая рядом с Костей. — Я тебе рассказывал о них: близнецы Ванька с Сенькой, Ярослава, да мы со Златом. Когда нужно на дополнительные консультации, мы ходим по очереди, а потом рассылаем всем нашим материал. Это экономит время и ресурсы, — он немного поёрзал, подпихивая подушку под спину: — А ещё, Ярослава распределяет обязанности по сбору материала для групповых занятий. У нас отличная организованность! — похвастался рыжик.       Костя кивнул, испытывая лёгкую зависть. Он-то не мог похвастаться тем, что у него группа дружная. Скорее наоборот, личности слишком разные собрались. Никто ни с кем не воевал, но и дружбу близкую друг с другом не водил.       Костя общался практически только с Элом, а с прочими одногруппниками — исключительно по делу.       При мысли о Дементьеве в голове невольно возникли воспоминания о неприятном разговоре с ним, и Минаков поморщился, потерев переносицу. Безотчётное чувство тревоги зазудело под кожей, и Минаков больше не мог выносить это, стараясь не думать о том, что фактически Антон скоро будет больше времени проводить с новыми приятелями, нежели с ним.       — Слушай, родной, — начал Костя, мысленно припоминая, не ожидаются ли на ближайшей неделе зачёты, — не против… Точнее, как ты смотришь на то, чтобы сходить на свидание на этих выходных? — Костя неловко улыбнулся. — Разумеется, если ты свободен.       — Свободен! — мгновенно отреагировал Антон, подавшись вперёд. Глаза его загорелись. — Костик! — завопил он. — Мы, правда, пойдём, да?! А куда?       Костя едва не рассмеялся, когда увидел, как обрадовался Антон. Облегчение мгновенно затопило сознание Кости и он, поудобней устроившись, потянул Загорского на себя. Тот понял мгновенно, садясь на колени парня. Сжав Антона в объятиях, скрестив ладони на пояснице, Костя ответил:       — Конечно, пойдём! А куда бы ты хотел сходить? У меня не было особых планов.       — В Сокольники, — предложил Загорский, пропуская тёмные пряди волос любимого сквозь пальцы. — Там уже залили катки и некоторые парковые дорожки, можно погонять на коньках. Ребята говорят, что в этом году даже раньше обычного, потому что, холода наступили быстро. И я хочу на гигантскую горку, прокатиться на ватрушке*!  — вспомнил он. — А потом поедим в кафе. Что скажешь?       — Я «за», — улыбнулся Костя и поцеловал Антона.       Загорский прильнул к сладости чужих губ и на некоторое время позабыл обо всём на свете, пока его телефон не начал вызванивать «Monster — Skillet», установленный на входящий от Климова. С неудовольствием оторвавшись от приятного занятия, Антон вытащил из толстовки телефон и недовольно проворчал в трубку:       — Слушаю…       — Здаров, Тох! — зазвучал в динамике звонкий и довольный голос Златки. — Ты знаешь, я тут подумал и решил, что на выходных мне и Миру нечем заняться, поэтому мы будем ждать вас с Костиком в гости, — торжественно объявил Климов.       — Мы в Сокольники идём, у нас свидание, — независимо ответил Загорский.       — О! — Злат помолчал секунду, а потом выдал ничтоже сумняшеся: — Ещё лучше! Значит, устроим двойное свидание!       Костя, которому не доставило труда расслышать весь разговор, пробубнил, уткнувшись носом в шею Антона:       — Вот липучка… Это ведь наше свидание.       — Бесполезно, Костян, — каким-то чудом услышал бубнёж Минакова Злат и фыркнул: — Да соглашайтесь! Вчетвером веселей будет.       — Деспот, — вздохнул Костя, поцеловав Загорского в ключицу.       Антон рассмеялся и объявил:       — В таком случае, заезжайте за нами в час.       — Щика-а-а-рно! — прокартавил Злат. — Ладно, не буду мешать вам предаваться разврату. Увидимся! — и Климов сбросил вызов, не дождавшись слов прощания от Антона.       — Разврату, — хихикнул Загорский. — А я не против, — поиграл он бровями, поглядывая на Минакова.       — Ну, раз ты не против, — мурлыкнул Минаков и резко дернул Антона на себя, жадно впившись в нежные губы.       Вожделение стремительно завладело всем телом, обдавая огнём.       У Загорского всё поплыло перед глазами, когда кровь отлила от верхней головы и устремилась в пах. С такой скоростью он не возбуждался даже в самый расцвет пубертата.       Едва Минаков отстранился, чтобы перевести дыхание, Антон соскользнул с его колен и принялся срывать с себя одежду, лихорадочно бормоча:       — Я в душ… На пять минуточек…       Костя поймал Антона на полпути в ванную комнату и, обхватив ладонями, прижался к его спине, втиснувшись пахом в ягодицы. Тот замер и мелко задрожал, а Минаков жарко шепнул ему на ухо:       — Быстрей, малыш, я хочу тебя, — Костя куснул Антона за ухо и разжал объятия, отпуская.       В ванной Антон управился, конечно, не за пять минут, а за все пятнадцать, зато теперь можно было ни о чём не волноваться. Поддерживая спадающее полотенце на бёдрах, он ринулся в спальню на всех парусах и тут же был захвачен в Костины объятия, стоило войти в комнату.       Минаков подхватил Загорского на руки, приподнимая над полом и страстно впиваясь в его губы. Ожидание близости невероятно будоражило. У них давно не было полноценного секса. По крайней мере, дней шесть точно, и Костя мечтал войти в упругое тело Антона, ощутить его узость, внутренний жар и, видимо, Антон жаждал того же, судя по его горячей плоти, прижавшейся к бёдрам Кости.       Оторвавшись от поцелуев, от которых покалывало губы, Загорский сдёрнул с надголовной полки упаковку презервативов, флакон смазки, соскользнул спиной на кровать и призывно раздвинул ноги, на ходу нажимая дозатор и выдавливая на пальцы прозрачный гель.       Было несколько безрассудно держать такие вещи на виду, тем более, надпись на флаконе «Anal Relax» не оставляла сомнений, чем занимаются живущие здесь два парня. Но, поскольку к ним никто не ходил, кроме Злата и Мирослава, можно было не особенно беспокоиться.       Полотенце развернулось, обнажив промежность, Антон приподнял бёдра и нетерпеливо втиснул в дырочку два пальца.       Костя сглотнул, невольно задержав дыхание. Он быстро разделся, не отводя взгляд от привольно раскинувшегося и ласкающего себя Антона. В голове набатом бился пульс, и Минаков, подобравшись к Загорскому, приник поцелуями к внутренним сторонам бедер, лаская кожу языком и скользя ниже к паху.       Загорский охнул, когда на его налитом естестве сомкнулись влажные губы, и резким движением загнал пальцы по самое основание, ещё выше поднимая бёдра. Сильные ноги могли значительное время удерживать его в таком положении, а вот зашкаливающее возбуждение, наоборот, давало фору, лишая возможности подольше нежиться интимными ласками. Меньше чем через минуту, Антон, как самый позорный скорострел, излился, даже не успев предупредить Минакова, и глухо застонал, падая задницей на кровать.       Костя проглотил всё, сладко облизнув припухшие губы. Жадно приникнув к чувствительной головке члена Антона, он обвел языком по кругу, коснувшись уздечки. Загорский громко вскрикнул и забился в руках Кости, и тот хмыкнул, касаясь своими пальцами влажного колечка мышц меж ягодиц любовника, присоединяя к его пальцам один свой.       Ещё не отойдя от оргазма, Загорский протестующе двинул бёдрами и подтолкнул к Минакову упаковку презервативов:       — Костик, я хочу не пальцы! — и наигранно-обиженно выпятил нижнюю губу.       Минаков довольно улыбнулся и, выпрямившись, выудил глянцевый квадратик. Раскатав резинку на члене, Костя приник к губам Антона, шепнув ему:       — Перевернись на живот, родной. Хочу тебя сзади, — и прикусил нижнюю губу Антона, жадно сжимая ладонями его приподнятые бёдра.       — Ммм, как страстно, — промурлыкал Загорский и шустро перекатился на живот.       Привстав на коленках, он выпятил округлые половинки и жадно подставил под горячий ствол, всем своим видом показывая, что не стоит тянуть с этим захватывающим действием.       Костя хитро прищурился. Нависнув над Антоном, оглаживая его стройное подтянутое тело ладонями, Минаков принялся осыпать поцелуями спину парня, начиная с шеи, обводя языком выступающие позвонки и лопатки. Спускаясь ниже и ниже, слушая рваные всхлипы и невнятные просьбы, Костя придержал Антона и, склонившись ещё ниже, куснул того за ягодицу.       — А-ахм-м, — простонал Загорский. — Ну, что ты делаешь со мно-о-ой?       Молодой организм не требовал долгой перезарядки, и член вновь твердел на глазах. Внутрь пульсирующей от возбуждения дырочки хотелось большого и твёрдого, и Антон закрутил попкой, неистово умоляя:       — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Костя хрипло рассмеялся и, удобно пристроившись, единым слитным движением вошёл в Антона, замерев на пару мгновений. Пришлось задержать дыхание и прикусить губу из опасения позорно быстро кончить, ведь хватило бы и одного неосторожного движения — мышцы Антона обхватили туго и плотно, а внутри него было так жарко и чудо как хорошо.       Загорский придушенно вскрикнул и на несколько секунд потерялся в ощущениях. Он одновременно чувствовал себя сжатой пружиной, сосудом, заполненным до отказа, оголённым, словно нерв, и во всей этой мешанине — совершенно счастливым.       Первый, медленный и тягучий, толчок вырвал у обоих протяжные стоны, затем Костя словно отпустил себя, вколачиваясь в Загорского с такой силой, что тот едва удерживал равновесие. От собственных криков, отражающихся от стен, у Антона звенело в ушах и в них же шумело, от стучавшей в висках крови.       В паху ныло и тянуло, крупные капли смазки падали на скомканное полотенце, а рука, протянувшаяся к изнывающему члену, легонько дрожала. Загорскому даже не понадобилось пары фрикций, чтобы кончить, оказалось достаточным огладить набухшую головку.       Дырочка сжалась, по телу под Минаковым пробежала судорога; Костя сдавленно проскулил что-то невнятное, сделал несколько рваных поступательных и столь бурно кончил, что в глазах на миг потемнело.       Откатившись в сторону, стянув с себя презерватив, Костя аккуратно связал его и положил на пол, делая мысленную пометку не забыть выкинуть чуть позже. Сил встать не было и, прикрыв глаза, Костя подтянул Антона к себе, зарывшись пальцами во взмокшие кудряшки на затылке парня, шепнув тому на ухо:       — Люблю тебя…       — И я тебя, — Загорский подальше отпихнул от себя залитое спермой полотенце и закрыл глаза, прильнув к Минакову и блаженно отдаваясь посторгазменной неге.