Blood and Ash / Кровь и пепел

Азраэль невесомо скользил по высокой траве кончиками пальцев, заставляя пыльцу подниматься мерцающей дымкой у себя за спиной. При каждом шаге по твердой каменистой тропинке, петляющей через луг, раздавался сухой хруст, а в воздух вздымались клубы пыли. Ремешок на левой сандалии перетерся, и он сделал в памяти пометку о том, чтобы заменить его на новый, когда они в следующий раз зарежут козу. Приблизившись к фигуре, пригнувшейся к траве будто бы в попытке скрыться за ней, Азраэль издал низкий протяжный свист. Человек, заприметивший его еще издали и все это время с опаской наблюдавший за его приближением, распознал условный сигнал, тут же выпрямился, приветственно взмахнул рукой и поспешил навстречу. — Ты рано, — удивленно воскликнул Тарик. — Знаю. Но я подумал, что мы могли бы поесть здесь, — в подтверждение своих слов Азраэль приподнял с плеча тяжелую кожаную котомку [1]. — Как прошла ярмарка? Ты продал их все? — До единой! — победоносно улыбнулся Азраэль. — Торговцы сказали, что это были лучшие шевро̀ [2], которые им доводилось видеть за последний год. — И сколько они заплатили? Тарик вскричал от радости, когда Азраэль озвучил намного более высокую цену, чем любой из них смел надеяться. Он сгреб Азраэля в объятия и закружил, отчего тот уронил свой заплечный мешок, рассыпав в траву мясо и сыр. Тарик опустил его на землю, по-прежнему крепко обнимая. Его руки обвились вокруг узкой талии Азраэля, я ладони шаловливо спустились на ягодицы. Он наклонился и поцеловал его, притягивая Азраэля еще ближе, прижимаясь к нему своим пахом так, чтобы Азраэль смог ощутить через слой ткани его возбуждение. Азраэль разорвал объятия и нервно оглянулся по сторонам: — Здесь небезопасно, — в его словах отчетливо слышалось беспокойство. — Если кто-нибудь увидит нас вместе, нас забьют камнями. Тарик пожал плечами и снова поцеловал его: — Здесь нет ни одного поселения на многие мили вокруг, — возразил он. — Мы в полной безопасности. Тарик сел на землю посреди высокой травы и потянул Азраэля на себя, заставляя опуститься рядом: — Так лучше? — Спросил он. — Теперь даже пройдя совсем рядом, нас едва ли кто-то заметит. Азраэль взглянул вверх и признал, что это действительно так. Не знай он наверняка, где его будет ждать Тарик, он бы никогда не смог отыскать его. Вновь поймав вопросительный, но в то же время полный предвкушения взгляд Тарика, он согласно кивнул. Тарик подался вперед и слился с Азраэлем в медленном поцелуе, побуждая того приоткрыть губы и впустить его внутрь, мягко лаская его язык своим. Все также не разрывая поцелуя, Тарик уложил Азраэля спиной на мягкую траву, а сам навис сверху. Ладонь Тарика скользнула по ноге Азраэля, кончики пальцев пробежались по мягким волоскам на икре, едва ощутимо коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне колена. Отведя в сторону подол туники, рука продолжила свое движение уже по бедру. Азраэль прерывисто вздохнул, когда тонкие пальцы Тарика раздвинули в сторону его ягодицы, исследуя, поглаживая. Подушечка большого пальца надавила с нужной силой в нужном месте… Азраэль ответил на проникновение стоном и слегка качнулся навстречу, насаживаясь на палец любовника еще глубже. Его член затвердел, а трение грубых шерстяных туник о кожу и жар их разгоряченных, покрытых испариной тел распалили желание пуще прежнего. Тарик убрал руку от узкого колечка мышц и нежно огладил лицо Азраэля, чувствуя как дневной слой пыли и щетина чуть царапнули загрубевшую кожу ладони. Азраэль повернул голову и поцеловал пальцы Тарика, а затем, поймав чужую ладонь своей, потянул ее в рот и принялся усердно обсасывать и вылизывать каждый палец до тех пор, пока вся кисть не стала липкой от его слюны. Тарик наклонился вперед и запечатлел на его губах еще один поцелуй. Требовательное прикосновение твердых губ и настойчивое давление чужого языка, стремящегося проникнуть внутрь, заставили уста Азраэля приглашающе раскрыться. Азраэль подчинился вновь, мягко и покорно, когда любовник завел его руки над головой, фиксируя их в таком положении одной рукой, а другой — задрал вверх полы его туники. Невесомо огладив нежную кожу на внутренней стороне бедра, Тарик по очереди ввел тонкие пальцы в задний проход Азраэля и начал разрабатывать его, то погружая их до упора, то полностью вынимая. Когда любовник, в очередной раз скользнув рукой между их телами, очертил на его бедрах влажную дорожку и замер, дразня ощущением скорого проникновения, Азраэль выдохнул приглушенный стон куда-то в основание его шеи. Их дыхание стало тяжелым; быстрые короткие вздохи, полные желания, вырывались из их уст, в то время как движения стали нетерпеливыми и жадными. — Пожалуйста, — выдохнул Азраэль, крепко схватив Тарика за плечо. Упершись ступнями в пыльную землю, Азраэль призывно приподнял бедра, умоляя любовника, наконец, взять его. Тарик рыкнул, чуть прикусив нижнюю губу Азраэля и почувствовав во рту смешанный привкус пота и пыли. Он нетерпеливо избавился от своей туники и прижался разгоряченным пахом к партнеру. Когда затвердевшие члены соприкоснулись, с губ любовников сорвались слаженные стоны наслаждения, новая волна удовольствия накрыла их с головой, а движения сделались отрывистыми и сумбурными. Тарик притянул Азраэля к себе за бедра, на что последний крепко обхватил его ногами за поясницу, прижимаясь еще плотнее. Одним слитным движением Тарик вошел в Азраэля на всю длину и сразу же начал активно двигаться. Он имел его, не сдерживаясь, прямо на пыльной земле, словно животное. Руки Азраэля бесконтрольно метались по траве, а по округе разлетались сладостные стоны. Спина Азраэля выгнулась дугой, а тело натянулось, словно тетива. Порыв ветра усилил и без того отчетливо ощущающийся вокруг запах раздавленных полевых трав. Азраэль притянул к себе голову Тарика, сплетаясь с ним в страстном поцелуе, который заглушил рык одного и всхлип другого, когда Тарик вошел особенно глубоко и замер, наполняя любовника своим семенем. Азраэль кончил следом, содрогаясь всем телом и чувствуя, как дрожит Тарик. Удовлетворенный, Тарик оправил тунику Азраэля и устроился в его объятиях, мягко целуя и с улыбкой наблюдая за тем, как медленно закрываются сонные глаза. Он лежал посреди моря душистых трав, солнце освещало его лицо, его овцы тихо паслись где-то неподалеку, а любимый человек спал в кольце его рук.