Детки в клетке: К02

Когда он вышел из Диогена, один из охранников, хмуро и почтительно ему кивнув, закрыл за ним дверь. Лондон был непривычно мрачен и готичен без уличного освещения. После грозы воздух был свеж, и даже вездесущий городской смог не мог испортить той особенной лёгкости, которая обычно витает после обильного дождя с громом. Звёзд и луны видно не было. В такой темени Майкрофт едва заметил подъезжающую к нему служебную машину со знакомым силуэтом — она как раз заворачивала на перекрестке - и подумал о Грегори Лестрейде: доехал ли инспектор до дома, смог ли он спокойно уснуть после пережитого или ему потребовалась не одна сигарета, чтобы утихомирить играющие нервы. Он не услышал и не увидел человека, притаившегося за колонной. Человека опасного хотя бы потому, что он был готов на убийство, а в руке у него был кухонный нож для разделки мяса. Когда этот неизвестный вышел из-за колонны и со сверхъестественной скоростью, которая возможна в живом существе лишь в моменты крайнего напряжения, подпрыгнул к Майкрофту, тот едва успел от него отшатнуться, сделав пару неловких шажков назад. Синапсы его мозга, заторможенного из-за долгих переработок, отсутствия отдыха и замедленного метаболизма, вдруг вспыхнули лихорадочной электролитической активностью: он ясно увидел перед собой нападающего — высокий и худой, но по-юношески нескладный молодой человек с шарфом, обмотанным вокруг нижней половины лица. Сейчас лицо его вытягивалось, состраивая выражение острого искреннего сожаления. У нападавшего были карие глаза, густые и взлохмаченные брови под кудрями, прикрытыми шапкой и капюшоном худи. А ещё, как Майкрофт знал, у этого паренька были смешливые ямочки на щеках. Майкрофт мог много сказать о нападавшем. Ему 16-лет, его зовут Филлипс Уотерс, и он тот самый подросток, который бросил сегодня в окно Диогена кирпич с угрозами в адрес Александра Понтедра, завсегдатая клуба. Этим утром охрана доложила Майкрофту о смешном вандале, который пытался пробить бронированное антивандальное окно кирпичом около десятка раз, пока его не спугнули секьюрити. Майкрофт тогда просмотрел видео, где вандал, закрыв от камеры лицо, пытался разбить стекло, а после отправил кирпич своим следователям, чтобы точно определить преступника. Через час он уже знал о Филлипсе всё, что можно было узнать, не обращаясь к свидетельским показаниям: например то, что он родился 13 июля в Чешанте, воспитывался матерью и бабушкой, поступил в престижный Лондонский Университет Искусств, но был исключен из-за прогулов, но домой он так и не вернулся. В университете он подпал под влияние секты, которая его и приютила после исключения; это нелегальное объединение провозгласило себя Церковью Обожествления Сущности, оно выступало за радикальные меры в защиту природы - сущности человеческого бытия. В этом и крылась причина ненависти Филлипса к Александру Понтедре, представляющего в парламенте интересы промышленного сельского хозяйства, которое наносило урон окружающей среде. Майкрофт распорядился тогда предъявить подростку обвинение в вандализме и устроить встречи Филлипса с социальным психологом. Предъявить Филлипсу обвинение должны были завтра, но уже сегодня он отправился убивать Понтендру, которого он спутал в темноте с Майкрофтом, что было неудивительно: глаза Филлипса слезились, раскраснелись из-за лопнувших сосудов и вспухли — на лицо было воспаление, при котором вполне могла развиться куриная слепота. Промах Майкрофта состоял в том, что он не догадался о том, что Филлипс действительно решится на убийство, хотя десять безуспешных попыток разбить окно Диогена должны были подсказать ему, что этот подросток может быть убийственно упорен. Ситуация была почти смешной. Он положил кирпич в портфель, чтобы спрятать его с глаз посетителя. Много позже пришёл детектив-инспектор и вдруг выключился свет — гроза вывела из строя распределительную подстанцию и во всём центральном Лондоне, не подключенном к экстренной сети питания. В Диогене затем включилась запасная сеть электропитания, продуманная службой охраны Майкрофта, которая тогда совершала дополнительный обход по зданию.Тогда-то Майкрофт и вспомнил про кирпич и решил немного поиграть на нервах Грегори. Ему показалось, что несколько минут в Клетке наедине — это безумно, но зато достаточно интимно — и он сымпровизировал, пользуясь стечением случайных обстоятельств. В конце концов, разве он не мог позволить себе треть часа провести с мужчиной, который ему нравился, перед тем, как покончить встречаться с ним даже по работе? Он планировал после отмены «задания» Грегори, избегать того, как огня, беречь себя от ненужных мечтаний. К чему привела его осторожность? Он относился к десятку людей, которые полностью определяли основные аспекты политики Великобритании, он засекретил своё положение, уничтожил все документы, официально подтверждающие его статус, скрылся с радаров всех возможных угроз, кроме разве что тех, что исходили от его авантюрного брата и ужасающей сестры. А теперь этот глупый Уотерс не может остановить свой нож. Этот парень не стал замахиваться — он выставил нож на уровне живота и просто выдвинул лезвие вперёд, всем телом подавшить навстречу. За ту секунду, что разделяет Майкрофта от удара клинком, парень только и успеет, что состроить сожалеющую гримасу и хлопнуть пару раз ресницами, а сам Майкрофт, заваливающийся на спину, даже не сможет уйти с траектории лезвия — его ноги уже потеряли опору, его правая рука сжалась на рукоятке зонта и пытается направить зонт на колено Уотерса, но не успевает так же, как и левая рука не успевает оттолкнуть Уотерса. Шофёр не успеет выйти из машины. Охранник Диогена не успеет открыть дверь ключом. Оружием нападения служил типичный поварской нож с тяжёлой рукоятью, размерами клинка — 25 см в длину и 3 см в ширину — и с такими характеристиками лезвие точно приведёт к обширному кровотечению. Также существовала примерно 70% вероятность того, что нож пройдёт сквозь корпус и вонзится в позвоночник, тогда Майкрофт, скорее всего, умрёт, либо, в лучшем случае, станет инвалидом. Кровотечения было никак не избежать, но можно было уменьшить вероятность травмы позвоночника. Майкрофт дёрнул правую руку с зонтом вбок, вправо, чтобы с помощью полученного момента инерции корпус сместился чуть левее. Собственно, это всё, что он мог сделать, чтобы минимизировать физический урон. Его реальное спасение в дальнейшем зависит от того, как быстро приедет скорая и сможет ли он дожить до её приезда. Оставшуюся часть секунды рука медленно-медленно смещала зонт направо, а его тело поддавалось налево. Так как всё-таки он мог сейчас умереть, то Майкрофт решил напоследок подумать о чём-нибудь приятном. Например, о поцелуе в Клетке. Тот единственный поцелуй, что он помнил, состоялся в 19 лет: склизский язык, непривычное и отталкивающее ощущение чужого дыхания на своём лице, лёгкая брезгливость и отстраненность. Этот поцелуй был совершенно другим, а потому совершенно выбил Майкрофта из колеи. Поцелуй оказался поначалу нежным и трепетным. Ощущение чужих губ резонировало в Майкрофте, и узлы связующих мод резонанса дрожали в низу живота и в солнечном сплетении, согревая его изнутри. Он тогда оторопел от неожиданности и никак не мог открыть рта, впустить чужой язык, скользящий в ложбинке между его губ, поэтому Грегори его укусил. Майкрофт до сих пор ощущал тяжелую пульсацию крови в месте укуса — сосердоточившись на этой пульсации, можно было восстановить в памяти момент, когда зубы Грегори оттянули его замершую холодную нижнюю губу, после чего они смогли наконец более тесно прижаться губами друг другу, так, что их дыхание смешалось. Неужели все поцелуи ощущаются так, а прошлый опыт обмена слюнями был скорее исключением, нежели правилом? Бесполезные размышления. Раздался какой-то крик. Майкрофт попытался отстраниться от неприятного беспокойного крика и погрузиться глубже в свои мысли — в хаос, который постоянно маячил на грани сознания. У этого хаоса был горько-сладкий вкус несбывшихся чаяний, каждую из которых Майкрофт мельком просмотрел: там была фантазия о том, как Грегори Лестрейд будит его по утрам и как они спят в их общей тёплой постели, там нашлось место заполненному холодильнику, который Грегори наверняка хранил бы вредную еду, был уголок для совместных ужинов, стоял диван для просмотра вечерних новостей бок о бок, и кровать для смутных и расплывчатых сексуальных мечт. Майкрофт не давал ни одной такой фантазии собственного места. Но если бы Майкрофт Холмс когда-нибудь решился бы организовать этот бардак в комнату, то она стала была его любимым и самым уютным местом в чертогах. В ней нашлось бы место для воспоминаний и фактов: о том, например, что Грегори Лестрейд никогда не хотел иметь детей, как, собственно, и Майкрофт Холмс; о случае, когда Грегори Лестрейда арестовали в Болгарии, где он спутал общественный пляж с нудистским, а Майкрофту Холмсу потом принесли довольно забавный отчёт по детективу-инспектору; там хранился бы факт о том, что пенис селезня имеет форму отвёртки, и о том, что Грегори Лестрейд любит пончики без начинки, так как начинка после надкусывания всегда норовит упасть ему на галстук, который тот не умел завязывать. Если бы Майкрофт оглядел все полки этой комнаты (наверняка, это был бы уютный зал с камином), он бы понял, почему именно Грегори Лестрейд невольно привлёк его внимание. Это стало бы кристально ясно, и тогда Майкрофт, может быть, был бы более решителен с инспектором, о гетересексуальной ориентации которого говорили все факты из отчётов его специалистов. Но как бы глубоко ни был Майкрофт в своём сознании, звук выстрела всё равно заставил вернуться в реальность. Бах! Он с удивлением заметил, как в плече Филлипса Уотерса появилось огнестрельное ранение. Импульса пули было достаточно для того, чтобы Уотерс отвёл руку в сторону. Майкрофт с недоверием следил за тем, как нож отклоняется влево, а затем мир вернулся к прежней головокружительной скорости — нож проскальзывает по боку Холмса, не задевая важных органов, и мозг, не мотивированный непосредственной опасностью, возвращается к штатной работе. Ненадолго. Удар об асфальт. Потеря сознания.