young forever

Тэхён теряет счёт тому, в который раз он уже смотрит на экран блокировки своего телефона. Прошло полчаса с назначенного времени, в которое они договорились встретиться, а Чонгука всё нет и нет. Обычно ни один из них не опаздывал больше, чем на десять минут. Ким думал, в этот раз будет так же. Однако младший не появился ни через десять, ни через двадцать, ни даже через тридцать минут. У юноши успели замёрзнуть руки, несмотря на то, что он пытался всячески их согреть. Парни договорились, что сегодняшней прогулкой они закроют сезон. Она должна была стать последней в этом году, когда они выбирались не просто погулять, а запечатлеть природу города, ведь совсем скоро станет совсем холодно и будет уже не до карандашей с красками и фотоаппаратов. И у них оставалось всего несколько часов, прежде чем стемнеет, поэтому Тэхёна эта ситуация начала раздражать. Он решил положить конец своему ожиданию и, наконец, позвонить своему бессовестному, как ему казалось, другу. — Алло? Где тебя носит, Чон Чонгук? Ты хоть знаешь, сколько я тебя жду уже или часы для тебя — что-то незнакомое? — набрасывается на младшего Ким, стоило собеседнику взять трубку. Однако в ответ его ждала лишь тишина. — Ты меня слышишь? — Тэхён хмурится, проверяя, идёт ли звонок. — Я не приду, Тэхён. Извини, — наконец, хрипло отвечает Чон. — То есть как это не придёшь? — непонимающе спрашивает юноша, готовясь вновь наехать на своего друга. — У меня бабушка умерла, — шумно выдыхает в трубку младший. — Я уезжаю в Пусан через пару часов. Не знаю, когда вернусь. Лучше не звони мне в ближайшие дни, ладно? Я всё равно не отвечу, — Чонгук замолкает на несколько секунд и добавляет следом: — Извини, что так вышло, ладно? Ты только не сиди долго на холоде и иди домой. Погуляем как-нибудь в следующий раз. — Да брось, тебе то за что извиняться, — только и успел растерянно пробормотать Тэ, однако в ответ ему уже зазвучали быстрые гудки. *** Полы пальто развеваются на ветру. Отросшая чёлка смольных волос юноши путается и лезет в глаза, загораживая обзор на бескрайнее море. Чонгук стоит на его берегу, скрестив на груди руки и смотрит куда-то вдаль. Его взгляд не прикован к одной точке, он лениво перемещает вдоль всей поверхности воды, наблюдая за мирными волнами и изредка отвлекаясь на небо, заволоченное пушистыми облаками. Ветер пробирается под пальто, под которым у парня надета одна лишь тонкая домашняя футболка. Он даже и не надеялся вырваться из дома и побыть наедине. Но в какой-то момент силы терпеть кончились и он просто сбежал при первом удобном случае, успев нацепить поверх домашней одежды пальто. Сбежал как последний трус, думал он про себя. Похороны прошли несколько дней назад, а угнетающая атмосфера скорби всё ещё стояла в квартире бабушки с дедушкой, в которой семья Чон остановилась. Неудивительно, что всё в ней напоминало о покойнице. Семейные фотографии, предметы быта, сделанные её руками. Даже в спальне, казалось, всё ещё стоял запах её духов и кондиционера с ароматом вишни, с которым она стирала бельё. Чонгуку было больно смотреть на своих родителей. Рана в его груди по случаю кончины бабушки потихоньку затягивалась, однако стоило ему взглянуть на лица родителей, в особенности матери, как она вновь начинала кровоточить. Никогда юноша не видел свою родительницу в таком состоянии. Прежде всегда весёлая и жизнерадостная, задорная женщина сейчас казалась совсем иной. Из неё будто высосали все силы, всю её молодость и жизнь. Её глаза, из которых то и дело лились слёзы при упоминании собственной матери, были высушены и красны из-за полопавшихся капилляров. Чонгук боялся с ней говорить и даже подходить. Ему было страшно сделать ей больно одним лишь своим словом или жестом. Однако как бы он ни хотел держаться на расстоянии, ему всё равно приходилось быть рядом. Чувство долга не давало полностью абстрагироваться от отца с матерью и оставить их одних. Они с братом были единственными, кто старался держаться. Парни забыли про свою боль и концентрировали внимание на матери, не давая ей упасть духом окончательно. Каждое утро Чонгук поднимал себя с кровати, совсем не желая этого делать. Ему хотелось спрятаться под одеялом и притвориться больным, как дети часто делают это в детстве, лишь бы им не пришлось идти в детский сад или школу. Он был бы рад хотя бы один день провести в кровати, не вставая с неё и не контактируя с домашними и окружающим миром в целом. У него была дикая усталость как моральная, так и физическая, ведь не только забота о родителях лежала на их с братом плечах, но и быт. Осознавая, что выхода другого у него попросту нет, Чон вылезал из-под тёплого одеяла и шёл в ванну. Он умывался, смотрел на своё похудевшее и будто безжизненное лицо в зеркале и натягивал улыбку, едва ли похожую на настоящую, с которой выходил из комнаты к родителям. Он старался не подавать виду, что ему тоже больно и тяжело, что он тоже что-то чувствует. И, в конечном итоге, пока он прятался за маской, все его эмоции действительно куда-то улетучились. Осталось лишь та самая притворная улыбка, которой его родителям приходилось верить. Впрочем, им было не до того, чтобы различать эмоции их сыновей. Взрослые словно поменялись с детьми местами. И если в детстве родители успокаивали малышей, когда тем было грустно или больно, то теперь всё стало иначе. Мать Чонгука вновь чувствовала себя ребёнком, который нуждался в заботе и постоянном успокоении. Чону не захотелось плакать даже тогда, когда он смог отвлечься от своей нелёгкой рутины и побыть наедине с самим собой. Даже скорое осознание той ситуации, в которой оказалась их семья, не трогало его. В нём не осталось ни единого чувства, из-за которого дрогнуло бы его лицо. Это пугало ещё больше. Но только не Чонгука. Реальность ещё была покрыта для него туманом, который, правда, вот-вот развеется. В глубине души юноша лелеял надежды о том, что это просто чья-то злая шутка или кошмар, от которого он должен проснуться. Как после страшного сна, очнувшись, он бы облегчённо вздохнул, а после побежал на кухню, где за общим столом всё семейство было бы в сборе. Однако подобного чуда не происходило. Картинка перед его глазами наконец сменилась. Море. Вот оно, в расстоянии вытянутой руки. Разлилось прямо под ногами Чонгука. Не об этом ли он так трепетно мечтал? Именно. Вот только не при таких обстоятельствах желал он оказаться на песчаном берегу. В своих мечтах он лелеял тот момент, когда они всемером смогут оказаться у солёной воды и с разбегу нырнуть в тёплые волны, нежась в них и ласкаясь под палящим солнцем. А судьба распорядилась иначе. Скоро наступит зима и холод будет пробирать до дрожи. Вода в море наверняка уже совсем холодная — это ему и проверять не нужно. Рядом с Чоном нет никого. Друзья, с которыми он бы громко смеялся, находятся сейчас совсем далеко. А дома его ждут разбитые родители и брат, который также, как и он сам, уже вымотан и обесточен. Волшебства не случилось. Реальность оказалась другой. И Чонгуку ничего не остаётся, кроме как предаться сладким воспоминаниям минувшего лета и начала осени, когда он ещё мог искренне улыбаться. Пускай и без моря. Flashback — Ну же, Чонгук, мы опаздываем! Наша смена начинается через пятнадцать минут, — едва ли не кричит на ходу взволнованный Тэхён и тянет за руку заспанного и недовольного Чонгука. Сегодня младший проспал и встал только тогда, когда им уже нужно было выходить. Старший рвал и метал, стоило ему услышать сонный голос Чона в трубке, когда тот уже должен был выходить из подъезда. В конечном итоге парни успели минута в минуту. Джисон, их новый друг и по совместительству второй официант, вздохнул с облегчением по приходу друзей. Ребята, в частности Тэхён, настолько ответственно относились к работе, что никогда ранее не опаздывали, поэтому для их товарища это было в новинку и изрядно потрепало его нервишки. Несмотря на утреннее происшествие, рабочий день прошёл на «ура». Тэхён с таким удовольствием выполнял каждый заказ, рисуя на кофе различные узоры. Работу бариста он выполнял отлично. Юноша быстро усвоил принцип и каждая чашечка вызывала у посетителей, даже самых занятых, у которых на первый взгляд не было времени на такие мелочи, восторг. Точно такой же, какой Ким испытал когда-то сам, придя в это кафе впервые. Он влюбился в эту работу ещё в тот раз и вот сейчас был счастлив хоть где-то использовать свои навыки в рисовании, даря при этом людям радостные эмоции. Сам Тэхён буквально весь светился на рабочем месте, улыбка не спадала с его лица. Атмосфера вокруг него была прямо-таки волшебная. Это было всем на руку, особенно владельцам кафе. Летом посетителей было больше, чем обычно, а с таким приветливым и улыбчивым персоналом их стало ещё больше. Бывали дни, когда ребята едва справлялись, поскольку заказов у них было уж очень много. Но, несмотря на дикую усталость после тяжёлого дня, по домам они расходились счастливыми, с улыбкой вспоминая какие-то забавные моменты на работе. Чонгук таскал с собой на работу свой маленький фотоаппарат. Во время обеденного перерыва, вместо того, чтобы утолить голод и заставить свой живот перестать урчать, он садился в углу зала и наблюдал за посетителями, фотографируя их. Его плёнка была также полна и снимками интерьера, который также привлекал его внимание. Всё-таки как бы Чон ни упирался и не говорил, что работает он здесь только из-за Тэхёна, это место ему нравилось. Несмотря на рабочую суету, в кафе царила уютная атмосфера. Благодаря таким же приветливым коллегам их отношения в коллективе были близки к семейным. И это не могло не греть ему душу. Он был влюблен в это место, также как и его друг. End of flashback Уголки губ Чонгука легонько приподнимаются. Он прокручивает у себя в голове те летние рабочие деньки, полные смеха, неловких моментов и удовлетворения от проделанной работы. Они с Тэхёном выкладывались на все сто, отчего потом валились с ног, едва переступая порог дома. Но эта была та самая сладкая усталость, благодаря которой ты чувствуешь, что прожил день не зря. Она совсем не раздражала. И жили друзья тогда беззаботно. Они не переживали ни о предстоящем новом учебном семестре, ни о ближущихся экзаменах. Они жили сегодняшним днём, думая лишь о том, как бы им прожить сегодняшний день и вновь хорошо постараться. Работа не позволяла отвлекаться на что-то иное. И это пошло им на пользу. Ребята начали ценить свободное время и выходные ещё больше, понимая, что каждая секунда ценна. Они научились отдыхать по-настоящему, смакуя эти мгновения как самые прекрасные моменты в их жизни. И сейчас же всё это кажется Чону каким-то далёким. Действительно ли это было с ним? Разве существовало что-то до той трагедии, которая произошла в их семье? Чонгук скучает по дому, как бы парадоксально это ни звучало, ведь на самом деле его дом здесь, в Пусане. Он провёл тут своё детство и лишь в тринадцать лет покинул родной город. Не сказать, что Сеул ему нравится намного больше. Ему, по правде говоря, всё равно, где находится. Да, он родился в Пусане, вырос тут. В Пусане море, которое хранит множество его детских воспоминаний. Тут его родня. Но он больше не чувствует себя здесь так, будто этот город — его дом. Именно сейчас он понимает, что его дом там, в Сеуле. И вовсе не потому, что в столице он прожил уже несколько лет. А потому, что там люди, рядом с которыми он чувствует себя собой. Люди, от которых веет теплом, добротой и искренностью. И Чон с уверенностью может сказать, что дом — вовсе не место. Дом — это люди. Его люди. И он безумно по ним соскучился. Он бы так хотел сейчас вновь собраться со всеми ними вместе. Завалиться в квартиру к Сокджину, который как обычно приготовил целую кучу вкусностей. Они бы вновь болтали наперебой с полным ртом и громко смеялись, запрокинув голову. Тэхён бы не оставил его без шуток и фирменных подколов, по которым младший успел соскучиться, как бы они ему ни надоедали. Юнги бы что-то бубнил и, возможно, немного повздорил с остальными, ведь он всегда так нестандартно мыслил и его мнение, особенно по отношению к поездке, сильно расходилось с остальными. Чонгук знает, что у каждого из его друзей бывают трудные времена. Они часто устают и не всегда довольны тем, что происходит в их жизни. Но когда они собираются вместе, это отходит на второй план. Чон любил улыбки парней и был рад их видеть. Как там они сейчас? Всё ли у них в порядке? Или, может, кого-то терзают те же мысли, что и его самого? Скучают ли они по нему? Глупости. Конечно, скучают. Тот же самый Мин, который наверняка никогда об этом не скажет, наверняка волнуется за него и ждёт возвращения своего тонсэна. Чонгук бы с радостью сейчас перебрал их совместные фотографии. Разглядывал бы каждую с огромным вниманием. Но он с собой даже камеру свою не взял — не до этого ему было. А сейчас бы всё отдал, лишь бы она оказалась в его руках. Самое дорогое после семьи и друзей, что у него есть, осталось в его комнате в Сеуле пылиться на столе. Может, сейчас бы он перестал чувствовать себя так одиноко благодаря своей камере. Хотя бы на мгновение. Юноша устало вздыхает, прикрывает глаза и вновь проваливается в свои воспоминания. Чонгук вспоминает своё день рождения. Испачканное в торте лицо, куча замечательных подарков и праздничный ужин. Он припоминает желание, которое загадал во время задувания свеч. Море. Как ни крути, а все его мысли, надежды и мечты в последние несколько месяцев вели только к нему. Он часто не озвучивал свои мысли, иногда просто отмалчивался, боясь снова надавить парням на больное или, не дай бог, спровоцировать ссору. Но он всегда думал об этом песчаном береге, тёплым волнам и людям рядом с собой. Чон часто задерживал свой взгляд на улыбках своих друзей. Он любил, когда люди улыбались. И, глядя на счастливые лица ребят, он представлял, насколько шире станут их улыбки, когда мечты станут явью. Если станут. Об этом Чонгуку хотелось думать меньше всего. Он прекрасно понимал, что волшебства не бывает. Но именно поэтому он и был готов приложить все усилия, чтобы прийти к своей цели. Каждый день, проведённый за работой, он знал, что вкладывается в то самое будущее, о котором они с ребятами грезили. И это придавало ему больше сил. Чонгук делал всё, что мог. От размышлений его отвлекает чей-то звонкий смех. Юноша вздрагивает и открывает глаза. Может, послышалось, думается ему. Но он всё-таки оборачивается в ту сторону, откуда предположительно слышался смех. Позади него, метрах в тридцати, резвились ребятишки. Они были учениками начальной школы, как показалось Чону. Их было трое. Они о чём-то болтали наперебой и громко смеялись невпопад. Глядя на них, уголки губ юноши приподнимаются. Он следит глазами за мимикой ребят и усмехается. Ему бы сейчас их беспечность и веселье. Хотя бы на миг. Чонгук чувствует себя стариком. Ему кажется, будто он постарел на несколько десятков лет и видит сейчас в этих ребятишках отражение своего далёкого прошлого. Но в то же время он остаётся самым настоящим ребёнком. В глубине души он желает, чтобы кто-нибудь его сейчас пожалел, как маленького, приласкал и сказал, что всё будет хорошо. Даже одно мгновение в чьих-то тёплых объятиях смогли бы надолго согреть его и придать сил. Но помощи ждать неоткуда. В этот раз он вынужден справляться в одиночку. Парень вновь возвращает свой взгляд к морю. Он задерживает его на глади воды ещё несколько секунды и следом поворачивается спиной. А уже спустя мгновение уходит прочь. Мечта о море так и остаётся для него заветной. Она всё ещё не осуществилась, даже если сейчас оно разливается за его спиной. Чонгук всё ещё будет мечтать о лучшем месте в лучшее время. С лучшими людьми.