Сто двадцать один день

      Чонгук открывает глаза, жмурясь от поступающих в раскрытое окно лучей солнца. По кухне разносился приятный запах кофе. Сердце затрепетало раненой птицей, застучало так громко, что Чон начал молиться, чтобы то сбавило темп. Он приподнимается на локтях и, потирая глаза, всматривается в ту часть квартиры, где располагается кухня. — О, доброе утро! — Хосок поворачивается и направляется к брату. Усевшись на на край дивана и прикладывая ладонь ко лбу, он заботливо спрашивает, — как ты себя чувствуешь? — Хен… — Чонгук какое-то время глупо моргает, переваривая информацию и события прошедшей ночи. Тэхен плакал, делился с Чоном чем-то очень сокровенным… Он точно помнит это, он до сих пор слышит у себя в голове тот дрожащий голос старшего, которым он произносил теплые слова о… маме. Чонгук хватается за голову; резкая боль пронзила затылок. — Так, ложись-ка обратно, мелкий, — говорит Хосок и помогает улечься брату. — Так, а это давай-ка снимем. Ты весь пропотел.       Чонгук податливо поднимает руки и позволяет брату стянуть с себя толстовку. Кожа резко покрывается гусиной кожей, и Чонгука передергивает. — Давай-давай, под одеяло, — причитает старший и укрывает младшего одеялом. Теплая ладонь ложится на лоб Чонгука и осторожно убирает налипшие черные волосы. — Они говорили что-нибудь… про меня? — спустя мгновение спрашивает Чонгук. Хосок поджимает губу и, склонив голову, отрицательно качает. — Ясно…       Чонгук кладет голову на бок и смотрит в сторону телевизора, где работал какой-то развлекательный канал. «Интересно… Когда ушел Тэхен?» Воспоминания о том вечере сохранились у Чонгука в сердце очень глубоко, большим и самым важным, драгоценным сокровищем. Он будет беречь эти чувства хена так бережно, как только сможет. Он костьми ляжет, но не позволит и грамму расплескаться в бездонной пучине повседневной пыли. Пыли из фальшивых улыбок, из криков и боли, из тех воспоминаний, которые должны были бы навсегда стереться, но по иронии судьбы мелькают в голове самыми яркими вспышками. — Хочешь чего-нибудь перекусить? — заботливо спрашивает Хосок. Чонгук лишь мотает головой, потому что и крошка хлеба сейчас не сможет улечься в животе. — Воды? — Да, — согласно кивает Чонгук, и Хосок встает с дивана, опираясь на колени. Чонгук провожает его взглядом, перекатывая на языке тот самый вопрос, который всегда хотел задать. — Хен… А почему ты остался на моей стороне?       Хосок замирает у полки с кружками, замер с вытянутой рукой. Он сжимает губы в тонкую линию и грустно улыбается себе. — Потому что ты мой самый дорогой младший брат, Гукки, — отвечает Хосок. — К тому же, я не из тех, кто судит людей по их сексуальным предпочтениям. Пока ты не навязываешь мне свои идеалы, все в порядке. — Только поэтому? — тупо глядя в телевизор, спросил младший. Хосок до белых костяшек сжимает стакан, не боясь что тот вот-вот лопнет прямо в руке. — Да, зайчонок, только поэтому.       Старший подносит брату стакан с водой и снова присаживается на край дивана. Брат никогда не спрашивал об этом, и Хосок был благодарен судьбе, что тот просто принял это как должное. Потому что говорить о том, какой грех взял на душу Хосок еще в школе, говорить не хотелось. Ни ему, ни себе, ни даже самому господу богу. Он запустил пальцы в мокрые от пота волосы и мелко потрепал. — Не болей, — лучезарная улыбка брата всегда поднимала настроение, словно это тот самый свет, который указывает путь, который является направляющей в нужную сторону, не дает свернуть на тропу тьмы и отчаяния.       Каждый раз, когда Чонгук отчаивался, когда, казалось бы, падал на то самое дно депрессии, появлялся брат; он крепко хватал его за руку и вытаскивал. Он водил его к психологам, которые помогают жить больным онкологией, помогают бороться; он ходил с ним на разные выступления городских танцевальных школ. В конце концов он, пожертвовав своим собственным хобби, ушел из школы танцев. Просто потому что так было нужно…       «Тебе же будет невыносимо больно, если я продолжу заниматься тем делом, которое было для нас общим, ведь так?»       Тогда, еще до конца не осознав, что творится с его организмом, Чонгук не придал значение словам старшего, но спустя какое-то время, когда его тело отказывалось принимать те нагрузки, к которым привык Чонгук, они ушли. Вдвоем, держась за руки. — Надо будет обязательно рассказать об этом случае на приеме у доктора, — нахмурившись, сказал Хосок. — Я просто слишком эмоционально отреагировал на фильм, — ставя стакан на журнальный столик, ответил Чонгук. — Вы смотрели фильм с Тэхеном, да? — Чонгук отчего-то испугавшись, сжал одеяло. — Да… — он облизнул губы и посмотрел на брата. — Это плохо?       Чонгук выпрямился и по-доброму улыбнулся. — С чего ты взял? Это же здорово, что в твоей жизни появился друг. «Друг» — Угу, — соглашается Чонгук. — Тэхен хороший… — Даже не стану отрицать. Судя по его огромным мешкам под глазами, он не спал всю ночь и сторожил тебя.       Чонгук резко поднялся, принимая сидячее положение. Голые плечи обдало холодом из-за упавшего на пол одеяла. — Ты пересекся с ним?! — подавшись вперед, спросил Чонгук. Хосок чуть отклонился и удивленно посмотрел на брата. — Конечно… Он рассказал все, что вчера с тобой произошло. И то, какие лекарства он тебе дал и даже какая доза у него была. Хм, — приложил палец к губам Чон-старший, — он так скрупулезно описывал твое состояние, что сложилось впечатление, будто он на медицинском учится, а не на филфаке.       Чонгук отвел глаза, тупо моргая и пытаясь осознать. Неужели хен сторожил его всю ночь? Не ушел, просто выключив телевизор, а дождался Хосока? На душе резко потеплело и стало так легко и так спокойно. Чонгук легко улыбнулся своим мыслям, а Хосок погладил его по голове, видя, как брат радуется такой мелочи. — Хочешь ему позвонить? Рассказать о самочувствии? — осторожно спрашивает старший. А Чонгук тут же начал энергично качать головой, хватаясь за руки брата. — Хорошо-хорошо, — смеется Хосок, — сейчас спрошу у Сокджина. Только ты сразу не звони, дай парню выспаться. Он ушел только часа два назад.       Ожидая ответа от Сокджина, Чонгук нервно потирал тонкие, словно прутья, руки. От нервов места, где темными синяками оставались следы от уколов и капельниц, чесались. Хосок несильно ударил брата по рукам, когда тот начал истерично его расчесывать. — Не чеши! Дольше заживать будет, — улыбается Чон-старший. — Оп, вот.       Чонгук быстро берет в руку телефон брата в левую руку, а правой начинает переписывать номер.

«Создать» «Ким Тэхен» «Сохранить»

      Чонгук глупо улыбается брату, а тот тянет широкую улыбку в ответ. Пожалуй, быть даже просто другом Тэхена — это безразмерное счастье. Счастье размером с огромный океан, границ которого ты никогда не увидишь. Тебе не нужно стремиться пересечь его, преодолеть или изменить. Расправь руки, расслабься и просто тони в его соленых водах. Погружайся глубоко, тони, падай на дно. Ты будешь захлебываться, ты перестанешь дышать, но ты точно будешь знать, что эта дружба навсегда останется в тебе. Она будет с тобой одним единым целым, ведь ничего большего в жизни желать и не нужно.

***

— Тэхен-а, — раздается шепот над ухом. — Тэхена-а…       Ким силится разлепить веки и приподняться на локтях. Он сонно посматривает по сторонам, а затем упирается взглядом в брата. — Который час? — сонно спрашивает Тэхен. — Уже восемь вечера, — улыбается Сокджин. — Если сейчас не встанешь, то ночью будешь лунатить. — Я не луначу, — куда-то в пустоту бубнит Тэхен и опускает ноги на пол.       Он потирает опухшее ото сна лицо ладонями, зевает и сладко потягивается, разводя руки в сторону. Причмокнув сухими губами пару раз он снова смотрит на брата. — И чего смотрим? — беззлобно спрашивает он. — У тебя телефон от вибрации сейчас сядет, — улыбается старший. — А… точно, — тянется за телефоном Тэ. — Я ж его на беззвучный поставил. Ох, пять пропущенных с неизвестного номера.       Ким-младший удивленно смотрит на цифры, пытаясь вспомнить, кому они могут принадлежать. Джин же горестно вздыхает и просить на него перезвонить. — С каких пор у нас принято на неизвестные перезванивать? — кидает телефон на кровать Тэхен, поднимаясь и выходя из комнаты. — С тех самых, когда у тебя появляются новые друзья, — Джин не отстает, следуя по пятам за братом.       Тэхен заглядывает в холодильник и хватает бутылочку холодной воды. Друг? Новый друг? Затем, наконец-то окончательно придя в себя, он ошарашенно смотрит на брата. А тот в ответ только тянет довольную лыбу и показывает руками знак телефона. Младший тут же бежит обратно в комнату и набирает номер. — Алло, — звучит чуть напуганный голос. — Алло, это Чонгук? — взволнованно спрашивает Тэ. — Да, это я… Привет, хен.       Тэхен довольно улыбается и плюхается обратно на кровать. Голос бодрый, а это значит, что все хорошо, что осложнений никаких нет. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, температура уже почти спала. — Ты кушал? — М. Угу. — Много спал? — Да… — Больше не будешь так много плакать? — подшучивает Тэхен. — А ты? — язвит в ответ младший. Ким заливисто смеется в трубку. — Ну, значит точно идешь на поправку, раз старшим так отвечаешь.       В этот вечер они болтали по телефону около часа. Ни о чем, просто так. Чонгук рассказал, что он видел интересную передачу про морских котиков, а Тэхен сказал, что души в них не чает; Тэ пожаловался на грядущие экзамены по осени, а Чонгук расстроился, что рубанул с плеча, перейдя полностью на дистанционное обучение. Они обсудили вчерашний фильм, который, так уж вышло, ранее обсудить не удалось.       Разговор был таким беззаботным и свободным, что Тэхену стало казаться, что у него и вправду появился младший брат. — Ммм, хен, — задумчиво начал Чонгук. — А ты не хочешь сходить в океанариум? — О! Отличная идея! — Ха-ха, я так и думал, что ты захочешь пойти. Просто уведомление в браузере показалось, реклама. В Сеуле до конца июня будет проходить специальное шоу с тюленями. Ты любишь тюленей? — Я вообще люблю все милое, Гукки… Ой, Чонгук, прости, — начал внезапно кланяться Тэхен, словно Чонгук может это увидеть. — Все нормально, хен. Ты можешь меня так называть, — на секунду задержавшись с ответом, сказал Чон. Тэхен согласно кивнул самому себе. — Угу… Тогда, на следующих выходных сходим в океанариум, да? — Да! — радостно воскликнул Чонгук. — Я куплю билеты. — Вот уж нет, — запротестовал старший. — Еще за меня малявки не платили. Сам куплю. — Я не малявка! — смеется на том конце Чонгук. — Даже не обсуждается! Все! До встречи в кафе. — До встречи, хен, — тихо шепчет Чонгук. — До встречи, Гукки, — чуть ниже, чем следовало, отвечает Тэхен.       Он кладет трубку, а затем заваливается на подушку, раскинув руки в разные стороны. Он сможет подарить Чонгуку еще один прекрасный день. День, когда они снова разделят новые эмоции.

***

      Неделя проносится незаметно: каждый день Чонгук ходит в кафе. Если раньше это было вроде как терапии для души, то теперь — услада для сердца. Чон уже принял тот факт, что Тэхен для него не просто знакомый. Не просто бариста, который учит варить кофе и рисовать на пенке. Он всегда умеет поддержать разговор, он охотно делится своими новостями и историями из университета. Быть рядом с ним, это словно каждый день кататься на американских горках.       В субботу, в день, когда они условились встретиться возле здания океанариума, Чонгук проснулся рано. Можно сказать даже, очень рано! Хосок такой активности рад не был. Работая всю неделю, он искренне надеялся отоспаться хотя бы в субботу, но взволнованный брат разбудил, пнув сначала коленкой в живот, а затем наступив на руку, неловко перешагивая через него по расправленному дивану. — Прости, — вжимает голову в плечи Чонгук, глядя на хмурое лицо брата. Но злость тут же уходит, как только брат замечает, насколько взволнован младший.       Он бегает туда-сюда из угла в угол, выполняет какие-то самые бесполезные телодвижения: то чайник в третий раз поставит, то голову вымоет, то посуду перемоет. И вот Хосок наблюдает за мальчишкой, который будто на свидание собрался, и налюбоваться не может. — Эй, зайчонок, успокойся ты, — сонно смеется Хосок. Чонгук обращает на него внимание и, словно застуканный за хулиганством щенок, притих. — Во сколько вы встречаетесь? — В двенадцать, — тихо отвечает Чонгук. — Да уж… — смеется Хосок, поглядывая на время на телефоне. — Времени у тебя вагон и маленькая тележка. Ух…       Хосок встает с кровати и подходит к брату. — Чай, наверно такой, что желудок сжечь можно? — А? Аааа. — понимая о чем говорит брат, Чонгук густо краснеет и отводит взгляд. — Просто, я его ставил, а потом понимал, что мне даже чай в горло не лезет, а стоит подумать, что вот уже можно, снова тошнит.       Старший треплет волосы Чонгука и широко улыбается. — Выбрал в чем пойдешь? — спокойно спрашивает брат и достает с верхней полки вазочку с печеньем. — Ух, надо бы еды закупить… — Не нужно. Ты все равно кушаешь в основном вне дома: завтрак в универе, обед там же, а ужинаешь на работе. Зачем продукты переводить? — Хосок хмуро смотрит на брата. — Хорошо… Я понял, продукты.       Младший стал более сговорчивым после того, как начал общаться с Тэхеном. Хосока не могло это не радовать, потому что теперь к врачу они ходят с улыбкой и надеждой в глазах. Врач подметил его изменившееся состояние и сказал, что это хороший знак. Но его настроение это пока единственная хорошая новость.       Однако Чонгук стал покупать себе йогурты, творог, овощи и фрукты. Что-то он съедает сам, а что-то съедает Хосок, замечая, что у того подходит срок годности. Старший искренне радовался таким изменениям в состоянии брата. Но вместе с радостью приходила и тревога… — Чонгук-а, — попивая чай, зовет брата Хосок. — Ты опять толстовку надеваешь? Младший трусливо озирается, прикладывая к груди черную худи. — Ну… Да, наверно.       Чонгук просто привык к бесформенной одежде, к той, что закрывает его худощавые и исколотые иглами руки. Он стесняется их, не любит все эти взгляды, которые презрительно падают на сгиб локтя. Люди настолько узколобые, что принимали Чонгука за наркомана. — Слушай, — Хосок подошел к брату и положил руки на плечи. — Если ты стесняешься синяков, то достаточно надеть рубашку с длинным рукавом. Совсем не обязательно натягивать эти черные жуткие балахоны. Ну, правда, Гукки… — Ты так говоришь, словно на свидание меня провожаешь, — приподнимает удивленно бровь Чонгук. — Я просто не хочу, чтобы в какой-то момент Тэхен сбежал от такого «модника». Ты вообще видел, какой Тэхен стильный? — Чонгук согласно кивает. — Так вот ты должен выглядеть не хуже него! Будете щеголять по городу, соблазнять… кто кого.       Чонгук прыскает в кулак от покрасневшего от неловкости старшего, а затем громко рассмеялся, замечая полную растерянность в глазах брата.       Но он был прав: Тэхен всегда выглядит как с иголочки, одевается стильно и со вкусом, его гардероб, кажется, вообще бездонный. Чонгук не помнит, чтобы он хотя бы раз приходил в одном и том же. Тэхена нельзя назвать выпендрежником или мажором, нет; он простой парень, который любит выглядеть красиво, который умеет это делать со вкусом.       Старший кусает щеку изнутри, посматривает на Чонгука, а затем в небольшой комод, в котором отлично умещались вещи обоих братьев. — Ну, что могу сказать… — морщит нос Хосок, словно что-то его щекочет. — Ты, конечно худощавый у нас нынче, но меня ты все равно не переплюнул.       Чон-старший достает несколько рубашек из ящика. — Сейчас все будет! — Хосок закатывает рукава, готовясь творить магию. — Ты еще переплюнешь этого Тэхена!