Души твоей ветвистые пути

      Густой лес поражал своей тишиной. Плотной, прерываемой звуками птиц и треском в кустах, что были единственным напоминанием кипящей жизни, сокрытой от непривыкших глаз.       Они сидели на ветвях, безмолвно наблюдая за движениями Саши, что аккуратно спускалась на тросах вниз. Её колено почти невесомо прижалось к земле, пока взгляд следопыта исследовал поломанные ветви и вмятины от чьих-то ног. Всматриваясь какое-то время, она подобно дикой кошке прильнула головой к земле, после чего, не страшась замарать лицо и волосы, прижалась ухом. Короткая пауза, после которой послышался лязг сработавшей лебёдки, тотчас скрывшей ее среди густой листвы деревьев.       — Это следы тяжелых сапог. Двух пар. По узору напоминают военные.       — Что-то еще? — уточняет стоящий на ветвях Леви, внимательно вслушиваясь в её рапорт.       — При них собаки. Судя по оставшемуся запаху они проходили здесь утром. Видимо, патруль.       Леви всматривается в карту, после чего кладёт ее на широкую ветвь, вокруг которой они все разместились, зафиксировавшись на тросах.       — Мы здесь, — бледный палец указывает на точку, —... а это значит, что военные заходят дальше, чем предполагал человек Азумабито.       — Сместимся в чащу? — озвучивает напрашивающееся решение Жан.       — Выбора нет, — констатирует Леви, — Саша, на тебе дальнейшая оценка местности. Пойдём в обход. Но если военные будут выжидать на окраине — будем пробовать проскользнуть через них.       Скинутый господином Хао груз ожидал их на вершине одного из Эквилинских холмов. Уцелевшее оборудование и припасы тотчас оказались за спинами. Добраться до точки незамеченными, избегая вражеских войск — единственная цель, которую поставил перед ними Леви. Рычание подкравшейся к ним пумы, пытавшейся ухватить Конни, сменилось разочарованием в кошачьих глазах, когда разведчик одним прыжком оказался на высоте, ведомый силой инженерного чуда. Они двигались вдоль чащи леса уже несколько часов, когда донеслось тревожное "Капитан" из уст замершей Саши, заметившей подозрительные следы с воздуха.       Двенадцать часов скитаний под легкий свист двигателей и звук хлеставших их ветвей, вновь и вновь ломая траекторию во избежания нежеланных встреч. Несмотря на их положение и весомый груз на спине каждого они продвигались достаточно быстро. Грузовик с прицепом, наполненным деревом, ждал разведотряд ровно в том месте, где было оговорено. Водитель, со скучающим выражением читавший газету, тотчас кивнул подошедшему к нему Леви, и без лишних вопросов показал, как именно можно пробраться между толстыми стволами. Они сидели друг напротив друга в окружении плотной стены спиленных деревьев, не видя неба из-за натянутого тента. Часовая поездка время от времени сменялась короткой остановкой и приглушенными голосами постовых солдат, не брезгающих лишний раз попросить документы у водителя и осмотреть ввозимый груз, пусть и без лишнего пристрастия. Последняя же остановка отзывается заметным выдохом, когда гулкий двигатель резко замолкает, предварительно издав пару глухих щелчков.       Скрип визжащих пил, нещадно разрезающих многолетние стволы, сопровождается запахом деревянной стружки. Небольшая лесопилка, на которой их уже ждали люди из подчинения Кийоми Азумабито. Чистая одежда, соответствующая моде местных жителей, потертая обувь, что не бросаются в глаза окружающим, вместе с головными уборами, призванными скрыть черты лица.       Сойти за местных, смешавшись с толпой. Непростая задача, когда может выдать иностранное слово или военная выправка. И все же они уже это делали. Пусть горечь неминуемого медленно подступает к горлу, пока они смотрят в окно, разместившись в двух автомобилях. Ценный груз с УПМ, формой и громовыми копьями едет позади, уже сокрытый среди корзин с фруктами. Пока они не проезжают через массивные ставни в широкий цех какой-то фабрики.       Елена стоит рядом с ленточным полотном, держа руки в карманах брюк. Стоит им выйти из автомобиля под глухой стук захлопывающихся дверей — она тотчас машет им рукой.       — Гордость разведки и капитан Леви, приветствую, — она улыбнулась чересчур широко, пока ее длинные пальцы вытянулись вперед с предложением рукопожатия. — Как вам прогулка? Не укачало?       Леви стоит на расстоянии вытянутой руки от неё, никак не шелохнувшись. Один холодный взгляд. Её улыбка остаётся висеть в воздухе без ответа.       — Почему мы встречаемся здесь? — спокойным тоном уточняет он.       — Распоряжение госпожи Кийоми Азумабито, — вступает в разговор человек из подчинения посла Хизуру. Его выдает костюм и шляпа. — Сегодня ей назначили неожиданный визит, она не могла отказать.       — Сейчас встречаться в особняке опасно, — добавляет Елена, после чего играючи облокачивается на деревянный столб. Легкость её движений заметно контрастирует с тяжелеющим воздухом вокруг.       — Госпожа Азумабито попросила передать ее извинения, что не может принять вас лично, — человек из людей Азумабито делает глубокий поклон. — У нее встреча с Вилли Тайбером.       Растекающееся по цеху напряжение сменяет общая усталость. Леви стоит чуть впереди, пока Микаса с ребятами молча наблюдают за происходящим. Время за полночь, и длинный марш-бросок даёт о себе знать ноющей тяжестью в ногах и спине.       — Хорошо, — без толики эмоции выдает Леви. — Какой план?       Елена смотрит на него безотрывно. Рука приглашающим жестом указывает на маленький деревянный столик.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — обращается к разведчикам мужчина в костюме, указывая на деревянные бочки, что стоят чуть поодаль от столика, пока Леви невесомо выдвигает стул напротив уже занявшей своё место Елены.       — Фестиваль в гетто Либерио состоится через две недели, — под скрип облокотившегося на спинку стула Леви, поясняет она. — Из-за затянувшегося конфликта с Восточным альянсом сроки чуть сдвинулись. Но сомнения нет — это именно то событие, которое вынудит Эрена действовать. Это, — она вытягивает запечатанный конверт из внутренного кармана пиджака. — ... от лидера воинов и антимарлийского движения Зика Йегера. Он просил передать лично в руки. Детали плана.       Леви смотрит исподлобья. Сомкнутые на груди руки даже не двинулись, пока Елена выжидающе глядела на него. Опущенный на стол конверт неспешно скользит по отшлифованной поверхности, подталкиваемый её паукообразными пальцами. Театральный подъем чересчур длинных рук следует не сразу, отражаясь толикой наигранности в блеске ее глаз. Взирая на нее безотрывно, Леви плавно переводит взгляд на конверт. Не в силах побороть любопытство, продолжая сидеть на деревянной бочке, Микаса краем глаза выглядывает из-за капитанского плеча в попытке прочитать.

      "Жнецу".

      Короткая подпись, призванная зашифровать имя адресата. Нелицеприятное прозвище, в которое Зик Йегер определенно вложил смысл. Намёк на произошедшее в Шиганшине? Или на природу самой силы клана Аккерман? На звериную натуру, о которой говорила ещё Энни Леонхард, когда они учились в Кадетском корпусе?       Что бы не подразумевал Зик, правая рука Леви на мгновение сжимается в кулак, после чего бледные пальцы едва заметно стучат по бумаге. Одно легкое движение — и сургучная печать вместе с куском сложенного пергамента отправляется прямо в карман его собственного пиджака.       — Это всё? — не изменяя себе, холодно уточняет капитан.       — Не совсем, — чуть приглушенно звучит голос Елены. — Есть две угрозы, которые могут помешать плану Зика. Пик Фишер, носительница титана Грузоперевозчика, и Порко Галлиярд — новый носитель титана Челюсти. Прежняя хозяйка, кажется, носила имя Имир? Ваша сослуживица?        Вопрошающий взгляд обращается к сидящим за спиной Леви разведчикам. С виду она выглядит дружелюбной, но что-то читается за прищуром ее глаз, едва прикрытых прямой русой челкой. Словно она осознанно вторгается во что-то личное, оставляя неприятное послевкусие.       — Ближе к делу, — сухая реплика Леви призвана вернуть её внимание.       — Думаю, насчет Пик у вас нет сомнений после произошедшего в Шиганшине. Она умна, изворотлива и отлично реагирует по ситуации. Порко проходил подготовку еще с Райнером, Бертольдом и Энни. Тогда силу титана Челюсти получил Марсель, его брат, которого и умудрилась сожрать ваша подруга. Пусть он не так давно владеет силой — во время войны с Восточным Альянсом он набрался достаточного опыта, чтобы создать нам всем проблемы.       — Они ведь не единственные разумные титаны, находящиеся сейчас в военной структуре Марли, — напоминает Армин, внимательно вслушивающийся в слова Елены.       — Разумеется. Есть еще Райнер, можем попробовать загнать сразу троих зайцев. Но Порко и Пик — парочка неразлучная, накрыть их вдвоем задача куда проще, чем заманить всю троицу в капкан. Будет на два разумных титана меньше — уже что-то, — добавляет Елена.       — Что ты предлагаешь? — коротко уточняет Леви.       — Недалеко от площади в гетто есть жилое здание, на первом этаже которого расположена школа. Сейчас там никто не учится из-за праздников. Оно пустует, но не вызывает каких-то подозрений. Мы сделаем ловушку. Идея инженеров госпожи Азумабито. Глубокая яма, изнутри проложенная толстым слоем бетона и плитки. Если угодят в неё — не смогут превратиться, не раздавив друг друга. Стало быть — не станут. Это задержит их на какое-то время. Но нужна помощь, чтобы вырыть яму. Времени в обрез.       Притянув ладонь к лицу, Микаса едва сдерживает напрашивающийся зевок, ощущая заметное урчание в желудке. Усталость накрывает чересчур быстро, отчего она позволяет себе прикрыть веки, не сильно вслушиваясь в происходящее. Пока не раздаётся мягкий мужской голос.       — Горячий ужин и чистые постели ждут вас в местном гостевом доме за углом, — говорит человек Азумабито.       — Другое дело! — радостно возглашает Конни, спрыгивая с одной из деревянных бочек. — С этого и нужно было начинать.       Напряжение в воздухе постепенно тает, сменяясь предвкушением еды и кроватей. В конце концов, они это заслужили.       — Надеюсь, это будет дичь, — не унимается Саша, чья мечта отведать "дикого мясца" во время вылазки разбилось о железное "нет" из уст капитана Леви. — Я готова корову проглотить целиком!       — Подавишься, — с усмешкой прыскает идущий за ней Жан, мгновение спустя ощутивший сильный щелбан на собственном лбу.       — Не злись, Саша, — миролюбиво подмечает Армин, пока Кирштайн с шипением потирает ушибленное место. — Все равно рога и копыта человеческий желудок переварить не в состоянии.       — Обсасывать варившуюся в котле на протяжении двенадцати часов ногу — особый вид удовольствия. Городским белоручкам не понять, — наиграно махнула она рукой.       Мысленно поблагодарив отца за куда менее "изысканные" блюда в её счастливом детстве, Микаса старается не вслушиваться в разговоры о еде, способные вызвать скорее очередной приступ головной боли, нежели усилить аппетит. Остановившись в проеме массивных ворот, ведущих на улицу, она ощущает ночную прохладу города, мягко скользящую по лопаткам. Безотчетно повернувшись, Микаса лишь сейчас замечает Леви, всё еще стоящего у стола, за которым сидит Елена.       — Я хочу, чтобы ты передала послание своему волосатому идолу, — с нескрываемым пренебрежением, тихо произносит он, не упуская возможности обратиться к Елене сверху вниз. — Если он, или ты, или кто бы то ни было из вашей антимарлийской шайки попробует действовать за моей спиной — последствия будут незамедлительными.       Понимая, что оказалась случайным свидетелем, Микаса неспешно шагает вперед, после чего ее силуэт аккуратно скрывается за массивной дверью снаружи. Прислонившись ухом, она концентрируется на происходящем, стараясь не замечать отдаляющиеся голоса сослуживцев, стремительно направившихся в гостевой дом в сопровождении людей Азумабито. Небольшая щель позволяет заглянуть внутрь, не выдавая своего присутствия.       — Неужели, так ведут себя с деловыми партнерами, капитан? — театрально разводит руками Елена, после чего опаляет его едким прищуром. — Или этот особый стиль ты впитал на грязных улицах Подземного города?       Елена знает куда больше, чем следовало. И это чувствуется в каждой напряженной мышце спины стоящего перед ней Леви.       — Не обманывайся. Твоя жизнь и, тем более, его находится в куда более шатком положении.       Елена соединяет растопыренные длинные пальцы обеих рук перед собой, выдавая непередаваемую гримасу самодовольства.       — Это мы ещё посмотрим. Но пока мы вам нужны, за свою жизнь я могу не беспокоиться, — закинув на столик ноги, она облокачивается на стул, не забывая убрать сцепленные руки за голову.       — Пока можешь, — пугающе холодная реплика растворяется в воздухе, когда его ладонь отпускает спинку стула, позволяя Леви двинутся к массивным воротам.       — Выспись как следует, — провожает его взглядом Елена. — Впереди нас ждут насыщенные дни.       Понимая, что у нее совсем не остается времени, Микаса осторожно отходит от двери, сталкиваясь напрямую с удивлением в глазах стоящего перед ней Армина.       — Ты нашла свой браслет?       Вопрос из его уст, пусть и заданный с запинкой, слегка ошарашивает, не сразу наталкивая на нужную мысль.       — Тот, что Саша сплела из жгута, — уточнение следует не сразу, спровоцированное появлением в железных дверях Леви. — Эм... нет, — машинально качает она головой, словно для убедительности хлопнув себя по карману брюк. — Видимо, зацепился за ветку в лесу. Попрошу её сплести новый.       На мгновение остановившись рядом с ними, Леви проходит дальше, не проронив и слова. Застывший в её легких выдох смешивается с ночным воздухом спустя мгновение, стоило его фигуре скрыться за фасадом ближайшего здания.       — Спасибо, — разносится в тишине её шепот, адресованный рядом идущему Армину.       Он лишь чуть улыбнулся, продолжая молча идти на огни гостевого дома. И Микаса была ему искренне за это благодарна.

Часть II. Свидетель

      — И это остановит титана Челюсти и титана Перевозчика? — всматриваясь в схему ловушки, удивляется Конни, пока Саша с хрустом грызет яблоко, всей своей выразительной мимикой присоединяясь к вопросу.       — Чем глубже будет яма, тем больше будет шанс, — на легкое недоумение в их глазах констатирует Армин.       — Остаётся надеется, что это вообще сработает, — бегло пробежавшись по схеме, Жан рассматривает разбитую плитку, брошенную в углу.       Небольшой котлован в центре помещения вряд ли превышает метр. Акту вандализма над выложенным из плиток узором на полу, вероятно, не более суток. И все же это заметно облегчает задачу, оставляя их небольшому разведотряду в компании нескольких солдат из антимарлийского движения лишь орудовать лопатами.       — По расчетам инженеров, идеальная глубина около пятнадцати метров.       Изучая план, Микаса замечает протянутое яблоко с характерными следами от зубов. Набитые щеки Саши тотчас вызывают легкую усмешку с мягким движением головы в сторону. На что Браус лишь пожимает плечами, не брезгуя в следующий момент предложить надкусанное яблоко Жану. Едва утаив оттенок брезгливости, он поджимает губы, не забывая задержаться взглядом на кусочке яблока на Сашиной щеке.       — Я не голоден. А тебе не мешало бы умыться.       Уже потянувшись собственным рукавом к лицу, Саша резко замирает, как и все реагируя на стук металла о пол. Рухнувшие лопаты лежат в паре метров от них, пока Леви вешает пиджак на спинку ближайшего стула.       — Капитан?       — Приступаем, — спокойно заключает он, закатывая рукава собственной рубашки.

***

      Плотная земля не сразу поддается стальному полотну лопаты. И все же с каждым разом зачерпывать горсть становится легче. Сидящая в углу Елена в компании одного из антимарийских повстанцев спокойно читает газету, с шорохом переворачивая массивные страницы.       — Кийоми Азумабито скоро навестит нас, — почти не отрываясь от прессы, как бы невзначай бросает Елена. — Полагаю, ты будешь рада встречи с ней, Микаса.       Замерев с лопатой в руке, Микаса медленно выпрямляется, пока ребята продолжают орудовать инструментами под характерный шорох.       — Тебе нравится культура Востока? Вероятно, Кийоми Азумабито тебя с ней уже познакомила.       Причина. Елена явно не договаривает, затевая разговор не просто так. Не стоит забывать, что они вынуждены вверять весомую часть миссии врагу. О доверии не может быть и речи.       — Да, — отстраненно кивает Микаса. — В ней есть завораживающая красота.       — И восхитительная и необузданная жестокость, — смакуя каждое слово, рассуждает Елена. — Варить заживо своих врагов... есть в этой музыке что-то... поистине свободное, — на мгновение замолчав, она смотрит прямо в глаза, словно изучая, после чего вновь устремляет взгляд на печатный текст в ее руках. — Знаешь, говорят, что рожденные от смешанных браков имеют генетическое превосходство в сравнении с остальными. Ты ведь принадлежишь Хизуру лишь наполовину? По материнской линии... Получается, ты и наследница королевской крови Хизуру, и потомок клана Аккерман, созданного путем экспериментов в Марийской Империи.       Так вот оно что. Лишь по одной причине Елена столь смело ведет разговор. Капитан Леви ушёл на разведку в город, прихватив с собой для надежности Армина. Скорее, для сохранности последнего, предпочитая важные для их миссии "козыри" держать при себе. Следовательно, вернуться капитан может в любой момент, и время для "светских бесед" у Елены тут же иссякнет.       — Как именно Марли создала клан Аккерман?       Вопрос звучит напрямую, сопровождаясь той же манерой голоса: мягкого, но уверенного. Раз представилась возможность, упускать её Микаса не намерена.       — Выдающиеся ученые мира... выходцы из многих стран, что примкнули к Марли после их завоевания, — спокойно отвечает Елена. — Эксперименты с кровью гигантов. До сих пор архивы засекречены по этому делу, поэтому Зику так и не удалось узнать что-то подробнее. Но сам факт того, что тебе дана такая сила... Твоя уникальность лишь подтверждает твоё великое предназначение. Что уж удивляться, что именно ты стала соратницей Эрена.       Задевает за живое. Подобно змее скользит внутрь, совершенно не страшась рассыпать стену из песчаника, что так кропотливо выстраивалась все эти годы.       — Вы ничего не знаете.        Микаса впервые позволяет себе шипеть подобно кошке, что готова отстаивать свои границы. Впервые в разговоре с кем-то, кроме него.       — Аккерманы созданы для службы, — как на духу выдаёт Елена, умудряясь вложить в реплику едва уловимый привкус гордости. — Та огромная сила, что вам дана — великий инструмент в руках тех, кому вам предначертано служить. Такую судьбу нельзя выбрать — это жребий. Такое может быть лишь предначертано. И чем быстрее ты примешь это, тем сильнее ты будешь.       Стараясь держать эмоции под контролем, Микаса смотрит на собственные руки, замызганные в грязи. Черные линии на ладонях сильнее контрастируют на белой коже, позволяя в деталях рассмотреть каждый излом.       — Не важно, откуда именно эта сила. Я сама решу, куда ее направить.       — Как решает он? — в голосе Елены едва уловимо проступает насмешка. — Цепной пес, оставшийся без хозяина — самый опасный из всех. Нам всем нужно верить во что-то. Или в кого-то, — на её лице вырисовывается немного блаженная улыбка, после чего она кладёт газету на стол.       Деревянная рукоятка лопаты скрипит в руках, знаменуя неминуемый надлом, если нажать чуть сильнее. Ещё хотя бы слово...       — Мы копаем достаточно долго. Нам явно стоит передохнуть, — непривычно серьезно произносит Жан, отчего Микаса рефлекторно разжимает пальцы, не доводя действие до конца. — Можно нам воды? — его нахмуренный взгляд смотрит прямо на Елену, призывая к действию.       — Я принесу вам лимонад, — нарочито мягко произносит она, после чего её двухметровая фигура скрывается за дверью.       Отбросив лопату, Саша с неподдельной нежностью касается плеча Микасы, вырывая из тяжелых мыслей.       — Какова бы ни была природа вашей с капитаном силы — это ничего не доказывает, — в пол голоса добавляет Жан, одаривая ее оттенком улыбки. — Не воспринимай болтовню Елены всерьез.       — Ты сильная, Микаса, и нам это нравится, — с теплом произносит рядом стоящий Конни. — Но это далеко не все, что мы видим в тебе. И что видят Армин и Эрен.       Какие-бы слова поддержки не приходили им на ум, реакция уже запущена. Змея уже ужалила ее. Яд просочился в кровь, отозвавшись болезненным импульсам на висках. И как бы Микаса не старалась отмахнуться от напрашивающихся мыслей, капля сомнения уже расплывается где-то в глубине.       Что если в словах Елены есть доля истины? Если ее существование лишь чья-то прихоть? Удобный инструмент, заточенный для конкретной миссии?       Скрип двери не кажется каким-то необычным, оттого совершенно не привлекает внимания. В отличии от сквозящего недоумения в голосе спросившего.       — Что вы здесь делаете?       И в этом недоумении чувствуется вся шаткость их положения. Стоящий в дверях мужчина средних лет внимательно рассматривает их, пуская взгляд на яму. Пиджак и кепка своим стилем и отсутствующей повязкой с характерным клеймом "демона" выдают в нем обыкновенного марлийца.       — Протечка труб. Пытаемся найти причину, — без какого-либо акцента отвечает человек Елены, продолжая сидеть за столом. Его правая рука скрывается от глаз, вероятно уже приглаживая кобуру.       Достаточно секунды, чтобы все пошло не так. Одно мгновение, в котором пролетает целая жизнь. Не жизнь человека, а жизнь целого острова.       Мужчина продолжает стоять в дверях. Но его взгляд смотрит не на помощника Елены. Он смотрит прямо на них: на ненавистных демонов с острова. Понимание подступает к горлу болезненным комом, когда чуть расширившиеся веки скрываются за козырьком кепки, дернувшейся в дверной проем.       — Он сдаст нас! — помощник Елены выхватывает пистолет из-под стола.       Дуло уже смотрит в спину, когда напряженный палец начинает давить на курок.       — Нет! — Жан дергает руку. — Выстрел привлечёт больше внимания!       — Скорее за ним! — уже срывается Конни, едва не сбиваемый с ног проскользнувшим в дверях силуэтом.       Микаса не сразу осознает, что делает, поддавшись щелкнувшему в груди импульсу. Подобное происходило с ней уже не раз, когда ее жизнь висела на волоске, будь то на вылазке за стены, или при встрече с военными полицейскими, чьи винтовки уже брали ее на мушку. Она одним движением выскальзывает через открытое окно рядом с захлопнувшейся входной дверью, не упуская из виду бегущий силуэт. Ему стоит только открыть рот... позвать военных — и всё полетит к чертям.       Свернув за ним за угол, она, замечая скрывающийся в проулке рукав его пиджака, тотчас ныряет следом. Фигура Елены зловеще возвышается над ним, устремляя пистолет прямо ему в голову. Сжавшись со всех сил марлиец начинает жалобно стонать, выдавливая из сомкнутых век слезы.       — Не стоило тебе приходить, — приглушенно произносит Елена, плавно надавливая на курок.       — Я... — хрипит он, не в силах даже посмотреть в глаза своему намечающемуся убийце.       Микаса действует без промедления. Один болезненный удар, сопровождаемый шипением и качнувшимся телом — и марлиец отлетает в сторону, падая навзничь прямо на мусорные мешки. Нокаутирующий удар приходится в лицо, тотчас лишая мужчину сознания. И тем не менее он все еще дышит.       — К чему такие трудности? — Елена даже не опускает оружие, с оттенком непонимания взглянув на нее.       Подойдя к марлийцу, Микаса на всякий случай приглаживает его широкую шею, нащупывая пульс. Промедление могло стоить ему жизни, пусть ушибленный нос явно даст о себе знать при пробуждении.       — Кто он? — выпрямившись, уточняет Микаса.       — Хозяин помещения. Который не должен был появляться ещё неделю, — констатирует Елена, соблаговолив опустить оружие обратно в кобуру. — Нужно избавиться от него.       — Без капитана Леви мы ни от кого избавляться не будем, — на лице Микасы не дрогнул ни один мускул.       Елена чуть склоняет голову, не брезгуя пихнуть ногу марлийца носком своего ботинка.       — Мы уже потеряли много времени на эту тушу. Кто будет его сторожить? … И кто займется его семьей, которая, вероятно, захочет разыскать своего кормильца?       — Предлагаешь убить и его семью? — раздается за спиной Елены знакомый голос.       Жан и Конни уже стояли за ними, позволив хоть немного отпустить напряжение. По крайней мере, Микаса с ней не один на один. Подойдя к марийцу, они быстро подхватывают его тело под руки, явно не намереваясь следовать советам Елены.       — Если не хотите, чтобы я с этим разобралась, — без какой либо эмоции выдает правая рука Зика. — Найдут тело — будет меньше вопросов. В конце концов, всегда можно подстроить несчастный случай.       — Никто никого убивать не будет.       Несмотря на леденящий душу холод его тона, голос отзывается мягким теплом где-то под ложечкой, позволяя хотя бы немного разжать мышцы рук, спуская напряжение в плечах. Стоит чуть повернуть голову — и на глаза сразу же попадается черная шляпа, едва достающая до плеча Елены.       — Кто это? — обеспокоено спрашивает рядом стоящий Армин.       — Проблема, — усмехается Елена, разворачиваясь в сторону здания школы, — ... с которой теперь будет разбираться капитан Леви.       — Заведите его обратно в здание. И продолжайте работу, — спустя короткую паузу мужской голос приобретает отзвук стали. — Всё остальное я сделаю сам.

***

      Хруст земли, скидываемой в сторону казался слишком громким последние часы. Леви остался со свидетелем в отдельной комнате, из которой не доносилось ничего. Тишина настораживала куда больше возможных голосов и даже криков. В воцарившемся безмолвии виднелась пугающая пустота, сменяемая навеянными образами повидавшим слишком многое за свою жизнь разумом.       Жнец. Воплощение самой смерти, несущее разрушение. Безжалостную гибель каждому, кто встанет на его пути. В разведке не сыскать человека, которому пришелся бы в пору этот "титул" так же хорошо, как Леви. И все же отравляющее клеймо разит трупным смрадом и замаравшимися рукавами, отстирать которые не выйдет никогда.       Ведь это ложь. Капитан не может быть таким после всего, что она видела. И не мог быть таким в прошлом.       — Его нельзя отпустить. Он сдаст нас первому патрульному, — зачерпнув очередную горсть земли, нарушает тишину Конни.       — А если запугать? — вырывается из уст Микасы первая мысль, кажущаяся наиболее "правильной" из прочих вариантов.       — Как только он выйдет отсюда, никакая угроза не сможет гарантировать нам безопасность, — спустя недолгую паузу озвучивает общую мысль Армин.       Они ведь все понимают это. Пусть в чертогах разума еще трепыхается мысль, что можно поступить иначе.       — Ведь он даже не знает, кто мы, — пытается привести хоть какой-то разумный довод Жан.       — Не имеет значения, — качает головой Армин. — Стоит марлийцу проронить хоть слово — на подозрительный инцидент среагирует патруль, а там уже при должном усилии начнут копать. И нам конец. В лучшем случае сбежим обратно на остров ни с чем.       — Из-за одного зеваки, — заметно поникнув, подмечает Саша. После чего замирает с лопатой в руках, ненадолго замолкая. — Но если выбирать между вами и случайным свидетелем, я бы не колебалась, — с пугающей твердостью выдаёт она. — Поэтому я понимаю капитана Леви.       — Ты думаешь...       Вопрос зависает в воздухе, оборванный скрипом приоткрывшейся двери, из-за которой появляется небольшая фигура Леви. Молча подойдя к стулу, на ходу застегивая пуговицы на расправленных рукавах, он подцепляет ворот висящего на спинке пиджака.       — Армин, Микаса. Вы со мной, — накидывая пиджак, чеканит он, пуская взгляд в их сторону. — Жан, остаешься за старшего. Продолжайте работу. Я вернусь через несколько часов.       Окинув коротким взглядом его кисти, Микаса с облегчением не замечает характерных покраснений после трения хозяйственным мылом в попытке избавиться от следов крови. Несмотря на педантичность, перчаток поблизости не было, пусть это не дает никакой гарантии того, что марлиец все еще жив.       — Чтобы ни произошло, доверяйте только друг другу. И... — Леви останавливается в дверях, одним кивком указывая на комнату с марлийцем, — ...принесите ему воды.       Жив. Почему-то эта мысль не дает покоя, несмотря на то, что сам марлиец не вызывает ровным счетом ничего, кроме раздражения. Но факт его возможной участи ложится каменной плитой, заметно подталкивая к краю. Тому самому, сорвавшись с которого, найти обратный путь уже не представляется возможным.       Они с Армином шли следом, видя перед собой лишь выглаженное полотно пиджака на плечах в толпе местного рынка. Леви ничего не говорил, лишь уверено шел перед ними, время от времени всматриваясь в таблички, висящие на улице. За годы сотрудничества с плененными марлийцами, нагрянувшими на Парадиз, они успели подготовиться к противостоянию с Великой Марли. Алфавит и базовые термины иностранного языка стали обязательной дисциплиной, по которой всем разведчикам было предписано сдать итоговый экзамен.       Остановившись у одного из прилавков, Леви не сводит глаз с небольшого ведерка, наполненного леденцами на палочках. Он всматривается какое-то время в полупрозрачную карамель, едва заметно отливающую бликами. Затем, одним жестом показав все пальцы ладони, параллельно протянув другой рукой купюру, Леви без какой-либо эмоции получает отсчитанные полноватым продавцом леденцы. Протянутые ей с Армином круглые карамели безмолвно берутся из рук капитана, пока остальные леденцы в бумажном пакетике отправляются в карман его пиджака.       — У него есть жена. Он сказал ей, что вернется через пару часов, — прерывая молчание, наконец-то поясняет Леви, когда они оказываются на мало людной улице, где приглушенная иностранная речь привлечет куда меньше внимания. — У них двое сыновей. Вероятно, сейчас госпожа Беккер, если верить его удостоверению, готовит ужин к приходу мужа.       Молча сунув леденец в рот, Микаса слегка ежится, ощущая приторную сладость на языке, совершенно не вяжущуюся с происходящим. С другой стороны, можно ли заподозрить их небольшую компанию, безмятежно бродящую по улицам города со сладостью с ярмарки? Леви позаботился и об этом, не побрезговав положить и на свой язык круглую конфету. Пусть приторный вкус плавленного сахарного тростника нисколько не произвёл на него впечатление.        — Так и думал, — вполголоса произнёс Леви, неспешно перекатывая языком леденец от одной щеки к другой.       Хруст расколотой карамели из его рта следует спустя недолгое время, отзываясь поистине уютным чувством, стоит посмотреть на чуть сжавшиеся желваки, выдающие едва уловимый оттенок удивления. На мгновение можно забыть о ненависти всего мира к элдийцам, о навязчивых разговорах Елены об отсутствии выбора и искусственном происхождении Аккерманов. О предстоящем столкновении и о запертом в небольшом помещении марлийце, чья жизнь висит на волоске.       Подобно бумерангу, летящему обратно, мысли нахлынывают друг за другом, нещадно всплывая в подсознании. И тем ощутимее нарастает беспокойство, вставая комом в горле от незнания, что именно им предстоит сделать.       — Мы приведем его семью к нему, — словно отвечая на вопрос, поясняет Леви, ненадолго пуская на них с Армином взгляд. — Потому что если он исчезнет, супруга тотчас начнёт его поиски.       Облизнув губы после очередной попытке растворить леденец во рту, Микаса на мгновение замирает, ловя на себе недолгий взгляд, вероятно, привлеченный блеском сахарного сиропа на уголке её рта. Рука не сразу притягивается к лицу в попытке вытереться, пока ее глаза украдкой касаются уже профиля Леви, частично прикрытого небольшими полями шляпы.       — Что будет дальше? — вопрос произносится вслух лишь спустя несколько повторений в ее собственном сознании.       Ответа не последовало. Они продолжают идти в тишине, пока Леви жестом не указывает на поворот.       — Нам сюда.       Малоэтажный дом, не выделяющийся среди прочих, имеет несколько парадных, ведущих прямо в квартиры жильцов. Небольшая табличка "Беккер", висевшая у входной двери, бросается в глаза сразу же, отзываясь потяжелевшими внутри органами.       — Армин, постучи в дверь и обратись к хозяйке. Скажи, что ты ищешь ее супруга. Попробуй разузнать, что ей известно, — легким движением поправив замявшийся ворот клетчатого пиджака Арлерта, Леви всматривается в его образ, словно оценивая. После чего продолжает. — Твоя задача — отвлечь ее и при лучшем раскладе — попасть внутрь. Но это не обязательно.       — Капитан, но... с чего ей открывать мне дверь, и тем более приглашать вовнутрь? — немного замявшись, не уверено рассуждает Армин.       — Тебе она точно не побоится открыть дверь, — без тени сомнения говорит Леви. — А дальше — всё в руках твоей смекалки и обаяния. Микаса, ты со мной.       Так вот оно что. Голубые глаза Армина в купе с природной мягкостью черт его лица были выбраны Леви далеко не случайно.       Оказавшись на маленьком дворике, вероятно, используемом жителями дома в качестве детской площадки и места для отдыха, Микаса молча следует за Леви, скользнув взглядом по боковым окнам здания. Уже вечерело, но несмотря на это солнечный свет по-прежнему освещает улицу, выглядывая из-за крыш. Пусть они зашли в слепой проулок между домами, люди все еще проходят мимо.       Звон небольшого колокольчика у двери доносится приглушенно. Как и голос Армина, для убедительности несколько раз стукнувшего по входной двери. Характерный щелчок замка, последовавший после шагов сопровождается бесшумными действиями Леви, уже нащупывающего на окне небольшую задвижку. Фрамуга явно идет туго, учитывая легкую тряску его рук, и все же капитан задвигает ее наверх без единого звука.       — Госпожа Беккер, добрый день... — доносится бархатный голос Армина, вероятно пустившего в ход все свои навыки дипломатии.       Они бесшумно проскальзывают внутрь, оказываясь на вымытой еще с утра половице. Шаги следуют друг за другом, предварительно аккуратно прощупывая подошвой каждую доску, способную скрипнуть в самый неподходящий момент. Леви делает это не впервые. Не в этом доме, в чужом доме. И легкость каждого движения его тела в подобных условиях пугает больше всего. Он знает, как действовать, чтобы оставаться незамеченным, и в этом чувствуется не просто сноровка. Многолетний опыт, повторяемый из раза в раз — вторжение в чужую жизнь, практически на глазах её владельца, не замечающего это до последнего.       Легкий толчок в дверь — и они проходят в небольшую комнату, упираясь глазами в кровать. Сердце замирает, проваливаясь в пропасть, стоит слуху уловить скрип пружин и шорох одеяла.       — Кто вы? — сонливо потерев глаза, спрашивает поднявшийся с подушки мальчик, вероятно, после дневной дремоты.       — Друзья твоего отца, — спокойно произносит Леви, бесшумно прикрывая дверь в детскую. После чего, шагнув вперед, присаживается на одно колено у кровати, не страшась сократить дистанцию. Леви делает это с той уверенностью, что призвана убедить всех вокруг в истинности его слов. — Ему нужна помощь, и он попросил меня привести вас с братом к нему.       — Но мама...       — Она скоро будет собираться, — спокойный тоном говорит капитан, смотря мальчику прямо в глаза, с которыми он поравнялся. — Поэтому выбери то, что ты хотел бы сейчас взять с собой. Твой отец пока не знает, когда вы все вернетесь сюда.       — Мы не вернемся сегодня? — немного нахмурившись, спрашивает мальчик.       Пальцы вплетаются в подол юбки, прихватывая ткань. Что-то внутри Микасы пытается кричать во все горло. Леви не угрожает, вероятно, всем своим видом стараясь взволновать мальчика меньше всего. Но имеет ли он право находится здесь? Разговаривать в чужом доме с чужим ребёнком, преследуя ведомые лишь ему самому цели?

Конечно же нет.

             Опустив руку в карман пиджака, Леви спустя мгновение вытаскивает из него леденец. После чего протягивает мальчику.       — Мама не разрешает, — тяжело выдыхает мальчик, сильнее прижимая к себе потертого плюшевого зайца. Отказываться от предложенного ему явно не хочется.       — Брать что-то у незнакомых людей?       — Из-за зубных монстров, — тихо смеётся мальчик. После чего чуть серьезнее добавляет: — У незнакомых людей тоже.              — Правильно делает, — понимающе говорит Леви, после чего с большей уверенностью дает мальчику леденец. — Но этот — можно.       Леви нисколько не нежничает в голосе, говоря спокойным уверенным тоном, пусть и с едва уловимой мягкостью. Это похоже на карточный кон в пригородном кабаке, когда каждый игрок сделал наивысшую ставку, готовый идти до конца. В любой момент все может обернуться прахом. Женский крик, детские слезы, что тогда они сделают? Как далеко должны будут зайти? Если можно зайти дальше, чем они уже это сделали.       Не долго думая, мальчик берет протянутую конфету, быстро засовывая ее в рот.       — Со мной девушка, — легким движением руки Леви показывает на Микасу.       Продолжая наслаждаться сладостью леденца, мальчик неловко машет ей рукой. Внутри щемит так сильно, что Микаса ощущает боль физически. К вискам подступает мигрень. Почему... почему ей кажется это знакомым? Потому что убийцы родителей сначала постучались в попытке скрыть своё звериное нутро? Ведь те душегубы даже не пытались воплотить задуманное куда менее кровавым способом. Правильно ли сравнивать их действия с происходящим сейчас?       — Она хорошая, — голос Леви отзывается противоречиво, вновь воскрешая в разуме мысль, что ничего не случится. Что они не идут на сделку с совестью. — Ты можешь поиграть с ней во дворе, пока мама и твой брат собираются. Что скажешь?       — Капитан... — Микаса едва выдыхает, чуть сглатывая густой ком в пересохшем горле, — это не...       Леви протягивает раскрытую ладонь в её сторону, сопровождая плавное движение открытым взглядом, смотрящим прямо на неё. В этом есть что-то нежное и ужасающее одновременно, если допустить одну лишь мысль, что Леви притворяется. Что это лицемерная игра, на которую он готов пойти ради успеха миссии и выживания своих товарищей. Веки с некой мягкостью обрамляют его глаза, несмотря на синяки, располагающие к себе. Сколько бы Микаса не всматривалась, она не может отыскать в них злого умысла. И больше всего на свете ей хочется в это поверить.       Она не знает, что именно задумал Леви. И эта неизвестность холодом застревает в костях.       Её ладонь медленно скользит по протянутой руке, едва ощутимо приглаженная его пальцами. Ведомая его легким действием, Микаса присаживается на корточки рядом с мальчиком.       — Просто поверь мне, — тихо шепчет Леви на ухо, вкладывая в ее ладонь маленькую детскую руку. После чего смотрит прямо в глаза. Совершенно беззлобно. — Идите.       Холод в костях неспешно истлевает, давая куда больше свободы движения. Детская рука держится за её ладонь без страха. И даже предложение выйти через окно, "потому что так быстрее", не встречает какого-либо протеста со стороны мальчика. Он совсем не боится, всецело доверяя — и это, пожалуй, хуже всего.       — Где папа?       — Ждёт, — машинально отвечает Микаса. — Вы пойдете к нему вместе с братом и мамой.       Выскользнув из приоткрытого окна, она снимает мальчика с подоконника следом. Тотчас ставя младшего сына четы на ноги, Микаса ощущает резкий импульс в голове. Услышав быстро прервавшийся шорох и звук разбитого стекла, раздавшийся из прикрытой фрамуги, она ощущает холодок на коже.       Ведь это капитан. Даже когда он действует радикально — он руководствуется общими законами морали. По крайней мере, Микаса ни разу не наблюдала обратного. Ребенок забран из дома, вероятно, именно по причине того, чтобы мальчик не осознал происходящее в момент, когда Леви столкнётся с его матерью.       Воцарившаяся тишина давит все сильнее. Пока в голове не всплывает силуэт, развернутый к Микасе лицом одним ударом топора. Лицо, окропленное кровью, застывает перед глазами, отзываясь болезненным ударом в груди.

      "Мама..."

      Всё происходит слишком быстро. Микаса вверяет младшего сына марлийца сидящему на лестнице Армину, вероятно, так и не сумевшему убедить хозяйку дома впустить его. Хватает пары фраз — и мальчонка уже спокойно разговаривает с Армином, готовый подождать семью на крыльце заднего двора. Ощущая внутри дурное предчувствие, она вновь пробирается в дом в надежде остановить, не довести до неизбежности.       В пустующей детской нет никаких следов борьбы. Хватает одного толчка вперед, и дверь бесшумно открывается, позволяя выйти в коридор. Небольшой столик, картина на стене и раздражающий узор в виде цветов на розовых обоях, что отзывается на языке приторностью. Еще один шаг — и Микаса замирает, замечая на полу осколок. Стоит чуть внимательнее рассмотреть его, и взгляд улавливает характерную форму, своим узором навевая образ тарелки.       — Ваш муж жив, — доносится из-за поворота, отчего она не сразу делает несколько бесшумных шагов.       Выглянув из-за угла, Микаса видит небольшой столик, за которым у металлической плиты стоит бледная женщина, вцепившаяся руками в фартук на своём животе. Перед столом расположен потертый диван, из-за спинки которого можно заметить знакомый неровно подстриженный затылок.       — Что…? — в некой прострации произносит госпожа Беккер.       — Ваш муж жив, — спокойно повторяет Леви, вероятно жестом руки показывая госпоже Беккер на стул у стола. — Но сейчас он в ситуации, которая может стать хуже. Для него и для вас.       Микаса делает шаг вперед, на что раздаётся предательский скрип.       — Вот и моя коллега, — как ни в чем не бывало констатирует Леви.       Подойдя ближе, Микаса наконец-то видит картину полностью. Леви сидит на диване. За столом напротив него рядом с женщиной сидит юноша лет четырнадцати.       В руке Леви покоится револьвер. Он не наставляет его ни на госпожу Беккер, ни на её сына. Но и не убирает, одним этим действием призывая его выслушать.       — Где мой младший сын? — вырывается шепот из женской груди.       Его взгляд неспешно обращается к Микасе сопровождаясь немым вопросом.       — Он на заднем дворе с нашим человеком, — голос звучит приглушенно, пока Микаса пытается посмотреть прямо в глаза госпожи Беккер, словно в попытке убедить в истинности своих слов. — Ему ничего не угрожает.       Пауза. Тяжелая и вязкая, за которой следует движение госпожи Беккер, медленно присаживающейся на стул. Леви не спускает с неё глаз.       — Ваша семья уехала за город. На несколько недель. Так должны думать соседи.       — Это угроза?       — Это шанс. Шанс быть в безопасности, — Леви говорит без нажима, продолжая смотреть прямо на госпожу Беккер. Без злобы, без сочувствия, но с явным пониманием, на что она должна пойти. — Вам нужно собрать вещи, — продолжает он.       — Зачем?       — Чтобы быть со своим супругом, — не утаивая, отвечает он.       Они слышат звуки с улицы. Детский смех и стук лошадиных копыт на дороге. Они слышат цветущую жизнь снаружи, ломая жизни тех, кто находится внутри. Тихо и незаметно для окружающих.       — Если я не пойду?       Взгляд госпожи Беккер приобретает оттенок злобы, почти открытой ненависти, смешанной со страхом к сидящему перед ней человеку. И все же страх за жизни собственных детей способен перевесить все остальное. Леви знает это. Иначе не стал бы затевать подобное. Не дал бы этот шанс.       — Если вы пойдете — все будет хорошо, — без какого-то нажима констатирует Леви. — Наши цели схожи. Вы хотите безопасности для своей семьи. А мне нужна гарантия, что мои люди не пострадают.       — Мы будем молчать.       — Я не могу так рисковать, — без тени сомнения парирует он. — Но я обещаю, что приведу вас к супругу. Вам ведь так будет спокойнее, нежели если вы не будете знать где он, и как сейчас себя чувствует.       — Он жив? — госпожа Беккер повторяет свой вопрос, словно в попытке убедиться.       — Да, — Леви отвечает так же твердо и уверено, как в прошлые разы, не вкладывая ни капли раздражения. После чего прислоняется к спинке дивана, закидывая свободную руку. Револьвер по-прежнему в его второй руке, лежащей на бедре. — Я не допущу, чтобы мои люди пострадали, — в его голосе звучит не просто уверенность — безоговорочная истина, способная убедить каждого в твердости его намерений. — Но я даю вам слово — если вы будете соблюдать правила, и мы молча доберемся до места — вам и вашей семье ничего не будет угрожать.       — Мама? — решается подать голос сидящий рядом с ней юноша.       — Дайте мне собрать детей, — злость в ее глазах заметно потухла, преобразовавшись в нечто новое. Болезненное и жестокое, но смиренное. Госпожа Беккер прекрасно понимает, что как такового выбора ворвавшийся в ее жизнь человек ей не оставил. Кем бы он ни был.       В немом кивке со стороны Леви есть тень понимания. И некой мягкости, призванной хоть как-то снизить градус напряжения.       Они просто шли по улице, смешиваясь с толпой. По приходу к зданию, где располагалась школа, во взгляде госпожи Беккер возникло осознание. Дверь перед ними открыл Леви. Она колебалась мгновение, после чего, прижав детей к себе, молча зашла с ними внутрь. Вспыхнувшую на миг радость от встречи с семьей в глазах плененного марлийца тотчас отравляет страх.       — Они теперь наши заложники?       Микаса не сразу пускает взгляд на Леви, молчаливо закрывающего дверь небольшого помещения на замок.       — Надеюсь, что ненадолго, — его тихий голос замирает в воздухе, после чего капитан вовсе выходит на улицу, оставляя при себе ключ.       Был ли у него выбор поступить иначе? Отпустить случайного свидетеля в шаткой надежде, что все обойдется. Как бы чудовищно не выглядела ситуация, они живы. И Леви пошел на риск осознанно в попытке сохранить человеческую жизнь.