Папа Лаксас

Свалившимся на голову подарочком оказался мелкий пацан, лет трех-четырех. Впрочем, Лаксасу было плевать на возраст — одной рукой потирая быстро наливавшуюся шишку, а другой мгновенно хватая мелкого засранца за шиворот, он грозно рявкнул: — Какого хрена, мелочь! Ты соображаешь что творишь?! Вот только засранец отреагировал странно: вместо того, чтобы хорошенько лягнуть Лаксаса и попробовать слинять — что, конечно, у него точно бы не получилось — наоборот, резко замер и, кажется, стал еще меньше. — Я-я, не специально! Я не знаю, как здесь очутился, — тихонько выдал засранец, по-прежнему не делая попытки сбежать. — Как не знаешь? — Лаксас даже немного растерялся. Мелкий, даже какой-то щуплый, пацан не производил впечатления откровенного лгуна. Еще и эти очки круглые, перемотанные какой-то мелкой тряпкой посередине. И взгляд — растерянный, абсолютно непонимающий, почему он свалился на голову Лаксаса. — Не знаю, — повторил ребенок и вдруг всхлипнул. — Я сидел на крыльце тетиного и дядиного дома, смотрел на снежинки, а потом закрыл глаза и загадал желание. Я не хотел ничего плохого! Правда! Не рассказывайте тете Петунье и дяде Вернону! Я не хотел! — под конец пацан даже расплакался. Теперь Лаксас совсем растерялся. На дворе стояла глубокая осень - на удивление теплая, с редкими дождями и грозами, но никак не снег. А еще пацан плакал. Лаксас не любил, когда плачут. Он с трудом переносил слезы Эвергрин, невольно терялся от пьяных слез Каны, совершенно не знал, что делать, когда начинала плакать Мираджейн, а тут… ребенок. Ребенок, которого он, похоже, случайно обидел. Лаксас аккуратно перенес его на одну из ближайших скамеек, а потом неловко похлопал по плечу. — Ну, хватит, слышишь. Успокойся, мелкий. Никому я тебя не сдам. Да я даже твоих родственников не знаю, — тихонько говорил Лаксас, мысленно стараясь припомнить, что делал дед в таких ситуациях. Ведь в гильдию приходило множество детей, среди которых были и сироты, и потеряшки, и просто беспризорники. А потом начал аккуратно гладить по голове и — о чудо — пацан наконец-то стал успокаиваться. — Как хоть тебя зовут? — Я Гарри, — дрожащим голосом произнес пацан. — Гарри Поттер, сэр. — А я Лаксас, — решительно произнес Дреяр, мысленно радуясь, что пацан начал нормально отвечать. — Ты приехал в гости к дяде и тете сюда? А где твои родители? — Нет, — Гарри помотал головой. — Я живу с дядей и тетей, а родители… их нету, они умерли. Я си… сирота, — и снова всхлипнул. — Так, ты только не плачь! — поспешно сказал Лаксас и крепко задумался. По крайней мере, теперь становилось понятно, почему тот так не хотел расстраивать своих родственников. — А живешь где? — Тисовая улица, четыре, — послушно ответил пацан, и нахмурившись продолжил, — это в городе Литтл Уин… Уингнии… Уингинг, вот! Графство Суррей. — А ты уверен? — засомневался Лаксас. В Крокусе Тисовой улицы отродясь не было, да и городок с таким мудреным названием ему точно был не знаком. Неудивительно, что пацан его не сразу выговорил. — Может, перепутал? — Нет, я точно знаю, — энергично закивал головой Гарри. — Тетя Петунья заставила нас с Дадли выучить этот адрес наизусть. Это на тот случай, если мы вдруг потеряемся. — Хорошо, а к кому вы тогда приехали сюда в гости? — сделал еще одну попытку Лаксас. — Гарри, ты сейчас находишься в Крокусе, столице королевства Фиор. Так что, еще раз — где вы остановились? — Нигде, — растерянно произнес Гарри. — Я сидел на крыльце дома и смотрел на снежинки, а потом загадал желание. — Желание? — а вот теперь Лаксас подобрался, потому что сам, смешно сказать, сделал то же самое буквально пару минут назад. — Найти семью и место, где мне будут рады, — тихо ответил пацан, а потом внимательно посмотрел на него. — Получается, это ты моя новая семья? Лаксас аккуратно присел рядом, чувствуя предательскую слабость в ногах. Допрыгался. Вот тебе и новая цель в жизни, и семья, и место.

***

Сидя в номере гостиницы и наблюдая за уснувшим пацаном, который даже во сне крепко держался за его руку, будто боясь, что если отпустит, Дреяр исчезнет, Лаксас думал. И чем дольше он думал, тем больше понимал, что надо возвращаться обратно в гильдию, к деду. Потому что с такой магией Лаксас еще дел не имел. Магия… Магия в королевстве Фиор была просто товаром. Обычные люди могли спокойно зайти в лавку, которая торговала волшебством, и купить себе какое-нибудь заклинание. По сути, это были простенькие артефакты, которые могли перекрашивать одежду, перевести текст на другой язык, и прочую лабуду. Но была и другая магия — сила, которую развивали в себе волшебники и с ее помощью выполняли разные задания. И у каждого она была разная. Взять тех же Райджиншу: Фрид с помощью своих рун мог устроить ловушку любой сложности, через которую было невозможно пройти, не выполнив обязательные условия. Даже дед, при всей своей запредельной мощи, не смог выбраться из фридовых рун и прийти на помощь другим согильдийцам. Бикслоу мог контролировать души, которые заключал в куклы, и которые под его руководством могли многое сотворить. Эвергрин с ее потрясающей способностью превращать людей в камень. Даже тот же Нацу, благодаря своей силе огненных убийц драконов, мог, не напрягаясь, стереть с лица земли маленький городок. Магия, хоть и считалась товаром в королевстве Фиор, но ее многие недооценивали. Она жила внутри волшебников, частенько ждала своего часа, чтобы раскрыться, обрести форму, которая как нельзя лучше подходила тому или другому магу. И она убивала, если использовать ее слишком много. Став магом S-класса, элитным волшебником, который официально подтвердил свою уникальную силу, Лаксас получал и выполнял самые разные задания. И повидал многое. Вот только такая магия желания ему еще не встречалась. Магию, которая может переносить между мирами, Лаксас еще не видел.

***

Засыпая и кутаясь в шубу нового папы, Гарри чувствовал себя очень счастливым. Ему не верилось — желание все-таки сбылось! Теперь у него был самый лучший на свете папа, который будет о нем заботиться, который собирался познакомить его с другой семьей, где Гарри обязательно найдется место! А еще у них были одинаковые шрамы. Правда, у папы он был больше и пересекал половину лица, но этот шрам тоже был похож на молнию. Разве это не знак? Знак, что он точно его папа? Гарри был уверен, что да. Потом папа еще много расспрашивал Гарри о его жизни в городке, и Гарри даже вспомнил, что их страна называется Англия, на что папа Лаксас покачал головой и сказал, что о такой стране никогда не слышал. А спустя некоторое время папа, хмурясь, рассказал, что тоже загадал желание, почти такое же, как загадал Гарри, и, возможно, они как-то сплелись между собой, и Гарри утянуло в другой мир. Другой мир… это даже звучало потрясающе! Здесь точно не было тети Петуньи с дядей Верноном и противного Дадли. Не было миссис Фигг с ее вонючими кошками и непонятными вопросами. Здесь можно было говорить про странности и волшебство, потому что… папа Лаксас был волшебником! И, возможно, он тоже волшебник. Гарри счастливо зажмурился. После того, как они посидели возле фонтанов, а папа Лаксас перестал быть таким бледным, они направились в гостиницу. Перед входом папа Лаксас разрешил называть себя отцом, чему Гарри только обрадовался. А потом папа заказал еды. Гарри еще не пил так много вкусного холодного молока и не заедал теплым, только вытащенным из печи, хлебом. А еще было вкуснющее холодное мясо, а на десерт сладкие пирожки с ягодами. А завтра, заказав повозку, они должны были отправиться в Магнолию, где находилась гильдия «Фейри Тейл». Новый дом Гарри. И этот дом Гарри уже заранее очень любил.

***

Фрид сидел за столиком вместе с Эвергрин и Бикслоу и пытался читать. Статья была довольно интересной, открывала новые возможности в использовании письмен, вот только Фрид бегло прочитал ее еще вчера, как только купил, а сейчас его внимание было сосредоточено на Макао и Вакабе, которые подошли к мастеру Макарову с определенной целью. Вернуть Лаксаса обратно в гильдию. На самом деле, это началось где-то через неделю после ухода младшего Дреяра. Нацу, заскучав, начал вопить, что наказание и так длится слишком долго, потому Лаксаса надо возвращать, и вообще — он еще раз хочет с ним смахнуться. Мастер тогда покрутил пальцем у виска и молча кивнул Эрзе — та с каменным лицом аккуратно вырубила Нацу и устроила «отдыхать» на скамейке. Через пару дней с этим же вопросом подошел Грей, правда, он не вопил, а говорил спокойно и упирал больше на то, что все тут не безгрешны, все совершали ошибки, да и наказание было слишком суровым. Мастер послушал, а Грей, немного постояв, ушел. Следующим был Эльфман, который настаивал, что решение Макарова насчет Лаксаса было не мужицким, и пора бы его изменить. Эльфмана аккуратно увела Мираджейн, особенно когда заметила, каким взглядом при этом на него смотрела Эвергрин. После Эльфмана подходили просить и Арзак с Биской, Макс и Уоррен, Ридус, подошли даже новенькие Джувия с Гаджилом. Эрза с Мираджейн тоже не остались в стороне. Правда, их разговор с мастером состоялся за закрытыми дверями, но судя по их хмурым лицам — не получилось и у них. На самом деле, практически не было тех согильдийцев, кто бы не просил за Лаксаса. Кто-то с аргументами, кто-то просто напирая на гильдейские узы, кто-то потому, что не мог иначе. Из Райджиншу не подошел никто. Не осмелились. Но глубоко в душе Фрид был тронут. Он не говорил об этом с Бикслоу или с Эвергрин, но знал, что каждая такая попытка их глубоко трогает, и что им стыдно, как и ему. Стыдно за фестиваль. Стыдно, что вот этих людей, которые сейчас упрямо доставали мастера из-за Лаксаса, они собирались выкинуть из гильдии. Боже, какими же они были идиотами. А вот сегодня, видимо, была очередь Макао и Вакабы. Присев возле мастера, который уселся прямо на барную стойку, возле невозмутимо вытирающей бокалы Мираджейн, Макао с Вакабой неспеша потягивали пиво из больших кружек, Вакаба еще и попыхивал трубкой. — Мастер, я понимаю, дела семейные, и влезать в них нам как-то не очень правильно, — Макао начал говорить издалека, при этом его взгляд блуждал по лицам согильдийцев, которые ненавязчиво грели уши. На самом деле, когда в гильдии начинались разговоры про возвращение Лаксаса, уровень шума в «Фейри Тейл» снижался ровно настолько, чтобы можно было что-то услышать, и при этом чтобы сие не выглядело слишком уж подозрительно. — Но в то же время, это дела гильдейские, — выпустив колечко дыма, добавил Вакаба, — а значит все-таки мы имеем право голоса. — Верно, — Макао одобрительно кивнул Вакабе. — Тем более, Лаксас преподал всем нам хороший урок. Так сказать, утер нос. И после этого наша гильдия стала только крепче. — И что? Мне теперь его наградить? — слегка шутливо поинтересовался мастер. Фрид тихо вздохнул — те же интонации, та же усмешка. Мастер определенно не собирался идти на уступки. — Это же твой внук, мастер, — Макао подался вперед. — Не боишься, что без твоего контроля он натворит еще больших бед? — Это каких же? — ухмыльнулся Макаров. — Не знаю, может, правнука тебе притащит? — хохотнув, предположил Вакаба. — Ага, — внезапно хихикнула уже принявшая на грудь целую бочку вина Кана. — В подоле принесет, аки девица! Мастер подавился пивом. Вот только внезапно отворившиеся двери гильдии не дали Макарову дать достойный ответ. Впрочем, речь отняло не только у него. В «Фейри Тейл» невозмутимо зашел Лаксас Дреяр. Все в той же дурацкой рубашке и неизменной шубе. Вот только был он не один. Вместе с ним и крепко держа его за руку, робко шагал маленький мальчик, который с любопытством оглядывался по сторонам. У Фрида возникло дурное предчувствие. — Папа? — мальчик аккуратно подергал Лаксаса за руку. — Это и есть «Фейри Тейл»? Мой новый дом? Ответ младшего Дреяра уже никто не слышал: все кинулись ловить схватившегося за сердце изрядно побледневшего мастера. — Мда-а-а, — присвистнул сидящий неподалеку Грей Фуллбастер. — Умеешь же ты, Лаксас, эффектно появляться. Собственно говоря, Фрид был глубоко согласен с высказыванием Грея, правда, на тот момент его больше волновало другое — откуда у Лаксаса сын, и почему Райджиншу узнают об этом одновременно с другими согильдийцами?! Что за непорядок!