Души твоей ветвистые пути

      Девяносто три дня. Микаса уже думала, что бросила считать. И тем не менее, первым, что изо дня в день на протяжении трех месяцев встречает ее еще в смятой постели с утра пораньше — сухая цифра. Не раз в голове всплывал вопрос — зачем ей этот глупый счет? Но с каждым рассветом разум независимо от ее собственных желаний прибавляет по единице, лишь увеличивая треснувший разлом под ногами. Земля разверзлась — и она вот-вот сорвется вниз, едва успевая зацепиться за скользкие корни.       Девяносто три дня, как она перестала крепко спать, подрываясь с постели от любого шороха. Девяносто три дня, как ее передергивает об одном лишь упоминании его имени. Девяносто три дня, как она не имеет понятия о местонахождении Эрена.       Слишком большой срок со времен учений в кадетском училище, когда инструктор забавы ради разделял их по разным отрядам. Но каждый раз, с потертым коленом или разбитой губой, Эрен возвращался в целости, встречаемый искренней улыбкой, виднеющейся из-под шарфа. Пятьдесят седьмая вылазка за стены не в счет, как и холодный пот, выступивший в тот самый миг, как сомкнулась челюсть женской особи. Но даже тогда Эрена, потрепанного и обслюнявленного, вернули ей, словно дорогую сердцу игрушку, вырванную из лап бродячих псов. Кропотливо заштопать ссадины, протолкнув вываливающийся плюш, отмыть от грязи и прилипшей трухи гигантских деревьев — и он как новый, снова под боком, пока нахмуренный Леви пожинает плоды собственного альтруизма, едва удерживаясь в седле со сломанной ногой.       Похищение Райнера и Бертольда также потерпело фиаско усилиями не одного десятка солдат, встретивших конец в зловонии и боли. Пожертвованная рука Эрвина Смита, к удаче узревшего в ее брате спасение человечества, затерялась там же. В противном случае ни главнокомандующий, ни капитан и бровью бы не повели в попытке вернуть Эрена.       Теперь же Эрвин мертв, а инициатива Леви заметно потускнела, вспыхивая с большим желанием, когда он предпринимает попытки скорее остановить ее. Ягодицы зажили довольно быстро, время от времени напоминая о себе ледяным холодком, стоит кому-то хорошенько шлепнуть по филейной части лошади, взбрыкнувшей под седлом, в попытке укротить зашкаливающий норов. Неуместный рефлекс, пробирающий до самых костей — единственное, что осталось после разговора с капитаном тет-а-тет. Поднимать взгляд в его присутствии сравнимо с зажиганием спички в измазанной керосином комнате — в тот же миг обеспечит самовозгорание.       Леви же с виду не изменился ни на йоту. Тот же взгляд, военная выправка в плечах. И все та же сухость реплик, сопровождаемых непоколебимой безмятежностью.

Часть I. Сгорая изнутри

      — Револьверы имеют обойму на восемь пуль. Перезарядка требуется, но в арсенале у вас уже не два выстрела, как было у внутренней полиции, — умело прокрутив в руке пистолет, с горделиво задранным носом заявила Ханджи, едва не выронив оружие из рук. После чего, встрепенувшись, придвинула съехавшие очки к переносице, направив дуло прямо на мишень. — Это позволит хоть как-то компенсировать открытую спину.       Демонстрация нового боевого оснащения, основанного на усовершенствованных УПМ отряда ликвидаторов из внутренней полиции, подобно взмахнувшим крыльям бабочки провоцирует накатывающую волну цунами. Интерес разведчиков бьет через край — впервые за долгое время. Инициатива Ханджи выслушать их предпочтения в боевой комплектации принесла свои плоды. Она сдержала слово, учтя их пожелания при создании экипировки. Облегченные корпусы для лезвий и специальные рулетки для снарядов громовых копий. Плотные щитки, что подобно титаньей броне покрывают торс и конечности. Техническая революция заметно подковала «Крылья свободы».       — Несмотря на то, что рукоятка зафиксирована, — со скрежетом потрепав крепление оружия на собственном предплечье, добавляет командор, вновь делая несколько точных выстрелов по мишени, — в силу отсутствия тросов, вы можете направлять руки в любые стороны, что также позволит избежать проблемы, с которой сталкивалась внутренняя полиция.       Несколько сквозных отверстий на уровне головы безликого макета как ни что иное указывают на смену ориентиров. Титаны перестали быть главной угрозой, сотни лет терроризировавшей жителей острова. Теперь же в ряды заклятых врагов вписались люди, оттачивание мастерства истребления которых занимает весомую часть тренировок. Голова, шея или грудь — пуля должна угодить в жизненно важные органы чтоб наверняка.       В жилах стынет кровь, когда как наяву перед глазами мелькает молниеносный силуэт, одним рывком лезвия перерезавший хрупкое человеческое тело пополам. С другой стороны, вспоминая погоню отряда ликвидаторов в Тросте, Леви доказал наглядно — клинок может быть не менее эффективным куска свинца, отдающего порохом.       Взрыв громового копья прорезает ствол дерева пополам, отзываясь душераздирающим галдежом перепуганных птиц. Разорванный макет с искореженными металлическими щитками, заменяющими броню, окутывает темный пар, приближая сооруженный прототип Бронированного титана к оригиналу. Будь на месте макета сам Райнер — его участи никто б не позавидовал.       Тяжелую руку, запустившую снаряд, спутать невозможно. По наитию перекинув взгляд на соседнее дерево, Микаса лишь убеждается в своей догадке, замечая метрах в двухстах от себя очертания зацепившегося за кору Леви. Редкое явление, учитывая что капитан нечасто предпочитает тренироваться одновременно с основным составом разведки. Полувальяжная поза группировки, свойственная ему, веет мнимым умиротворением. И только взгляд, намертво прикованный к недобитой цели, выдает мгновенную готовность каждой мышцы его тела к действию.       Рывкообразная механика его рук, быстро устанавливающих новый снаряд, обладает чем-то притягательным, своей точностью и неоспоримой, улавливаемой лишь в пылу сражения изящностью не позволяя отвести от него глаз.       — Назад с линии огня!       Обугленные ветви обламываются под весом тлеющей кроны, с треском падая на землю, под крики офицеров, отгоняющих разведчиков в сторону. Несмотря на четкое разделение тренировочной территории на сектора, площадь поражения громового копья не всегда удается предсказать, что может повлечь за собой нежелательные травмы. И тем не менее в чудовищной мощи, отзеркаленной угасающим пламенем на вспыхнувших ветвях, можно уловить завораживающую красоту.       — Стоит держаться подальше, когда капитан Леви совершает атаку, — слышится реплика Конни, также ожидающего повторной атаки.       — Только сейчас понял? — с издевкой в голосе уточняет Жан, приземлившийся рядом с ним.       Повторный гулкий удар бьет по ушам, едва не разрывая натянутые до нельзя перепонки. Глаза интуитивно жмурятся от яркой вспышки, помимо прочего закрываемые притянутым к лицу предплечьем. После чего разомкнутые веки успевают выцепить лишь кубарем скатившуюся голову макета, с грохотом рухнувшую на землю.       — Чего застыли? — на ходу обращается Саша, со свистом маневрируя вокруг на новом УПМ. — Или единственная цель ваших тренировок — пускать слюни на капитана?       А ведь она и в правду смотрит на него.       Микаса едва дергает головой, машинально отворачиваясь. Пока ребята отшучиваются под боком, язвительно напоминая Саше о недавно привитом пристрастии к чистке ботинок, взгляд интуитивно следит за командой «зачистки», принявшейся тушить вспыхнувший после разорвавшегося громового копья пожар.       Нет. Она здесь не для того, чтобы пялиться на Леви. Оттачивание навыка — все, что ее волнует. Должно волновать.       Двинувшись в сторону другого макета, расположенного глубже, Микаса на ходу заправляет снаряд громового копья в специальную установку на предплечье. Револьверы представляют не особый интерес. Другое дело — возможность одолеть разумных титанов, представляющих куда большую угрозу для Эре… Для них всех.       Словно витая в невесомости, подхваченная умеренным потоком ветра, Микаса плавно маневрирует между деревьев, уворачиваясь от всплывающих «человеческих» мишеней. Подходящая цель куда более крупных размеров выглядывает из-за дерева на девять часов, ехидно усмехаясь искусственной улыбкой. На сей раз к раскрашиванию макетов подошли с энтузиазмом. Желание разорвать их в клочья зашкаливает до безумия при одном лишь взгляде на их мерзкие физиономии.       Не мешкая, рука забрасывается со спины, добавляя удару чуть большей мощности. Микаса уже готова нажать на спусковой крючок… когда перед глазами вновь играют блики пламени на бледной коже, едва скрываемой под нависшей челкой. Лишь сейчас приходит осознание — огонь в кобальтовых радужках Леви, увиденный ей после взорванного им снаряда, отразился чересчур знакомым блеском, коротнувшим в памяти.       — Почему каждый раз при нашей встрече ты весь в крови? — едва дрогнув, голос звучит изнутри, навевая паутинные образы.       Занесенная рука с дрожью замирает в воздухе, когда грезы недавно увиденного сна нахлынывают с головой, уволакивая в мутную пучину чужих воспоминаний.       — На сей раз она не моя.        Дернувшийся уголок его губы едва смягчает строгие черты, привлекая внимание к кровоточащей ссадине. Тонкие женские пальцы проводят по разбитой губе, неспешно втирая каплю крови в кожу.       — Не твоя?        Мягкий полушепот отдает кошачьей хитростью, навевая очертания острых когтей, загнавших в угол. Уловка срабатывает без задоринки — его прищуренный взгляд скользит в сторону, ретируясь.       — Почти.       Мужской голос прозвучал с привычной монотонностью, когда по-прежнему притянутый к его губам палец слегка двинулся, пригладив трещину. Жест ласки, всякий раз поднимающей голову в его присутствии. Реакция последовала незамедлительно, сопровождаясь вспыхнувшим сиянием его радужек, жадным и неукротимым, готовым поглотить заживо. Арэт смотрел глазами хищника, учуявшего кровь, когда едва двинув головой, резко укусил ее за палец. Несмотря на ощутимое давление на кожу, телом овладел трепет. Дернувшийся импульс едва ли не сразу отозвался прохладной влагой между ног. Сомкнутые зубы удерживали фалангу несколько секунду, усиливая давление. И чем сильнее он продолжал сжимать ее, тем больше ей овладевал восторг. Прямо как в детстве, когда мурашки копошились на взбудораженной коже, стоило очутиться на просевших качелях, со скрипов качнувшись назад. Мелькнувшие клыки, пусть и не столь острые для зверя… морщинки под глазами и у его рта. Микаса в ажитации принимает тот факт, что ей нравится каждая мельчайшая деталь происходящего.       — Они сживут тебя со свету… — она интуитивно отдергивает руку, ощущая солоноватый привкус на губах.       — Плевать.       Словно пронзая громом, мужские руки с претензией стискивают ее нагие плечи, смыкаясь на спине.       Прижавшись подбородком к окровавленному плечу, Микаса отвечает на объятия, притягивая кисти к выраженным лопаткам. Несмотря на неукротимую дрожь в укушенном пальце — в его руках спокойно. И тепло, как бы сильно в ноздри не ударял запах гари и обугленной плоти. От едкого дыма на глаза накатывают слезы. Легче зажмуриться, более не замечая очертания широкой лестницы и раздвижных бамбуковых дверей, окутанных пожаром. Царапнувшие ногти требовательно впиваются в мужские плечи.       — Выжил ли кто-нибудь..? — выдохнув прямо на стучащую жилку пульса, она ведет носом вверх, едва припадая губами к выбритому подбородку.       От его шеи тянет потом и зловонным дымным маслом — голова идет кругом, готовая сорваться вниз. Если бы не сильные пальцы, зацепившиеся за выпавшие из ее прически пряди.       — Ради спокойствия твоего сна я убью столько, сколько понадобится. Камня на камне не оставлю, — голос течет подобно реке в безветренный день, ни капли не дрогнув. — Всё, на что будет твоя воля…       Сорвавшееся с предплечья громовое копье касается макета, разрывая широкую область шеи. Лишь сейчас замечая совершенно кривой след, едва ли нанесший весомый ущерб, Микаса скалится, беззвучно чертыхаясь. Чудом успев вовремя заслониться рукой, вынырнув из пугающе реалистичных видений, она спускается на землю, на ходу перезаряжаясь. А ведь уже давно яркие сны ее миновали. Что же изменилось?       Ноющая боль в ногах после стремительного приземления довольно быстро уступает накатывающему раздражению.       У Леви бы вышло лучше.       Пускай открытого состязания никто не объявлял, многие не раз пытались сопоставить их возможности. И каждый раз, кто бы не затеял глупый спор, сходятся на том, что победитель очевиден. Чертова аксиома, приевшаяся на ум. Микаса не хочет опровергнуть или подтвердить ее. Скорее показать им всем, и в первую очередь самой себе, на что способна.       Леви бы справился с первой попытки.       Привязавшаяся мысль крутится в голове на повторе. Сжатые до нельзя пальцы натягивают спусковой крючок, готовый сорваться в любой миг. Тело окутывает жар, пока она отмахивается от мелькающих в голове образов, настойчиво врывающихся в память.       Леви сильнее.       Бедра едва дрогнули, словно наяву осязая ритмичные движения. Ватные ноги едва удерживают ее вес, когда Микаса осязает весомое касание, стискивающее тонкую вуаль за ее спиной. Легкое прикосновение на пояснице обнажает отставленные ягодицы, пока упираясь в нагой торс, осязая каждую линию мускул, она вновь рвано припадает к его разомкнутым губам…       — Я так хочу тебя…       Тряхнув головой, стремясь избавиться от неуместных ощущений, Микаса инстинктивно бросается вперед, тотчас выпуская снаряд громового копья. Волна от взрыва пробирает до костей, вынуждая попятиться. Как ни странно, встряска отрезвляет, помогая вернуться в реальность. И разорванный макет, дымящийся перед глазами взамен обнаженной мужской груди — весомое тому подтверждение.       — Отличный удар!       Негромкая реплика касается слуха не сразу. Вероятно, капитан вновь вызывает восхищение зевак, совершив точную атаку. Быстро вставив очередной снаряд в портативный механизм на руке, Микаса неохотно оборачивается, с удивлением замечая светлую макушку чуть ниже своего наплечного щитка.       — Великолепно, как всегда! — добавляет миловидная девочка, продолжая всматриваться в остатки дымящегося макета.       Так близко. Неужели новобранец была здесь все это время, предпочтя следить за ее тренировкой, нежели капитана Леви? И все же…       — Наверное, я помешала вам? — встрепенувшись, уточняет она, продолжая держать зрительный контакт.       Неуютно. Завороженно всматриваясь в ее горящий взгляд еще немного, Микаса ощущает брезгливую волну мурашек, скребущих по рукам к лопаткам. Это какая-то издевка? Попытка неуклюжей насмешки над ней со стороны зеленой разведчицы? Мало ей сорвавшейся с катушек фантазии, вклинивающейся прямо во время учений, отчего концентрация напрочь летит к черту. Девочка выбрала явно не тот день для своих игр.       Потемневший взгляд спускается чуть ниже, рассматривая движение приоткрывшихся губ, растянувшихся в полуулыбке. После чего светлые глаза разведчицы, отливающие совершенно непривычным блеском, с охотой ловят внимание Микасы, отдавая чем-то нездоровым. До приторности токсичный взгляд, какой бывает у культистов стен, с подобострастием и сложенными в молитвенном жесте руками смотрящих в небо в полдень на центральной площади.       — Возвращайся к тренировке.       Сорвавшись с места, Микаса быстро набирает темп, вместе с холодной репликой выкидывая навязчивую девочку из головы. Что еще она может сказать ей? С кивком выйти на поклон, предложив повторить атаку громовым копьем на бис? Теперь скрипящий зубом Леви, отдающий холодом на излишние взгляды в свою сторону, кажется самим воплощением терпения. А ведь он сталкивается с подобным ежедневно. Тычущие пальцем в спину зрители, жадно следящие за каждым его действием в ожидании промаха. И врагу не пожелаешь.       Рывок — и слышный скрежет с вибрацией за спиной позволяют прочувствовать мощность работающего на износ двигателя усовершенствованных УПМ. Выстрел громового копья — и голова, набитая опилками, слетает с плеч, с хлопком скатываясь на землю. Вооружившись парой клинков, Микаса движется к показавшимся в кроне деревьев мишеням человеческих размеров. Достаточно нескольких взмахов лезвия, чтобы покромсать их в щепки, не оставляя и шансов пережить тренировку.       Кто бы мог подумать, что ее навыки будет оценивать зеленый новобранец.       «Арэт…» — томный женский голос едва ли отличим от ее собственного. Особенно, когда влажные бедра сильнее притираются к мужским ногам, двигаясь в такт.       Ей нужно сосредоточиться. Почему именно сейчас?       Резкий поворот позволяет рассечь воздух, в последний момент избежав столкновения с деревом. Оттолкнувшись от коры ступней, Микаса маневрирует вперед, замечая силуэт в сотни метрах от себя. Вновь возникший на горизонте макет уже оказывается на траектории протянутой руки. Еще мгновение — и громовое копье полетит прямо в цель.       — Луиза, осторожно!       Направленное острие копья, готового сорваться, смотрит прямо на светлую макушку разведчицы, мелькнувшей перед носом. Микаса тотчас отдергивает руку, пытаясь задержать снаряд хотя бы на мгновение. Сорвавшись с механизма, копье уходит вправо, огибая девочку. Разорвавшийся ствол дерева скрипит от боли, пока неуклюже маневрирующая разведчица, ударившись о ветви, стремительно планирует вниз, едва избежав смерти.       — Эй, ты как?! — уточняет подоспевший командир ее отряда, тотчас опустив на плечо сидящей на корнях Луизы руку.       — В порядке, — растерянно шепчет она, потирая ушибленное колено.       Приземлившись напротив, Микаса инстинктивно вытирает взмокший лоб под челкой, замечая еще нескольких подоспевших разведчиков. Ведь это та самая девочка, что следила за ней…       — Едва уцелела! Задень тебя громовое копье — мы бы остатки полдня с деревьев соскребали! — вульгарно заявил командир, поднимая ее на ноги.       Ноющая боль в предплечье нарастает. Интуитивно притянув руку к креплениям, Микаса поочередно ослабляет их, стягивая механизм. Пальцы разминают онемевшую кожу в попытке притупить болезненность. И как эта дуреха оказалась там? Хотя бы цела…       — Повезло, что вовремя среагировала… — добавляет другой разведчик, помогая Луизе облокотиться на плечо.       — Это не я, — качнув головой, заявляет девочка, корчась при шаге. — Микаса, если бы не ваша реакция… — ее светлые глаза вновь прожигают насквозь вынуждая оторваться. Взгляды подоспевших новобранцев также обращаются прямо на нее, тихо перешептываясь. Не скрыться, хоть сквозь землю провались.       — Впредь смотри вперед внимательней. На поле боя второго шанса не будет.       Равнодушную реплику разбавляет ощутимая щепотка цинизма. Микаса не сразу осознает, кто именно звучит из ее уст. Теперь она уже говорит, как он. Глядишь, и до боевых навыков недалеко.       Скрипнувшие в руке кости напоминают о себе очередным болевым импульсом. Пальцы сжимают немеющую конечность сильнее.       — Все целы?       Микаса интуитивно отдергивает кисть от предплечья, заводя последнее за спину. Самообладание возвращается в считанные секунды.       Леви возникает под боком из ниоткуда, вызывая ожидаемую реакцию со стороны. Встрепенувшиеся разведчики тут же тянут кулаки к груди, выпрямляя сдавленные позвонки.       — Всего лишь ушибы. Ничего серьезного, — докладывает унтер-офицер, оглядев каждого из присутствующих. После чего по-отцовски бросает взгляд на Луизу. — Дурехе повезло.       — Рад слышать, — холодно роняет Леви, едва кивнув. После чего его веки привычно сужаются. — Что произошло?       — Это моя вина, сэр, — скомкано подает голос Луиза, приподнимая руку. — Перед носом вылетела птица, я… не успела среагировать.       Немного дрожащая кисть медленно указывает на обугленный труп с переломанными крыльями.       — Видимо, поблизости гнездо. В это время года они как с цепи срываются, — подхватывает командир отряда. — На этой неделе уже не первый случай. В лазарете отлеживаются парочку с переломами.       — Стоит провести дополнительный инструктаж, — Леви неспешно переводит взгляд с мертвой птицы на командующего.       — Разумеется, — кивает тот, после чего приказывает нескольким новобранцам довести Луизу до штаба.       Холодное «Разойтись», раздавшееся под боком, быстро разгоняет собравшихся зевак, напоминая о том, что тренировка еще не окончена. Не собираясь отлынивать, Микаса провожает расходящийся молодняк взглядом, замечая на себе внимание напоследок обернувшейся Луизы, вновь пустившей короткую полуулыбку. Странная девочка.       — Как рука?       Заметил. Впрочем стоило ли ожидать иного?       — Всего лишь ушиб. Даже не болит.       Микаса по-прежнему избегает пересечься с ним взглядом. На сегодня с нее странностей довольно.       Едва успокоившееся предплечье вновь пронзает болезненный импульс, вызывая рефлекторное шипение. Пытаясь притянуть руку к себе, Микаса напрямую сталкивается глазами с Леви, осязая заметно ослабевшую хватку на своей кисти. Ожидать, что его устроит подобный ответ было бы глупо. Цепкие пальцы надавили резко, хоть и не так сильно.       — Совсем не болит, — скупо повторяет он, словно передразнивая. Или это очередная выходка разнузданного воображения?       Воспользовавшись ее мимолетной растерянностью, Леви притягивает предплечье к себе, изучающе всматриваясь в едва заметно дрожащие фаланги.       — Пальцами шевелить можешь?       Микаса плавно переводит взгляд с фаланг на его профиль. Отекшее предплечье в его руках становится чужим. Сколько бы Леви не прощупывал кости, медленно скользя шероховатой подушечкой по коже, кисть больше принадлежит не ей. Странное и совершенно непривычное ощущение.       — Я долго буду ждать? — тонкая бровь едва изогнулась дугой, когда он вновь отвлекся от осмотра. — Или мы простоим так за руки до вечера?       Едва не поперхнувшись слюной в пересохшем горле от вульгарной реплики, произнесенной все с той же несокрушимой апатичностью, Микаса шустро шевелит пальцами в надежде отвязаться. Эфемерность происходящего улетучивается в один миг, возвращая к серости будней. С трудом подчинившиеся фаланги сгибаются не до конца, прожигаемые кобальтовыми радужками.       — Скверно, — неутешительно заключает Леви, сильнее отдергивая закатанный рукав на ее форме, обнажая до локтя.       — Часть руки онемела.       Судя по мелькнувшему в его глазах недовольству, об этой «мелочи» следовало доложить сразу. Вытянув ее руку от кончиков пальцев до плеча, Леви с осторожностью сгибает ее в локте. После чего неспешно повторяет эту манипуляцию несколько раз, оценивая степень повреждения.       — Кости вроде целы, — нахмурившись, заключает он, выпуская предплечье из рук.       Микаса обхватывает освобожденную конечность машинально, с чувством собственничества притягивая к животу. Несмотря на нарастающий отек, болит рука и вправду меньше.       — В лазарет, — непреклонность его тона отзывается протестом, дернувшим натянутую леску. — Быстро.       — Тренировка еще не окончена, сэр, — язык определенно опережает ум, ввязывая в зыбучий песок неприятностей. Пусть Леви не отдавал приказ, ибо перечить командиру было бы слишком. Спесь в голосе стоит поубавить. — С вашего позволения я дождусь окончания.       Потерев наиболее болезненное место на руке, Микаса вновь пробует пошевелить пальцами. На этот раз выходит куда лучше, что отзывается дернувшимися уголками губ. Однако тень улыбки растворяется, стоит, подняв голову, уловить сосредоточенный взгляд Леви, всматривающийся поверх ее лица. Движение его ладони смазывается на уровне ремня, после чего кисть вновь притягиваясь к металлическому боксу с лезвиями вдоль его бедра.       Или же ей просто показалось. Как и шевельнувшиеся желваки, скрывшиеся за плотной маской отрешенности.       — Ветка. Запуталась в волосах.       Притянув руку к челке, Микаса нащупывает небольшой обломок, с кольнувшей под боком досадой осязая охладевшее внимание. Пальцы медленно стаскивают щепку, пока Леви флегматично переводит взгляд на подошедшего солдата, зачитывающего донесение. «Командор Зоэ» — единственное, что удалось разобрать в шепоте разведчика, удостоившегося строгого кивка. На ее долю не выпало и этого.       Леви просто ушел, не кинув напоследок ни колкой реплики, сгоняющей на ее щеках кровь, ни угрозы, что справится об ее посещении в лазарете. Неужто постыдный надзор окончен, и теперь она предоставлена самой себе? Еще пару месяцев назад Микаса бы простерла руки к небу, уверовав в покровительство святых. Теперь же сердце заметно прибавляет в весе, с усердием выколачивая штыри из плотных ребер, стоит выцепить на горизонте его хмурую физиономию. До тряски в сжатых кулаках, после которых на коже можно уловить глубокие следы ногтей, не сходящие до самого вечера.