Blood and Ash / Кровь и пепел

Поскользнувшись, Азраэль едва не упал в грязь. Он восстановил равновесие и продолжил бежать. Он действовал на пределе своих возможностей, и все мышцы в теле буквально горели от боли. «Должен. Вернуться. Домой», — мысленно повторял он при каждом шаге. Его сердце отбивало совершенно иную мелодию; короткую мантру, что вторила каждому новому удару: «Тарик. Тарик. Тарик». Впереди он разглядел одинокого путника, медленно плетущегося по дороге. «Очередной пьяница», — подумал он, приблизившись. Азраэль набросился как раз в тот момент, когда мужчина, напуганный шумом позади, обернулся. Они оба рухнули на землю. От мужчины разило вином и потом. Он даже не успел закричать: повинуясь инстинктам, Азраэль молниеносно вонзил ему свои клыки глубоко в шею, точно в яремную вену. Азраэль пил большими глотками, сильным телом с легкостью придавив все слабее сопротивляющуюся жертву к земле. С каждым новым глотком Азраэль чувствовал, как тепло вновь разливается по его конечностям, как расслабляются перенапряженные мышцы. Допив последние капли крови, он довольно рыкнул, чувствуя, как жизненная энергия мужчины циркулирует в нем; как покалывает каждую клеточку, каждый нерв его тела по мере того, как жизнь вновь возвращается в них. Он поднялся на ноги и тут же осознал, что мужчина выпил намного больше вина, чем могло показаться на первый взгляд: от содержавшегося в крови алкоголя у него закружилась голова. Он избавился от неприятных ощущений, заставив свое тело нейтрализовать воздействие алкоголя, после чего оттащил обескровленное тело мужчины в кусты. Если повезет, волки найдут его раньше людей. «Утро!» Он должен добраться домой до рассвета. Ведь он уже так близок к своей цели, он уже так далеко зашел! Азраэль вновь возобновил бег. Он бежал через маленькую, хорошо знакомую деревушку, чьи улочки этой ночью, на счастье, оказались совершенно безлюдными. Вдоль берегов небольшого ручья, который брал начало на их с Тариком лугу и сейчас журчал, рассказывая о событиях, что он пропустил за время своего отсутствия. Пронесся через сам луг, двигаясь слишком быстро, чтобы напугать коз, но в то же время заставляя их нервно жаться друг к другу из-за ощущения близкого присутствия хищника. По пыльной тропе и прямиком в лощину, где уютно расположился их дом, надежно скрытый среди холмов от глаз служителей церкви. Насколько он теперь мог судить, это было идеальное место для вампира, где можно спокойно охотиться. Азраэль осторожно отворил дверь, мгновенно найдя зорким взглядом фигуру своего спящего возлюбленного. Когда же он подошел ближе и смог различить скорбь, отпечатавшуюся на неподвижном лице Тарика, его сердце сжалось от невыносимой боли. Он опустился на колени возле кровати, видя Тарика отчетливее, чем когда-либо прежде. Азраэль нежно отвел прядь волос с лица Тарика, опустил свою голову на подушку и прижался к его лбу своим. Знакомый, солоновато сладкий запах Тарика окутал его, и он глубоко вдохнул, вбирая оный в себя. Азраэль наклонился и медленно поцеловал Тарика, чувствуя на своих устах столь знакомые изгибы мягких, пухлых губ. В груди защемило от тоски. Он поцеловал его вновь, приоткрыв губы возлюбленного своими и углубив поцелуй. Тарик под ним зашевелился, просыпаясь, перекатился на спину и, обхватив лицо Азраэля руками, удерживая его тем самым на месте, ответил на поцелуй. — Это и правда ты? — прошептал Тарик в темноту. — Ты вернулся? — Да, любовь моя, — Азраэль прильнул к нему. — Прости. Он забрал меня прочь. Я провел в пути многие дни, стремясь вернуться к тебе. Мне жаль, мне очень жаль. — Тише, — успокоил его Тарик. — Главное, ты вернулся. Ты сможешь рассказать мне обо всем позже. — Его руки ласкали тело Азраэля: его лицо, руки, грудь — стремясь удостовериться в реальности происходящего. — Ты правда настоящий? — спросил он с трепетом. В ответ Азраэль поцеловал его, притянув к себе и заключив в крепкие объятия, чувствуя тепло обнаженного тела Тарика через тонкую ткань своей туники. Спрятав лицо не плече Тарика, он сделал глубокий вдох: — Ты пахнешь солнцем, — прошептал Азраэль. Поднявшись, Азраэль сбросил свою тунику и лег в постель на свое привычное место. Он поймал Тарика в кольцо своих рук, жадно целуя его, сплетая вместе их тела, стремясь прикоснуться к каждому дюйму его тела своей обнаженной кожей. Их тела извивались; руки ласкали, поглаживали, вновь вспоминая каково это, прикасаться к любимому; ноги переплелись. Тарик откинулся на спину и потянул Азраэля на себя, разведя ноги в стороны, позволяя ему устроиться между ними. Тарик целовал его столь страстно, как ели бы от этого зависела его жизнь. Тарик застонал, когда Азраэль, скользнув рукой между их тел, обхватил его яички и начал перекатывать их в ладони, нежно потягивать. Азраэль переместил руку выше, на затвердевший член Тарика, и начал водить по всей его длине, при этом плотно прижимая к собственному возбужденному органу. Азраэль склонил голову и начал посасывать соски Тарика, чуть задевая их кончиками зубов. Но при этом не позволял себе выпустить клыки и сопротивлялся почти непреодолимому желанию укусить. Он сместился ниже, вылизывая и выцеловывая теплую кожу Тарика, наблюдая за тем, как его грудь вздымается и опадает с каждым прерывистым вздохом. Его рука нежно оглаживала достоинство любовника, размазывая вязкую смазку по животу Тарика, по темным волоскам, которые завивались колечками у основания фаллоса. Когда из его напряженного члена брызнули горячие капли, Тарик застонал, заставляя Азраэля трепетать от возбуждения. Азраэль склонился еще ниже, заглатывая член Тарика на всю длину, посасывая и нежно опустошая его до тех пор, пока тот полностью не опал. Он переместил свои испачканные в смазке пальцы к заднему проходу Тарика, заставляя его развести ноги еще шире, огладил узкое колечко мышц и надавил… Тарик ахнул и выгнулся дугой, когда пальцы Азраэля проскользнули внутрь. Его тело извивалось от двойной ласки: ртом и рукой. Тугое колечко мышц сжалось, когда Азраэль аккуратно вынул пальцы, и вновь поддалось, когда он повторно ввел их внутрь. Азраэль проник глубже. С губ Тарика сорвался низкий протяжный стон, стоило Азраэлю нащупать и потереть маленький бугорок глубоко внутри, посылая импульсы удовольствия по всему его телу. Азраэль знал, что он близок к разрядке, и надавил сильнее, активно работая обеими руками. Тарик выгнулся на ложе и застонал, прекрасный в своей несдержанности, в своей полной покорности возлюбленному. Азраэль отчаянно сопротивлялся инстинктам, не позволяя себе выпустить клыки, и стараясь сконцентрировался на том, чтобы доставить Тарику удовольствие, напоминая ему тем самым о всем том, что они в прошлом разделили на двоих; о том, насколько хорошо они были знакомы с телами друг друга. Ведь именно простейшее наслаждение сексом стало когда-то чем, что объединило их. Это было правильно и легко; это был величайший дар, который он мог преподнести, и который он отдавал добровольно; он отдавал Тарику всего себя без остатка, в то время как Тарик платил ему тем же. Азраэль лишь отчаянно надеялся, что когда все закончится, и волна оргазма схлынет, Тарик поймет, что он вовсе не изменился, и они смогут найти способ продолжить свою совместную жизнь. Азраэль отчаянно боялся быть отвергнутым тем единственным человеком, который прежде посчитал возможным полюбить его.