Моё сладкое страдание

Если ты прежде всего и при всех обстоятельствах не внушаешь страха, то никто не примет тебя настолько всерьез, чтобы в конце концов полюбить тебя. Ф. Ницше

***

      В его доме поселилось привидение. Маленькое привидение, которое вот уже целых четыре дня старательно пряталось по углам, скрывалось в тени. Мелкое, наглое, неуловимое привидение, которое всюду оставляло следы своего пребывания: завтрак на столе, кружка крепкого кофе в холле, чистый костюм на вешалке. Это… раздражало. Это, черт побери, действительно раздражало его!       Раскал поднёс зажигалку ко рту, прикуривая. Он даже специально пытался ее подловить, поймать, застать врасплох, но эта несносная девчонка каким-то непостижимым образом ускользала от него в самый последний момент. Будто и вправду научилась проходить сквозь стены. Все, чем ему приходилось довольствоваться – это ее тень, или край ее платья, скрывающийся за поворотом, или запах мяты, который она оставляла после себя.       Справа от него началось движение.На соседней подушке лежала женщина лет тридцати. Как же ее зовут… Мей… Мил… Мон… Миранда, вроде.       «Вроде-Миранда» приподнялась на локтях, приглаживая копну своих пышных, светлых волос. Одеяло сползло с ее плеча, оголяя пышную грудь. Ему нравилась большая грудь. - Который час? - Половина второго. Тебе пора.       Блондинка села на кровати, непонимающе уставившись в окно, за которым было темно. - Что, уже? Но ведь ещё так рано…, - обиженно надула она свои пухлые губы. - Да. Уже.       Ему правда не хотелось, чтобы она оставалась здесь дольше положенного. Секс – да. Совместный сон в одной кровати с ним – нет. Это было его же правило, и он предпочитал ему следовать. - Я провожу тебя до двери.       Женщина аккуратно слезла с кровати и, раскачивая бёдрами, направилась в сторону платья, что валялось на кресле.       Тыльной стороной ладони он вытер след от помады, который блондинка оставила на прощание на его щеке. Часы в холле ясно давали понять, что ещё слишком рано. Но ему совсем не хотелось возвращаться в постель.       Кофе. Отлично, ему нужен кофе.       Он уже направлялся в сторону кухни, как вдруг его озарила мысль: ночь, а значит «маленькое привидение» в своей комнате. И она не сможет на этот раз так просто от него улизнуть. Быстрыми шагами он направился к ее «убежищу», и, не удосужившись постучать, распахнул дверь.       Хорошо, что он заблаговременно снял замок.       Она читала. Но в тот момент, когда дверь открылась – книга захлопнулась. - Ты серьезно?       Девушка сидела на кровати, закутавшись в одеяло, а в ее руке был небольшой нож, направленный в его сторону. - Ты хочешь прирезать меня этой зубочисткой?       Повисло молчание. Брюнетка молчала, но ее ноздри опасливо раздувались.       Похоже, он слишком сильно нажал на «рычаг» в тот раз, запустив в этом хрупком теле какой-то нелепый механизм самообороны. - - Какая ж всё-таки ирония: ты не боишься, что я убью тебя, но боишься, что смогу обесчестить.       Ее глаза полыхнули огнём, когда он сделал шаг навстречу. Ее спина сильнее прижалась к стене, и, готов поклясться, он слышал, как она зарычала. - Не подходите ко мне.       Она определённо не была мышкой. Скорее… маленькая девочка, со взглядом волчицы, отметил про себя Алан. Но ему начинала действовать на нервы эта игра в «кошки-мышки». - Вылезай из кровати. Я хочу кофе. - Так идите и сделайте себе кофе. - У меня есть ты для этих целей. Так что вылезай из этого гнезда.       С этими словами он выхватил из рук несостоявшейся убийцы нож. - И в следующий раз возьми что-нибудь, что будет больше походить на оружие. Ты позоришь меня.       Ему все же удалось вытащить ее из комнаты. На ней была серая ночнушка с коротким рукавом, значительно выше колена. Темные волосы находились в сплошном беспорядке, хотя она и собрала их в низкий хвост. Девушка босыми ногами аккуратно ступала по полу, неся ему чашку кофе. - У тебя ноги замерзнут.       Нахмурившись, она поставила напиток на стол. - - Вы сами не дали мне ничего надеть, выставив за дверь.       Мужчина обреченно вздохнул, откидываясь на спинку дивана. - Теперь то я могу идти. - Нет. Брюнетка недовольно поморщилась. - Садись, - Алан похлопал рядом с собой, чем вызвал ее протест. - Нет. - Я не стану ничего с тобой делать. - Вы так уже говорили! - И я ничего с тобой не сделал. - Тогда что, по-вашему, это было? - Я просто проучил тебя, глупая ты женщина. - А где гарантия, что вы и сейчас не решите провернуть то же самое? - Я же сказал, что не буду. Тебе мало моих слов? - Да, мало! Вдруг Вам придёт в голову надругаться надо мной, лишь бы потешить своё эго?! - Если ты сейчас же не сядешь сюда, то я действительно тебя изнасилую! Так понятнее?!       Он впервые повысил голос. Впервые. Он и сам не помнил, когда в последний раз кричал. Раскал видел, как ее буквально затрясло, и она, несмелым, быстрым шагом направилась к дивану. Мужчина устало выдохнул, пряча лицо в ладонях. - Ну почему ты всегда выводишь меня из себя…       Вивьен сидела, смотря строго перед собой. Ее спина была идеально ровной, а руки лежали на голых коленях. - Тебе страшно или же просто холодно? Или есть еще какие-то причины, почему ты дрожишь? Она нервно облизнула пересохшие губы, сохраняя молчание. - Твоё молчание бесит меня так же сильно, как и твои непрекращающиеся словесные баталии, знаешь ли. - Тогда определитесь, в конце то концов, что вам надо и отвалите от меня,- огрызнулась Вивьен. - Хорошо. Раздевайся.       Возможно, где-то в диване была спрятана иголка: весьма длинная и острая, которая в этот самый момент с силой вонзилась в некую наглую задницу, заставив ее хозяйку подпрыгнуть. - Если не хочешь раздеваться, тогда садись сюда, - и он указал на свои колени. - Нет. Я не стану. Вы обещали…, - Вивьен вскочила с дивана. - И я ничего с тобой не сделаю, глупая твоя голова.       Раскал успел поймать ее за запястье и силой усадить к себе на колени. - Успокойся! Но Девчонка продолжала бить его в грудь, стараясь вырваться из цепких рук. - Хватит!       Он развернул ее к себе лицом. Она тяжело дышала. Он все же загнал ее в угол, и сейчас она, вне всяких сомнений, была готова цапнуть его посильнее. Как можно сильнее. - Ты жутко раздражаешь.       Ее холодные ладони упирались в его горячую грудную клетку, которая напряжённо вздымалась. Сейчас на нем были лишь одни домашние хлопковые штаны темно-серого цвета. - Ты дико бесишь меня. - Это взаимно.       Она отдернула руки, слегка теряя равновесие, от чего ему пришлось сильнее схватить ее за талию. Теперь она сидела у него на коленях. Лицом к лицу. И ее ноги свешивались по обе стороны от него, от чего ночнушка непростительно задралась, оголяя ее бёдра почти полностью.       Продолжая придерживать ее одной рукой за талию, пока девушка изо всех сил старалась натянуть пониже край платья, он легко коснулся ее ступней. Ледяные. - Ты глупая, глупая Девчонка. - Я не так глупа, как вам нравится думать,- проворчала она, стараясь не смотреть на мужчину. - Нет, ты чертовски глупая. Безумно, немыслимо, фантастически глупая. - Тогда чего вы со мной носитесь! Мне не нужна ваша забота! Я давно не ребёнок! - Поверь, я в курсе! Я заметил! Теперь они сверлили друг-друга взглядами. - Я не знаю, ясно тебе.       Он сильнее сжал ее тонкую талию. Его напрягало осознание того, что под этой невесомой тканью ровным счётом ничего нет. - Вы сами себе противоречите. То игнорируете, то угрожаете, отсылаете меня куда подальше, издеваетесь, то проявляете непонятную заботу и ничем не обоснованный повышенный интерес к моей персоне! У вас что, раздвоение личности! - - Ты невозможна. Ты страшно действуешь мне на нервы. И мне гораздо больше нравилось, когда ты была шестнадцатилетним ребёнком, а не тем, чем ты являешься сейчас. И мне безумно не нравится, что ты прячешься от меня по всему дому. - То есть вы можете меня игнорировать, а я вас – нет? - Именно. Ты не имеешь на это никакого права. Даже если у тебя коленки подкашиваются от страха при мысли о том, что я могу с тобой сотворить, ты не должна даже позволять себе думать о том, что в состоянии игнорировать меня. Ясно тебе? - Раньше вы что-то не возражали. - Ты совсем не слышишь, что я тебе говорю?       Он слегка тряхнул ее, от чего девушке пришлось вцепиться в его плечо. - Ясно, - процедила она сквозь зубы. - Я не слышу тебя. - Мне ясно! Ясно! ЯСНО! Теперь то я могу пойти к себе?! Только сейчас он заметил, что она краснеет. - Нет. - Почему?! - Тебя что-то смущает? Казалось, даже кончики ее волос вспыхнули. - Да! Мне это не нравится! - Что не нравится? - Все… это!, - девушка рассеяно посмотрела на свои колени. - Что «это»? Тебе не нравится поза или же… - Вы прекрасно знаете! Не притворяйтесь! Если я вас так сильно бешу, не логичнее ли отпустить меня! - Я не могу. - Да почему-то черт побери?! Почему! - Я же сказал: Я не знаю.       Он посмотрел ей в глаза. Такие большие, такие тёмные, такие пылающие глаза. - Я действительно не знаю. Ты… по-своему дорога мне, наверно. - Как вещь? - Как вещь. - Тогда и ведите себя со мной, как с вещью. Не припомню, чтобы вы приставали к столу или креслу. - Поверь, я к тебе не пристаю. - Тогда что это? - Забота о моих вещах. Ты же этого хотела. Ты стояла здесь и кричала, чтобы я проявлял больше заботы и внимания. Я проявляю. Чем ты недовольна? - - Это не та забота! - Но это моя забота. Какая уж есть. - О кушетке вы так не заботитесь. - Почему ты всегда сравниваешь себя с неодушевленными предметами? - Потому что вы сами сказали, что я вещь! - Отлично, я повышаю тебя в звании. - И кто же я теперь?! - Ты моя вещь! Но ты одушевлённая вещь! Что-то типа домашней рабыни. Именно. Ты – моя рабыня! Моя! Которая скрашивает мое времяпрепровождение, готовит мне, прибирает мой дом, и развлекает. - Я не хочу быть рабыней! Я лучше буду вещью! - Если ты будешь позиционировать себя, как нечто неодушевленное, то мне будет абсолютно не интересно следить за твоей реакцией. - Какой реакцией?! - Такой!       И он с нажимом провёл своей рукой вверх по внешней части ее бёдра. - Или такой!       Алан провел пальцами по ее талии вниз, останавливаясь на уровне ее ягодиц, слегка из сжимая.       Она горела. Он чувствовал это пламя на кончиках своих пальцев. Он видел этот пожар в ее глазах. Этот огонь передавался ему через ее дрожащие пальцы на его плече. Она была чертовски огнеопасной девушкой.       Резко отпрянув, воспользовавшись его замешательством, она вскочила и пулей побежала в сторону ванной. - Вивьен, стой! Но она не остановилась. Дверь захлопнулась и послышался щелчок. Продуманная чертовка – эта дверь запиралась изнутри. Быть может, у него и впрямь раздвоение личности?...