Моё сладкое страдание

Гнев всегда искренен, чего нельзя сказать о смехе. © Илья Шевелев

***

      Темно-зелёная простыня бесшумно опустилась на матрас, образуя складки то тут, то там. Резкими движениями девушка стала бесцеремонно расправлять её.       Вчера приходила женщина. У неё были светлые, короткие волосы. Она была высокой. Она была тошнотворно приторной. И эта дурацкая алая помада…       Вивьен передернула плечами. Он не устраивал никакого ужина, так какого черта эта мамзель пришла? Такого раньше не было… Хотя, ей абсолютно все равно, когда они приходят и уходят. Вообще все равно.       А уходила она отвратительно довольной.       Брюнетка цокнула языком, начав яростно запихивать край простыни под матрас. -Если ты не прекратишь так агрессивно себя вести, то я подумаю, что у тебя какие-то личные счёты с моим постельным бельём.       Девушка резко выпрямилась, сверля хозяина дома недовольным взглядом, попутно стараясь убрать с лица выбившуюся прядь волос.       Мужчина вальяжно сидел в кресле, внимательно следя за её действиями.       Какого черта он вообще делает? Всегда старался покидать комнату, в которой она наводила порядок, а теперь то что не так? Ещё один вид издевательства? Да сколько можно? - Не мешайте мне делать мою работу. Девушка демонстративно фыркнула. - Тебя что-то злит? - С чего вы взяли? Мужчина оперся локтями о колени и сложил пальцы домиком. Это определённо новый вид издевательств. - Значит, у тебя все же есть какие-то претензии к белью. - Нет у меня ни к кому никаких претензий, - отчеканила она, старательно засовывая подушку в наволочку. - Или ты не довольна тем, что происходит на этом белье? Её щеки вспыхнули, и она послала уничижительный взгляд в сторону кресла. - Мне Абсолютно все равно что, с кем и как происходит на этом белье. - Хм… Что ещё за «Хм» такое? С чего вообще такие вопросы? Можно подумать, ей есть дело до того, кого он трахает. Она выпрямила спину и опустила плечи. - Давайте сразу проясним: мне безразлично, кого вы затаскиваете в свою кровать. Хотя не могу не отметить, что в этом плане у вас качественно дерьмовый вкус. Но это Ваш выбор, и кто я такая, чтобы его оспаривать. - У меня… дерьмовый вкус… на женщин? Он исподлобья смотрел на неё. Было ещё только девять утра, а её уже понесло во все тяжкие… - Вы давно посещали окулиста? Вам срочно нужно проверить зрение, раз вы не видите очевидных вещей. - Очевидных вещей значит? Девушка раздраженно вздохнула, бросая подушку на кровать. - Они безвкусны, тошнотворны и слащавы. Ваши женщины. - Звучит так, будто ты им завидуешь. Она чувствовала себя чайником, поставленным на плиту. Ещё немного, и она просто вскипит от бешенства. - Знаете что! Если вы не собираетесь мне помогать, то свалите пожалуйста отсюда! - Это мой дом. И я буду сидеть там, где мне заблагорассудится. И делать то, что посчитаю нужным. Не отвлекайся, - он указал пальцем на все ещё не заправленную кровать.       Она всегда смешно фыркала, когда злилась. Её волосы выбились из прически и теперь смешно торчали во все стороны. Она продолжала бороться с пододеяльником, очевидно наказывая его за что-то. Ему нравилось её подкалывать. Это было как глоток свежего воздуха в душной, пыльной комнате. Приятное чувство. - Это определенно выглядит, как зависть, - не унимался он.       Она стояла напротив окна, и в солнечном свете её волосы начинали отливать слегка рыжеватым оттенком. Её правая бровь медленно поползла вверх, и лицо исказила гримаса отвращения, всецело давая понять, как она относится к данному заявлению. - Я предпочту отправиться на тот свет невинной. Ему пришлось поджать губы, чтобы не прыснуть со смеху. - Я не это имел ввиду. Она вспыхнула, словно спичка. Так просто было вогнать её в краску. - Ты подслушиваешь? Откинувшись на спинку кресла, он выжидающе посмотрел на Вивьен, заставляя краснеть её ещё сильнее. Хотя куда уж сильнее… - Боже, нет! Фу! Это… омерзительно! - Что, ни разу? - Нам обязательно разговаривать на эту тему?!       Её голос стал писклявым. Пряча глаза, она залезла на кровать, расправляя одеяло в пододеяльнике. Ее синее платье слегка задралось, обнажая часть бедра, но она этого не заметила, все яростнее сражаясь с непослушным одеялом. - Так значит подслушивала. - НЕТ! Она плюхнулась на кровать. Красная и запыхавшаяся. - Подсматривала?       Он издевался. Конечно он над ней издевался. И это приносило ему небывалый заряд бодрости.       Ему стоило немалых усилий сохранить спокойное выражение лица, когда она приоткрыла рот и раскинула руки в разные стороны, хмурясь. А потом с силой ударила себя по коленкам и начала слезать с кровати, расправляя платье. - Я не подсматривала. Не подслушивала. Не фантазировала. Я не делала ничего из того, что может предложить вам ваша больная фантазия. Я вообще стараюсь держаться подальше от Вас и ваших женщин, когда вы решаете придраться вашим мерзким плотским утехам. Ибо я считаю это отвратительным и пагубным действием!       Он вынужденно кашлянул. Так серьезно было выражение её лица, когда она буквально выплевывала каждое слово ему в лицо. Ему бы стоило запереть её ещё на месяц дома, отобрать все имеющиеся у неё книги за такое неуважительное отношение к нему. Но она так восхитительно, медленно сгорала от стыда, и это было одним из худших наказаний для неё. Он прекрасно знал, что она не любит показывать ему свои слабые стороны. Она до безумия ненавидела, когда он заставлял её краснеть. А сейчас её лицо напоминало ему спелый помидор. - Ну, с таким отношением к сексу, не удивительно, что ты предпочитаешь почить девственницей.       Гори, гори, не догорай… Может ли человек самовоспламениться от стыда? Пряча улыбку, он зажал сигарету в зубах и поднёс зажигалку. Но так и не закурил. Эта девушка определенно могла сейчас спалить его кровать к чертям собачьим. И он прекрасно видел, как последние крупицы самообладания медленно тлеют в её глазах. - Перестели кровать. Мне не нравится этот цвет постельного белья. Хочу синее.       Прежде, чем устраивать пожар, убедись, что успеешь достаточно далеко убраться от источника возгорания.       Он слышал, как в дверь, что только что захлопнулась за его спиной, прилетела подушка. Вдыхая сигаретный дым, он неспешно спускался по лестнице. На его лице играла самодовольная улыбка.       Когда она успела так нагрешить? За какие такие деяния ей ниспослали подобные наказания?       Она что, и вправду заслужила это?       Её уши все ещё пылали. Чертов извращенец. Ругаясь про себя, она пнула ногой камешек, что так некстати валялся на дороге. Становилось прохладнее, а потому, поёжившись, она плотнее закуталась в кардиган. Её домашний арест подошёл к концу ещё вчера, а потому, после утренней выходки хозяина поместья, она, не в силах терпеть его присутствие, спешно покинула дом, отправившись за покупками.        Да что б он провалился… Пошляк!       Ещё один невезучий камень постигла та же участь.       Оперевшись локтем о калитку, она тяжело вздохнула. Она ещё даже не приготовила обед… - Вивьен.       Он подкрался к ней незаметно. Инстинктивно отпрянув, она выставила вперёд руку в оборонительном жесте. - Томас?       Облегченно выдохнув, она приложила ладонь к груди. Не сказать, что она была рада его видеть. Перспектива просидеть в четырёх стенах ещё месяц была не особо привлекательной. Томас же взволнованно посматривал на дом, а в его серых глазах плясали нехорошие огоньки. - Идём! Парень с силой потянул её за локоть, но её ноги будто налились свинцом. - Что? Стой. Она выдернула свою руку. - Что ты делаешь? Он определенно смотрел на неё, как на дуру. - Спасаю тебя от этого маньяка, разумеется. Он больно схватил её за запястье и с силой потянул на себя. - ЧТО? Стой.       Но он не слушал её, лишь сильнее тянул, от чего ей буквально пятками пришлось упираться в землю. Парень был сильнее её. И определенно не понимал, во что ввязывается. - Да стой же ты! Томас! - Тише. Он же услышит. Парень опасливо покосился на особняк.       Конечно Он услышит. А если Он Ещё и увидит, то она до седых волос будет сидеть в запрети.       И если это шутка, то ей не смешно. - Пусти меня, - в её интонации сквозила угроза. Томас цокнул языком, а потом схватил её за плечи, хорошенько тряхнув. - Ты понимаешь, что работаешь в доме убийцы? Он внимательно смотрел в её глаза. - Вивьен, мы должны убраться от сюда, и быстро.       Она не смогла сдержать разочарованный смешок. Серьезно? Этот «рыцарь на белом коне» пришёл спасать её из лап «злодея». - С чего ты взял, что меня вообще нужно спасать? - Он убийца! Вивьен!       Наверно в его глазах она выглядела сейчас слабоумной. Она не знала, что за дурная идея поселилась в этой русой башке, но такое развитие событий ей определенно не нравилось. Ей нужно было поскорее отвязаться от этого «внезапного ухажёра» и зайти в дом. - Послушай, Томас. Не знаю, что ты себе там придумал, но меня не надо спасать. Я здесь живу. У меня все нормально. А теперь, отпусти меня. Она изо всех сил старалась говорить спокойно, в какой-то мере даже ласково. - Он тебя запугал, да? Он угрожал тебе? Ты месяц из дома не выходила.       Противный, липкий холодок пробежал по спине. Так он что, следил за ней? Она гулко сглотнула. - Томас. Отпусти меня. Ты делаешь мне больно. - Мы вызовем полицию, все будет хорошо, его посадят, просто идём со мной, я позабочусь о тебе… -Томас. Отпусти. Меня. Сейчас же.       Если она сейчас закричит – Он услышит? Попасть в Его немилость уже не казалось настолько ужасным, если это поможет ей избавиться от этого преследователя. Глаза парня горели странным огнём, и он лишь сильнее сжимал её плечи. - Вивьен. Не заставляй меня силой уводить тебя отсюда. И это была угроза. Неприкрытая угроза.       Ну почему из всех возможных вариантов, она умудрилась приглянуться какому-то одержимому маньяку.       Набрав в легкие побольше воздуха, она собралась кричать. - Кажется, она сказала тебе отпустить её.       Вивьен облегченно выдохнула. Пожалуй, это был первый раз, когда она действительно была рада Его присутствию. Но лишь повернув голову, её настигло осознание, насколько преждевременна была её радость. Он был в ярости.       Плотно сжатые губы. Глубокая морщинка меж бровей. Взгляд зверя. Взгляд убийцы.       Она чувствовала, как дрогнули руки её преследователя. Но он так её и не отпустил. - Вот уж не думал, что кто-нибудь решит обокрасть меня средь бела дня. - Она тебя не боится! Голос Томаса дрожал. Он весь дрожал. - Она – нет. Раскал подошёл к ним ближе. - А вот ты боишься.       Ещё один шаг, и руки Томаса отпустили её, позволив ей облегченно глубоко вздохнуть. Но она почти сразу же ощутила новую тяжесть на своём плече. - Вивьен. Их взгляды встретились. - Домой.       Он с силой приобнял её, подталкивая к калитке. Но потом внезапно остановился, и, развернувшись, прошипел: - Прочь.       Поднимаясь по ступенькам дома, она не знала, убьёт ли Он Томаса. Она даже не знала, что с ней будет. Но, когда за спиной захлопнулась входная дверь, она снова вспомнила про крышку гроба. Однажды она все же захлопнется над ней.