Ищите демона

Я проснулся от боли. Она вгрызалась в шею миллионами ржавых игл. Судорожный выдох. Вместе со следующим вдохом лёгкие обожгло холодом. Окно опять открылось ночью? Попробовал повернуть голову, но шею и затылок пронзила острая боль. Видимо, до этого я недооценил неудобство матраса, и снова неудачно лёг. Просто замечательно, теперь я даже не могу встать, чтобы закрыть окно. Надо придумать, чем его подпереть в следующий раз, чтобы оно прекратило открываться от ветра. Медленно, буквально по миллиметру, я поднимал своё тело в сидячее положение, стараясь не шевелить головой. Хорошо, что хотя бы в этот раз мне хватило сообразительности оставить обувь возле кровати, а значит не придётся привыкать к ледяному полу. И надо сказать, что в этот раз проснулся я не глубокой ночью: солнце, естественно закрытое густыми облаками, уже начало подниматься из-за горизонта. Я тихо вернулся обратно в кровать. Спать не хотелось: перед глазами всё ещё мелькали картины ночного кошмара. Семь лет прошло с того рокового дня, и все семь лет это единственное оставшееся воспоминание о Городе не давало мне спать, приходя в кошмарах. Бардрой сказал, что не помнит того момента, когда жители стали верить в демона, но что-то мне подсказывало, что массовое помутнение рассудка так или иначе связано с гибелью брата в болоте. Видимо произошедшее повлияло не только на меня, и тогда становятся немного понятны умозаключения сумасшедших и опасения Элизабет. Она проецирует произошедшее с братом на меня, всё же мы очень похожи… внешне. О нём я тоже почти ничего не помнил, и это больше всего съедало меня изнутри. Мне по большому счёту было плевать на обитателей Города и на сам Город. Но он… О нём я хотел помнить хоть что-то помимо того ужасного события, которое будто бы впечаталось в мою память, навсегда запечатлелось в коре головного мозга, словно какое-то клеймо. Я потерял в этом месте единственного человека, который действительно много для меня значил, и в этом же месте я почти полностью забыл его. Ни одного светлого воспоминания, только эмоции, которые явно говорили, что такие воспоминания должны были быть. И может я смогу их вернуть, если хоть немного разберусь с происходящим. Одни факты помогут вспомнить хоть что-то, а те воспоминания цепочкой потянут за собой другие. Главное, чтобы по итогу они не оказались такими же мрачными, как то единственное. Я усмехнулся про себя: может мой мозг таким образом защищает психику от ещё более сильных потрясений, и своими действиями я только окончательно сведу себя с ума, после чего начну верить в демона, ходить в церковь и видеть одержимых в каждом встречном жителе. Что ж, не попробуешь — не узнаешь. Я потянул руку к прикроватной тумбе и взял смартфон. Бесполезная здесь вещь, которую я продолжал иногда ставить на зарядку. Может по привычке, а может надеялся, что связь всё-таки появится, или часы начнут показывать правильно, чего, разумеется, не происходило. Однако на этот раз бесполезное здесь устройство всё-таки могло принести пользу. Бумагу и ручки я с собой не брал, да и записывать что-то в телефон было гораздо привычней и удобней. Я открыл заметки и попытался собраться с мыслями. Итак, что мы имеем. «Бардрой — зрячий, машина Элизабет — слепая, друг детства Мэйлин и Финниан — часто вместе, выходят говорить, условно безопасны Виктория — агитатор, лучше не встречаться Лау — держаться подальше, подозрительный…» Я перестал печатать и подавил рвавшийся наружу смешок. Довольно странно записывать в подозрительные одного только Лау. Но пусть будет. »…Гробовщик — зрячий…» В этом я был абсолютно уверен. Даже если он и верит в демона, то по крайней мере точно не боится его. »…зрячий, позвал меня. Зачем?..» Цели моего деда были чуть ли не более загадочными, чем весь Город в целом. Эта тема стоит отдельной заметки и дополнений. «Себастьян — …» Я снова замер. Как его можно охарактеризовать? Да, он сказал, что в демона верит, но язык не поворачивался назвать его «слепым». Он какой угодно, но не слепой. Напротив, он казался тем человеком, который знает гораздо больше многих других жителей, за исключением может быть деда. И он был… приятным. Да, таким же подозрительным, но приятным. И я не чувствовал себя с ним спокойно, это не то слово. Спокойно было с Бардроем. А с Себастьяном… интересно. Эти чувства напоминали азарт. Когда понимаешь, что впереди может быть как плохое, так и хорошее, когда заранее готов к неудаче и провалу, но всё равно получаешь удовольствие от процесса. И эти пару дней я временами ловил себя на мысли о том, что скучаю по нашим встречам в кафе. В его жестах, мимике, манере речи было так много неуловимо узнаваемого. Да, такое было не только в нём, ещё в деде, в Элизабет. Но всё это было будто бы не то. Если Элизабет была просто потерянным воспоминанием, то Себастьян вызывал чувство ностальгии. Да, думаю, это подходящее определение. Особенно если учитывать, что ностальгия — во многом самообман. Человек приукрашивает прошлое, додумывает, вспоминает только приятные моменты, забывая неприятные. А на деле в прошлом всё не так позитивно, как кажется. Вероятно, так и здесь. И несмотря на интерес, Себастьяну я не доверял. Так что… «Себастьян — чужой среди своих» Думаю, это будет подходящим определением. Продолжим. «Город — полузаброшен, церковь, время» И это всё. Вот только так не должно быть. Город — это не один человек, он объединяет всех жителей и все события. И именно о нём нужно знать больше. Ладно, попробую по-другому. «Город: Что в церкви? Как живут? Почему живут? Кто ещё живёт? Что вокруг? Кто жил раньше? Как было раньше? История?..» Пункт про церковь пока что казался самым простым: надо всего лишь навязаться с Элизабет и увидеть собственными глазами, что там происходит. Сегодня четверг, а молятся в субботу. В ночь на субботу. Я дописал в заметках после того самого пункта: «(завтра ночью пойти)». Хотел было поставить напоминание, но с досадой понял, что с нерабочим временем оно мне никак не поможет: попросту не сработает. Что с остальным? О том, как тут живут, можно узнать просто из наблюдений. Да, не самый удобный вариант, но мне нужно вызывать меньше вопросов у жителей, а для этого надо самому меньше спрашивать и больше наблюдать. Но больше всего меня интересовал сам Город, его история. Может некоторые события смогут немного прояснить происходящее и дать хоть какие-то ответы. С этим нужно разобраться в первую очередь. Ждать долго не было смысла: солнце уже взошло — и это главное. Время тут эфемерно, а потому не стоит на него ориентироваться. Целью было отыскать городскую библиотеку и попробовать найти что-то полезное. Если не может узнать что-то от людей — узнай это без их помощи. Даже в больших городах люди редко обращаются друг к другу с вопросами, предпочитая искать ответы в других местах, а именно в сети. В Городе, помимо отсутствия интернета, нет ещё и связи, но эти две вещи появились не так давно, и до их появления люди пользовались бумагой, а точнее книгами. На самом деле с тех пор изменилось не так много. Даже в наш век я мог днями сидеть за книгами, пропадать в библиотеках. И знал, что там можно найти очень много интересного и нужного, в том числе то, чего не найдёт интернет. По крайней мере в каждой, даже самой старой и маленькой библиотеке можно найти хоть какую-то информацию о местности: местные газеты, журналы, краеведческие издания. Информация о Городе и близлежащих территориях поможет если не вспомнить, то хотя бы просто узнать что-то ещё раз. А библиотека тут должна быть. Они есть даже в деревнях, а этот Город хоть и практически вымерший, но крохотным его нельзя назвать. Оставалось только узнать, где она находится. Можно, конечно, как в первый день выйти на улицу, найти прохожих и спросить «как пройти в библиотеку?» Я усмехнулся. Этот вопрос уже приобрёл оттенок комичности. Даже странно, что дед никак это не прокомментировал, когда я решил задать этот вопрос именно ему, а просто достал лист бумаги и схематически нарисовал путь. — Я ждал, когда ты спросишь. И должен сказать, что ты долго думал. Я надеялся, раньше догадаешься. Сказано это был спокойным и серьёзным тоном. Непривычно было слышать его от деда. Но приятно. Я забрал лист из его рук и посмотрел на него. Избалованный современными навигаторами, я не сразу разобрался, что к чему. Повертев лист, наконец понял, что отмеченный крестиком квадрат — это вовсе не место назначения, а наоборот — дом Гробовщика. Место, откуда путь начинается. Я повертел листок в руках. Так, а вот это уже интересней. Схематическая карта была нарисовала не на чистом листе, а на обратной стороне записки, которая по всей видимости предназначалась мне. Почерк был аккуратный, но не тот идеальный, который часто можно встретить у учителей старой школы. Острые буквы, длинные размашистые линии. — К тебе тут гость заходил. Оставил, — дед больше не сказал ничего конкретного и с привычным смешком удалился . Я присел на скрипучий табурет и пробежал глазами по записке. «Здравствуй, мой друг. Я хотел сказать, что встречи с тобой — это то немногое за очень долгое время, что действительно меня радует. А также спешу напомнить о моём недавнем предложении: о прогулке по городу. Ты так и не дал окончательного ответа, но всё же я надеюсь, что он будет положительным. Если это так, то я буду ждать тебя завтра в нашем привычном месте. Я буду там с самого утра, как обычно, независимо от твоего решения. Себастьян» Что ж, жизнь подкидывает мне ещё один шанс узнать больше о Городе, и глупо было бы от него отказываться. Два источника информации — лучше, чем один. Главное не посвящать слишком много мыслей тому факту, что проводить время с Себастьяном всё-таки приятно. В прежней жизни (я сам не заметил, когда стал называть так всё, что было до приезда сюда) мне редко встречались люди, общение с которыми не приводило рано или поздно к скуке. В любом случае, это запланировано на завтра, а сегодня в моих планах испытать не этот источник информации. Сама библиотека находилась дальше, чем я надеялся. Находись я сейчас в большом городе, поехал бы на такси. Но тут пришлось идти пешком по неровным камням и лужам. Ладно, я почти к этому привык. Здание было низким, одноэтажным, но довольно длинным. Окна заколочены, а на двери к большому разочарованию я увидел замок. Зачем он тут? Он был маленьким, проржавевшим, как и весь остальной металл в этом городе. Я дёрнул дверь, надеясь, что замок не удержит её, но ничего не получилось. На всякий случай дёрнул ещё раз, сильнее. Бесполезно. Вероятно, дверь можно было просто выломать, но это точно мне не под силу. Я отошёл подальше и окинул взглядом здание. Возможно, есть какой-то другой способ попасть внутрь. Мне не хотелось возвращаться ни с чем, если уж я пришёл сюда, то должен попытаться сделать всё возможное, чтобы найти то, что хотел. Я отошёл ещё дальше и начал обходить здание с другой стороны. Для этого пришлось сойти с дороги, что явно было не лучшим решением. Камни хоть и были не самым удобным вариантом, но с ними явно лучше. А теперь мне снова приходилось мочить и пачкать ноги. Похоже, что обувь можно просто не сушить — бессмысленно. Приятная с виду трава скрывала под собой лужи и грязь, а стены скрывали заросли кустарников. Я попытался протиснуться через них, отодвигая руками. Кусты оказались колючими, покрытыми множеством мелких шипов. Я зашипел и отдёрнул руку. Надо попробовать найти более удачное место. Если конечно тут такое будет. Временно оставив попытки протиснуться сквозь кустарники, я пошёл дальше вдоль стены. В очередной раз остановился, осторожно, кончиками пальцев отодвинул колючие ветки. За ними я увидел заросшую плющом стену и окно. Заколоченное, как и все остальные. С той лишь разницей, что ржавый гвоздь не удержал одну из полусгнивших досок. И теперь она болталась на одном гвозде и открывала доступ внутрь. Щель была маленькой, и мало кто мог в неё пролезть. Разве что ребёнок. Или кто-то вроде меня. Похоже, это будет первый раз, когда моя комплекция принесёт пользу, а не проблемы. Осталось только добраться. Я перевёл взгляд на усыпанные шипами кусты. Разумеется, перчаток я с собой не взял: было бы странно брать их в библиотеку. Зато взял телефон. Зачем? Непонятно. Типичный человек своего времени. Хотя… Я достал бесполезное средство связи и провёл по экрану. Связи нет, и время всё также упрямо показывает семнадцать пятнадцать. Но это ведь не единственные функции мобильного телефона. У меня был ещё фонарик, а для его работы связь и интернет не нужны. С этими мыслями я включил фонарик и направил его на окно. В глаза бросился слой паутины, занимавший собой всё открытое пространство окна. Паутины было так много, что теперь она, а не темнота не давала увидеть, что за окном. Значит придётся лезть и оглядываться уже на месте. Я ещё раз окинул окно оценивающим взглядом. Расположено довольно близко к земле: его нижняя часть на одном уровне с моими плечами. Нужно будет только немного подпрыгнуть. Но перед этим… Я брезгливо протянул руку и дотронулся до паутины. Неприятно, но пробовать оторвать ветку от шипастых кустов хотелось ещё меньше. Теперь пора. Спрятав телефон в карман, я ухватился руками за деревянный край окна и подпрыгнул, одновременно пытаясь подтянуться. Да, я бы удивился, пройди всё гладко. Одна нога при прыжке провалилась под мягкую землю и угодила в воду. Рука неудачно ухватилась за потрескавшуюся деревянную раму, и та оставила довольно большую по ощущениям щепку в моей ладони. Что-то мне подсказывало, что пластыря тут будет недостаточно. Следующей неудачей было положение моего тела, зависшего между улицей и помещением. Ну, разумеется, я не подумал о том, что приземляться буду головой вниз. Хорошо, что люди здесь редко выходят на улицу и не увидят мои болтающиеся из окна ноги. Свет внутрь почти не проникал, и я не видел ничего, кроме неясных очертаний покосившихся полок. Одна из них была в зоне моего доступа, чем я и воспользовался для восстановления равновесия. Уцепился обеими руками, потянулся вперёд. Главное не отпускать руки, нельзя отпускать руки. Я уже не обращал внимания на острые щепки дерева, которые цеплялись за мою недешёвую одежду и безжалостно рвали её. Каким-то чудом я смог вытащить одну ногу из окна и встать на пол, а не свалиться на него. Когда я наконец смог встать в полный рост, слой паутины накрыл моё лицо. Выругавшись про себя, я смахнул пыльную паутину и ещё раз огляделся. Глаза немного привыкли к темноте, и теперь я мог разглядеть внутреннее пространство. Ничего особенного, всё примерно так, как и ожидалось: покосившиеся от времени и в некоторых местах обвалившиеся книжные полки. Никаких демонов здесь не было, наблюдающих через щели светящихся глаз тоже не наблюдалось. Я снова включил фонарик, слегка поморщившись от резкого света. Теперь пыль стала не только осязаемой, но и видимой: она лежала толстым слоем на поверхностях и летала в воздухе. Большой глупостью с моей стороны было то, что я не взял защитную маску или хотя бы мокрый кусок ткани. Пыль противно щекотала мои лёгкие, глотку и нос. Подавив рвавшийся наружу кашель, я понял, что следующие часы будут далеко не из приятных. Мне нужно было как можно быстрее найти хоть что-то. Полки с художественной литературой надо было пройти в первую очередь — она меня не интересовала. Вряд ли там будет что-то нужное мне сейчас и что-то, чего я не знал ранее. Дома я мог проводить в библиотеках целые дни, начиная с раннего утра и до закрытия. Дома… Это слово теперь звучало очень странно и как-то чуждо. И тут я понял, что помню о своём доме гораздо меньше, чем должен помнить. Я учусь на первом курсе, живу в оставшейся в наследство квартире, сессию окончил на отлично. Но вот на кого я учусь?.. Кажется, это что-то связанное с языками… Или с юриспруденцией?.. Я правда не мог вспомнить. Спина стала липкой от пота, одежда противно прилипла к коже. Только этого мне сейчас не хватало. Нет, нет, не сейчас, нельзя об этом думать. Если позволить мыслям течь в этом направлении сейчас, когда я стою в тёмном пыльном здании заброшенной библиотеки, то я просто сойду с ума. Нужно сосредоточиться на том, зачем я сюда пришёл: на поиске информации о Городе. Я откинул пыльные волосы со лба и решительно направился на поиски того, что осталось от читального зала. Именно там обычно лежат книги о месте, в котором находится библиотека или местные журналы. Хорошо, что здание не очень большое: я должен справиться до наступления темноты, если конечно время опять не начнёт сходить с ума. Осторожно, подсвечивая путь фонариком, я пошёл вперёд, переступая через полусгнившие доски и упавшие на пол книги. Главное не споткнуться и не влететь головой в угол одного из стеллажей или, что ещё хуже, напороться на гвоздь. Я никогда не отличался хорошими физическими данными, но мог хотя бы компенсировать этот недостаток внимательностью и осторожностью. И надо сказать, мой невысокий рост снова помог мне: уже на пороге в одну из комнат я повернул луч свету чуть выше и запоздало заметил ржавый гвоздь на покосившейся дверной балке, буквально в паре сантиметров от своего лба. Что ж, шансы выйти отсюда без травм уменьшаются с каждой секундой. Стараясь внимательно оглядываться перед каждым шагом, я наконец прошёл в то место, которое походило на то, что мне нужно. Покосившиеся стеллажи вдоль стен, деревянная переносная лестница без нескольких ступенек, множество столов. Да, это именно то, что мне нужно, теперь можно приступать. И тут я замешкался. В теории мой план звучал вполне неплохо и логично, но теперь, оказавшись один на один с многочисленными полками и довольно слабым источником света в руке, я понимал, что всё не так просто, как казалось изначально, и что вполне вероятно, я уйду сегодня ни с чем. Тут нет работника, который может ответить на вопросы и тем более нет терминала для самообслуживания. Единственным плюсом было то, что здесь не так темно: лучи света проникали сквозь многочисленные щели под потолком. Но этого всё равно было недостаточно для комфортного поиска. Глаза зацепились за самый большой стол, стоящий особняком. Привлёк внимание не столько он сам, сколько массивная пишущая машинка, стоящая на нём. Меня всегда привлекали старые раритетные вещи, я мог часами рассматривать их в музеях и на блошиных рынках. Вот только эта немного отличалась от тех пишущих машинок, которые я видел раньше: более массивная, высокая. Я обнаружил на верхней её части выделяющиеся своим жёлтым цветом буквы и с интересом провёл по ним, стирая практически сантиметровую пыль. Уже не заботясь о состоянии одежды (всё равно стирать придётся), я вытер пыльную руку о ткань, и прочитал ставшую видимой надпись: «Remington». Пальцы привычно потянулись забить название в поисковике, но я быстро вспомнил, где нахожусь, и не сдержал тихого досадного ругательства. Видимо моей любви к раритетным вещам было недостаточно для того, что помнить наизусть их названия. Насколько же привык современный человек полагаться на интернет и прочие технологии. Я несколько раз нажал на покрытые многолетней пылью кнопки. Буквы на некоторых из них частично стёрлись, другие закрыл собой толстый слой пыли и грязи, были среди них также полностью запавшие и нерабочие. О ней я уже перестал волноваться, поскольку при любом раскладе чистым я отсюда не выйду. Мерный стук рычажков показал, что машинка ещё не поломана окончательно. Ещё раз вытерев руку об одежду, я решил осмотреть стол и провёл над ним рукой с включённым телефоном. Может я и не найду ничего важного поблизости, но стол мог хотя бы служить подходящей отправной точкой для поиска. Что-то, с чего можно начать. Возле машинки валялась гора листов, некоторые из которых улетели на пол и практически исчезли под слоем грязи. Также возле стола обнаружилась довольно высокая стопка книг: Шекспир, Сервантес, Данте, снова Шекспир, после каждой книги я автоматически вытирал пыльную руку об одежду. Я поднял уже успевшую устать шею и разочарованно выдохнул: ничего из этого точно мне не поможет. И уже подняв голову, я обнаружил нечто, лежащее на полке в столе. Кажется, книга, но не очень толстая. Я протянул только что вытертую от пыли руку и прикоснулся к новой находке. «Что-то было не так» — это первая мысль, которая посетила мою голову. Постаравшись отогнать её, я внимательней присмотрелся к своей новой находке. Книга мало походила на книгу, как бы странно не звучала эта фраза. Она больше напоминала дневниковые записи или так и не выпущенную рукопись. Листы явно были прошиты самим автором, и на ней не было привычной обложки: только такой же лист, на котором аккуратным витиеватым почерком были выведены крупные буквы «Град освещённый». А чуть ниже — почерком поменьше, но не менее красивым — автор написал своё имя — «Винсент Ф.». Грудь странно сдавило, а сердце забилось быстрее. Это было очень похоже на то, что я искал. Боясь ошибиться в своих предположениях, я открыл её на середине и начал быстро перелистывать страницы. Текст внутри был уже напечатан, а не написан от руки, за исключением каких-то отдельных исправлений и приписок. Как и ожидалось, многие места были стёрты временем или сыростью, но некоторые слова можно было разобрать и прочитать. Я быстро захлопнул самодельную книгу, перелистнул первую страницу и начал читать. «Город Ф… (жёлтое пятно не позволило разобрать остальные буквы) встретил меня яркой солнечной погодой и пением птиц». «Город Ф»? Если это про то, где я нахожусь, то пока первое впечатление автора точно не соответствует моему. С другой стороны, я не знаю, как давно было это написано. Судя по печатной машинке, на которой вероятно и проходила работа, пожелтевшим листам, самостоятельной прошивке и общего вида библиотеки и всего Города — точно не в ближайшие десятилетия. Я внимательно просмотрел последние страницы, в надежде найти что-то погожее на содержание, но не смог. Вероятно, это и правда неизданная рукопись. Вопрос тогда, почему она находилась именно в этом столе, а не в столе автора. Впрочем, сейчас это не самое важное. Как обычно, я не мог ждать, когда мне в руки попадала интересная книга, да и меня не покидало ощущение, что как только я выйду из здания, что-то непоправимо изменится, и я уже не смогу отыскать то, что хочу. Нужно хотя бы начать, потратить хотя бы несколько минут, и после можно будет уйти. А потому сел прям на один из пыльных стульев. Нужно найти то, за что можно зацепиться, раз уж нет чёткого (или хоть какого-то) содержания. Даты, имена, названия. Было крайне трудно продираться сквозь многочисленные пятна, размазанные буквы и выцветшую бумагу. И хотя автор не потрудился написать общее содержание, я обнаружил кое-где трудноразличимые пометки на полях. Зацепившись взглядом за одну из них, похожую на какие-то цифры (дата?), я ближе поднёс фонарик, отмечая про себя, что для полного прочтения всё равно придётся идти в место с нормальным освещением. Не знаю, хорошо или плохо то, что сейчас я всё-таки смог разобрать написанное. Я не ошибся в своём первом предположении: это действительно была дата. Но хоть я и понимал, что написано это было явно не вчера, всё же увиденное заставило волну мурашек пробежаться вниз по всему телу: «1885. Август». В одно мгновения я почувствовал себя ещё более неуютно, чем раньше, хотя такое сложно было представить. И после секундного замешательства я понял, что причина этого не только в найденной мной дате. В страшных фильмах зрителя и героя обычно любят пугать странными звуками из углов или подвалов: стонами, шорохами, скрежетом. Я всегда в такие моменты думал, что последние два звука хотя и могут пугать, но на деле вполне нормальны и логичны для таких старых зданий: в подвалах обычно водятся крысы, а старые доски постоянно скрипят от ветра или погоды. Сейчас я не слышал ничего подобного. Полная гробовая тишина. Казалось, что даже шевеления червей в земле вокруг гроба создают больше шума. И теперь я понял, что показалось мне странным, когда я прикоснулся к рукописи: мне не пришлось вытирать руки от пыли.