Брат солнца, брат ветра

      Воровство — грех.       Джеффри всегда это знал и считал, что не станет так делать. Ведь это запрещено, это — дурной поступок. Он мог воровать, когда умер Тони, когда они с Эйблом бежали из Лондона. Но не делал этого, ибо нельзя.       Однако нет ничего вечного.       Джеффри спрятал свой маленький ножик и ловко засунул в карман только что подрезанный кошель. Он выскользнул из толпы и бросился наутек. Чувство стыда внутри было уже слабее, нежели раньше. В доме на самом отшибе Бристоля его уже ждали с добычей. Он бежал, шлепая по лужам ногами в крепких добротных башмаках.       Полуразваленный дом, скрытый за деревьями и сорняком, ждал его, распахнув двери. И Джеффри вошел.       — Наконец-то, Джо уже заждался тебя! — воскликнул маленький Салли — в свои одиннадцать он был ещё мельче, чем Эйбл в таком возрасте. Раньше парнишке казалось, что таким маленьким мог быть только его брат. Но время шло, на пути встречались новые люди. И брат тоже рос.       Джеффри кивнул и пошел вглубь дома, в самую дальнюю комнату — там слабо светил тусклый свет. Джо всегда сидел в тёмном углу, в старом кресле и смотрел куда-то в стену, думая о своём. И отвлекался лишь тогда, когда к нему приводили новеньких или приносили добычу. Это был старый человек с седыми волосами и странным мутным взглядом, словно он не может ни на чём задержать взгляд. Однако Джеффри почти сразу понял, что это не так и Джо — человек серьёзный. Не тот, кого можно обмануть. Тот, с кем лучше не связываться.       — Я принёс денег. Господин был на вид зажиточным, потому должно быть много.       — Молодец. А твои как дела, Эйбл? — и то, как Джо чувствовал приближение своих подопечных, ужасно пугало. Первое время уж точно.       Держа в руках газовою лампу, вошел и поравнялся с Джеффри брат. В свои пятнадцать он сильно вытянулся, почти достигнув роста Джеффри, но оставался таким же тонкокостным. Иногда жители этого дома забавлялись, смотря на них — тягости жизни на улице, постоянные тяжелые работы и пребывания то в лесах, то ещё где придется сделали из Джеффри высокого, с сильным руками и выглядящим старше своего возраста парня, а Эйбл был другим: болезненный, с тонкими, как тростинки, руками и ногами. Ему подходила обувь более младших детей. Казалось, всё это могло быть отличным поводом для смеха, однако всех останавливал Джеффри и… сам Эйбл. Молчаливый и на вид такой мягкий, мальчик, когда ему сильно уж докучали, обрывал всех резким словом. Да и ударить мог. Джеффри сразу припоминал случай, когда хотел уйти без брат и тот был с ним довольно резок, да ещё и ударил. Внутри у него было что-то загадочное.       Эйбл был почти изгоем из-за этого. Но его это не беспокоило, ведь он общался с Джеффри и только, занимаясь остальное время своими делами — благо, и ему нашлось занятие, которое позволяло не обносить людей. По крайней мере лично.       — Я закончил, — сухо проговорил Эйбл и протянул Джо стопку туго связанных конвертов. — Всё сделал, как вы и просили.       — Хорошо, мой мальчик, хорошо. Тогда вы свободны, братья.       Не сговариваясь, они вышли из комнаты, а затем и из дома прочь, подальше. Это был словно некий ритуал — почти каждый день заканчивался уходом подальше, вглубь леса или на далёкую дорогу. Больше за руки держаться было неловко, однако негласная традиция была соблюдена: Джеффри шел немного впереди, а за ним младший брат.       Бристоль им не нравился — что Джеффри не единожды высказывал своё недовольство городом, что Эйбл. Однако последний в основном отмалчивался, но по лицу его было всё видно. Иногда казалось, что мальчик только и делает, что идёт на поводу у старшего брата, однако Джеффри всегда знал, что это не так, просто он послушный. Шел супротив только если что-то откровенно не нравилось — недовольство легко угадывалось, ведь не зря они столько вместе.       Не зря братья.       — Тебя не заметили? — как обычно спросил Эйбл. Каждый раз, когда Джеффри приходил с «уловом», он задавал этот вопрос. Это волновало его больше всего — боязнь за старшего брата крепко засела в светлой голове.       — Нет, конечно, я уже наловчился! — сказал юноша, помахав руками — губы тронула улыбка, но всего на мгновение. В следующий миг он вздохнул и фыркнул, глянув себе под ноги. — Хотя гордиться нечем.       — Я хорошо подделываю женский почерк, — пожал плечами Эйбл. Он глянул на брата и в следующее мгновение они уже смеялись в голос.       Хотя у обоих на душе было весьма гадко. После побега с маленького городка они скитались по улицам, лесам и городам, нигде особо не задерживаясь. Едва деньги заканчивалась и наступала холодная пора, приходилось уж очень туго: Джеффри нанимался на любую работу, где бы пригодились его руки, Эйбл служил то у торговцев книгами, то толмачом — в общем, везде, где не требовались сильные руки и тело, а умение читать и говорить на разных языках. Однако часто на пути встречались поселения и люди, не нуждающиеся не только в знаниях Эйбла, но и в помощи Джеффри. Потому всё чаще приходилось класть зубы на полку. Первое время приходилось голодать, но когда младшего брата начало лихорадить, он начал кашлять и даже сам Джеффри начинал чувствовать себя плохо, пришлось прибегать к последнему дурному варианту.       Первый раз, принеся еду, купленную на украденные деньги, мальчик чувствовал себя отвратительно. Он сразу втиснул её Эйблу, пытаясь не смотреть ему в глаза — стыд и ужас приковали взгляд к земле. Однако брат мягко взял его за руки и обнял, проговорив:       — Всё хорошо, не переживай. Ты не хотел, но пришлось. Мы просто выживаем.       Но с каждым разом все эти чувства ослабевали, хотя и оставались даже сейчас. В город они попали случайно — Эйбла вновь сразил жуткий кашель и пришлось добираться до места, где были аптекари и врачи. Этим городом и оказался Бристоль. Место, где никто не смилостивился над ними и Джеффри, прижимающий к себе бедного брата, не мог добиться помощи.       Забившись в угол и укрывая своим телом от дождя Эйбла, мальчик не мог сдержать слёз. Тогда-то его нашел Салли и привёл в свой дом — дом воров, попрошаек и бродяжек. Хранивший все деньги Джо согласился помочь в обмен на работу в своей «семье». Джеффри согласился без раздумий. Едва Эйблу стало лучше и его тоже хотели заставить красть, но вместо этого младший братец занялся подделкой писем — сколько скандалов развели его фальшивые сообщения! Хотя, конечно, больше пользы было от попрошаек да воришек, потому Эйбл не был в почёте.       Жизнь в Бристоле затянулась на несколько лет, хотя несколько лет они порывались уйти. Но долг был не уплачен и пособники Джо возвращали их в особо жестокой форме. Первые разы трогали лишь Джеффри, но когда едва не избили младшего брата, пришлось отступить.       — И как долго выплачивать долг? — терпя боль в ребрах, пробормотал он.       — Я скажу, братья, когда вы будете свободны.       Однако слова эти всё не звучали и не звучали. Глубоко в душе парень хранил надежду, что всё же выйдет у них сбежать.       — Говорят, в Бристоль приезжает бродячий цирк, — проговорил Эйбл, безучастно глядя на небо. Этот взгляд был знаком — брат хотел бы туда попасть, хотя вряд ли скажет об этом прямо.       — Тогда обязательно туда сходим, — улыбнулся Джеффри.       Он обнял мальчика и заметил, как тот слегка покраснел и прижался к нему поближе. Побоявшись, что это краснота может быть проявлением лихорадки, юноша решил, что пора возвращаться.       В доме у них был свой тёмный и дальний угол — ведь они братья и им надо было быть вместе. Парень так устал, что не хватило сил на разговоры и он почти сразу лёг. Рядом расположился брат — так близко, как только возможно. Казалось, так вырос, однако будто откатился на много лет назад, когда был маленьким. Эйбл, такой холодный и почти злой с другими, к Джеффри ластился, особенно последний год. Многие посмеивались с того, что старший нежничает с младшим как с малышом. Однако оба были этим довольны и не смущены, особенно Эйбл. Он всякий раз расплывался в улыбке и маска безразличия трещала по швам. В голову даже мысли не приходило, что это странно — это ведь его младший братик. Все эти года он был с ним ласков и таскал за собой и будь ему хоть сорок, иначе не бы не проступал.       Он у него один на всём белом свете.       Джеффри проснулся как всегда раньше — Эйбл спал, всё так же тесно прижавшись к нему. Когда они бродили по лесам и злачным местам, спать вот так вот было единственным спасением. Брат был маленьким и легко терял тепло, а затем прихварывал, потому его следовало оберегать. Теперь он вырос и стал, кажется, крепче, однако Джеффри не спешил бросать свою затею. К тому же ему бы и не дали так сделать. Однажды он хотел лечь отдельно, но выражение лица Эйбла разбивало сердце.       — Ты что, обиделся на меня? Я что-то не так сделал?       Иногда казалось, что младший до сих пор боится, что его бросят. Это заставляло испытывать жалость, смущение и почти вину — всё-таки парень сам виноват, что в душе Эйбла сидит такой страх. Теперь-то он всегда старался быть рядом. Джеффри потрепал брата по волосам и ущипнул за щёку. У него почти не было денег, но оставалась надежда, что их пустят и так — красть ради развлечения не хотелось, да и Джо, прознав, сдерёт с них три шкуры. Эйбл тяжело поднял голову, но понемногу пришёл в себя.       Они выбрались из дома раньше, чем проснулся их главарь, а значит, можно было хотя бы ненадолго избежать унизительных заданий. Никому из них не хотелось быть обманщиком и воришкой.       Бристоль был ещё более хмурым, нежели Лондон, о котором братья почти позабыли — младший точно, а вот Джеффри иногда вспоминал о нём. Вспоминал свой дом и с болью понимал, что все детали почти стерлись, а лиц матери, отца и Тони он уже не помнит. Но когда сердце невыносимо начинало ныть, парень оборачивался и смотрел в знакомое и родное лицо Эйбла. В нём-то он изучил всё до мельчайших деталей и знал наизусть: как тот спит, как ведёт себя, как держится и, казалось бы, о чём думает. Складывалось такое впечатление, что они вместе всю жизнь и тех лет, что провели порознь даже не зная о существовании друг друга, не было в принципе. Воспоминания о Лондоне покрылись туманом, какой часто бывал там.       Наконец-то они, пробравшись через весь город, рассматривая красочные объявления о представлениях, добрались до окраины, где расположился цирк. Утром тут почти никого не было кроме участников программ — всё веселье начиналось вечером. Однако в такое время Джо обязательно найдёт занятие братьям, Джеффри так точно, а без него Эйбл вряд ли пойдёт. Точнее, вряд ли его кто отпустит.       — Видимо, мы ничего интересного не увидим, — расстроенно пожал плечами юноша, следя, как гибкий и высокий молодой человек умывается, а затем идёт к целой компании в одном из открытых шатров, где был накрыт стол. Они смеялись так громко, что смех доносился даже до братьев — иногда даже были слышны отдельные слова то на английском, то на других языках и Эйбл внимательно прислушивался, узнавая их.       — Там есть испанцы и итальянцы, — тихо сказал он, будто их могут услышать.       — Ну это же всё-таки бродяги.       — Мы тоже.       Стоять и смотреть издалека — единственное, что им оставалось. Постепенно все уходили куда-то назад, за шатры, и вскоре даже на циркачей нельзя было посмотреть. Они уже хотели было уйти, как вдруг их заметила прибирающая со стола девушка. Ощутив её взгляд, Джеффри схватил брата за руку и потянул было обратно в город, как циркачка выросла перед ним словно из-под земли — и как только успела так быстро добежать до них?       — Что смотрите, мальчики? — кокетливо поинтересовалась девушка. Это была низкая, маленькая, но худенькая девушка с черными волосами, затянутыми в тугой хвост, светлым лицом и лучезарной улыбкой, на которую хотелось отвечать. В груди Джеффри даже что-то ёкнуло.       — Услышали о том, что тут будет цирк, вот и пришли глянуть! — сказал парень и не сдержал ответной усмешки.       — Так в цирк вечером ходить надо, а не утром! — рассмеялась девушка. Она была на несколько лет старше, хотя рост убавлял годов. Её смех был очень громким, но нежным, можно было заслушаться. Она шутливо похлопала Джеффри по руке. — Утром прекрасная птица Кара превращается в обычную девушку, а это весьма скучно, никто не желает бросать в чашу денег. Кара, или же Кэролайн!       Он не сразу понял, что циркачка ему представилась да ещё и руку протянул — лишь когда Эйбл слегка толкнул его, очнулся.       — А я Джеффри, — пожав маленькую и тёплую, немного мозолистую руку, сказал парень. Он так залюбовался яркими, будто янтарь, глазами, что позабыл представить младшего брата. Эйбл сделал всё сам, но его голос, чересчур суровый и почему-то натянутый, будто тот был чем-то раздражен, буквально встряхнул и заставил волноваться — от чего же так зол младший?       — Эйбл, я его брат.       Кара как-то странно посмотрела на него, затем на Джеффри и ухмыльнулась.       — Братья? Интересно, — медленно, будто смакуя каждое слово, проговорила девушка. На мгновение она задумалась и вдруг, сжав руку парня, сказала: — У меня тоже есть брат, Джулио. Думаю, ему будет интересно с вами поговорить, особенно с тобой, Эйбл, — она кинула хитрый взгляд на него. — Может, придёте вечером? У нас тут очень интересно. Буду ждать!       Кара подмигнула — Джеффри на миг забыл как дышать — и убежала, словно её тут и не было. Она скрылась за шатрами и внезапно стало очень пусто.       — Идём? Раз смотреть нечего, — холодные пальцы брата коснулись его руки. А всего ничего как он ощущал чужое тепло. Вдруг Эйбл так толкнул его, что едва удалось устоять.       — Ты чего? — воскликнул Джеффри и столкнулся с недовольным взглядом светлых глаз.       — Выглядишь как дурак, а ты не такой. Ты умный. Потому идём.       Младшенький не любит новых людей — уж много они прошли и слишком часто новые люди были опасными. Когда-то он был по крайней мере довольно спокоен с чужими, пусть и не доверял всем и каждому, но с годами начал походить на всегда подозрительного Джеффри. Хорошая черта для бродяжек. Однако теперь Эйбл перегибал.       — Она довольно милая, — задумчиво проговорил парень — перед взором всё ещё стояли яркие глаза.       — Разве? Мне так не показалось.       — Наверное, ты ещё не подрос для этого, — улыбнулся он и вдруг обнял брата за плечи, уткнувшись лицом в его висок. — Ты мой маленький братишка!       После этого вся угрюмость сошла с тонкого болезненного лица — вернулся румянец и, кажется, губы задрожали, вытянувшись в мягкую улыбку. Эта улыбка долгие годы согревала.       Вернувшись, Джеффри почти сразу был отправлен к Джо. Задание главаря сначала порадовало, а затем сильно смутило и почти что напугало.       — Сегодня начинаются представления в цирке, с их главным я договорился, так что тебе следует хорошенько обнести зрителей. Но не переусердствуй, иначе цирк уже понесёт убытки — к ним никто не придёт!       Эйблу это не понравилось, он порывался пойти с Джеффри, однако и ему дали какое-то небольшое поручение. Брат был зол и едва не высказался, но парень довольно грубо закрыл ему рот и, быстро извинившись, вытащил из комнаты Джо.       — Прекрати! Ты что, хочешь где-то в закоулке Бристоля лежать с ножом в рёбрах? — прошипел юноша, чуть ли не сталкиваясь лицом с Эйблом. Тот тяжело дышал и покрылся красными пятнами, но когда в глазах его показались слёзы, Джеффри мгновенно смягчился и обнял внезапно задрожавшего мальчика. — Ну чего ты, всё ведь как обычно.       — Я боюсь, — этот шепот, пропитанный ужасом, непониманием и безысходностью, поселил в душе страх. Когда Эйбл болел или переживал, он всегда становился таким беспомощным, что хотелось уберечь его от всего света — такова обязанность старшего брата.       — Чего ты боишься? — ласково спросил Джеффри и вдруг ощутил, как едва не впились в него тонкие длинные пальцы, чей холод проникал даже, казалось, через одежду. Сердце наполнилось жалостью и нежность — бедный, бедный его маленький брат! — Будто первый раз я иду воровать.       — Не знаю, — отчаянно проговорил Эйбл.       Успокаивать времени не было, поэтому Джеффри лишь потрепал его по волосам и улыбнулся.       — Всё, успокойся и иди делать, что сказали.       Сейчас оставлять брата было особенно неприятно, хотя стоило вспомнить, что он сможет увидеть Кару, как чувства смягчились. Вечером и правда всё стало иначе: цирк горел яркими огнями, отовсюду звучала музыка, прогуливались богато одетые господа со своими женами и детьми. Он тут смотрелся весьма неприглядно, хотя и привёл одежду в порядок. Возле самого большого шатра висело два больших плаката — умелая рука художника изобразила парящих в воздухе молодых людей: девушку и парня. В первой он сразу узнал Кару. Второй был на неё похож длинными тёмными волосами и такими же глазами — видимо, это был Джулио, её брат. Забавно, что он не забыл. К тому же голос девушки прозвучал в голове.       Ему удалось легко пробраться внутрь — представление как раз началось и все были увлечены. Постыдная работа началась. Джеффри научился вычислять среди людей богатых зевак, которых легче всего обокрасть. На глаза ему попался тучный немолодой господин с парочкой неугомонных детей — они скакали и визжали, а отец их успокаивал. Его внимание было направлено целиком на детей, а значит, он рассеян.       Джеффри подобрался к нему и ловко выудил кошель. Он помнил, что ему говорил Джо, потому вытащил лишь небольшую сумму и вернул кошель на место. Так он обошел почти весь зал, собрав с каждого немного, но в итоге получив хорошую сумму. Некоторые даже не заметят, что пропали деньги.       Вдруг ведущий в пестром костюме объявил о выступлении воздушных гимнастов. Джеффри словно тряхнуло — юноша вспомнил, что Кара была как раз гимнасткой. Он с нетерпением смотрел на сцену, ожидая выхода девушки, но на сцену вышел лишь парень с афиш. Артист исполнял замысловатые пируэты и прыжки, от которых захватывал дух. Иной раз юноша не мог понять, каким образом гимнаст это делает и подчиняется ли законам природы.       Он так залюбовался, что не заметил, как кто-то схватил его за руку. Джеффри от испуга и ужаса дернулся и хотел было бежать, но столкнулся с хитрой улыбкой Кары. У девушки на шее висела коробка со сладостями и монетки. Когда она открыла рот, в голове парня пронеслось множество вариантов того, как его бросают в тюрьму Бристоля, или же избивают свои же…       — Не хотите сладенького, господа? — не отпуская и крепко держа его, спросила у сидящих рядом на стульях зрителей. Джеффри постарался мягко высвободиться и сбежать, однако хрупкая девичья рука оказалась уж очень сильной и он едва не вскрикнул от боли.       Кара продала несколько конфет и вытащила из шатра. Она медленно повернулась к нему, но вместо ожидаемых криков услышал вопрос с ноткой жалости и… понимания?       — Так ты воришка?       — Нет, — попытался соврать Джеффри, но Кара ловко и в мгновение ока достала из пазухи парня мешочек с украденными деньгами.       — Вот это ты, значит, заработал тут? Или просто любишь с деньгами ходить?       Пока парень судорожно пытался придумать оправдание или план побега, как циркачка пожала плечами.       — Не бойся, не сдам. Сама такой же была — мы с братом воровали, когда были детьми. Я тебя понимаю.       Джеффри с недоверием глянул на девушку, но тень печали и воспоминаний заволокла её взгляд. Он почти сразу ощутил ниточку родства, связывающую их. Наверняка тоже сирота и тоже вместе с братом ходила по улицам, не имея никакой помощи, поддержки и планов.       — И что делать собираешься? — пробормотал парень, всё ещё стараясь держать маску недоверия.       — Погулять, — улыбнулась Кара. — Я руку потянула, поэтому на сцене сегодня только мой брат, а меня поставили продавать сладости. С работой уже всё, так что я свободна. Составишь компанию или не все карманы обчистил?       Джеффри внезапно ощутил смущение и стыд — давно он не чувствовал подобного из-за воровства. Заработал юноша достаточно, дабы Джо не злился, потому можно было и прогуляться. Тем более от мысли, что он проведёт время с Карой, стало тепло на душе. Девушка с улыбкой отдала ящик какому-то карлику и улыбнулась парню, готовая идти.       Они выбрались в центр Бристоля — людей было не так уж много, все решили посетить цирк, но им это было лишь на руку. Кара оказалась приятной, весёлой и разговорчивой, и вскоре Джеффри забыл о своей работе, подозрительности и обо всём на свете. Кара его весьма очаровала — от её прикосновений его бросало в дрожь, а она, словно чувствуя это, всячески пыталась притронуться или встать поближе.       Они гуляли по Бристолю почти до самой ночи и Джеффри вызвался провести гимнастку до цирка обратно. Её там уже ждал парень с афиши — Кара с удовольствием ему помахала, а тот с улыбкой ей ответил.       — Познакомься, это Джулио, мой братец! — сказала девушка.       — Приятно познакомиться, — улыбнулся парень. — Сестра рассказывала о тебе. И о брате твоём.       Вдруг он посмотрел за спину Джеффри, куда-то далеко.       — А там, случайно, не твой братишка?       За деревьями и правда кто-то скрывался — Кара ухмыльнулся и вновь показала, какой шустрой и незаметной бывает. Девушка быстро достигла до места, где кто-то прятался и вытащила его поближе. Это и правда был Эйбл — весь напряженный и с недобрым взглядом, в его волосах были листочки и веточки.       — Ты что тут делаешь? — изумился Джеффри, пытаясь заглянуть в глаза брату, но тот уперто смотрел куда-то на землю. — Ты сбежал?       Но младший молчал, сцепив зубы и не желал и слова вымолвить. И тут Джулио рассмеялся и подошел ближе к нему, коснувшись светлый кучерявых волос, сняв веточки. Это движение было таким осторожным, будто он касался хрупкой вещи. Казалось, Эйбл его вот-вот ударит и даже кулак сжал, но когда поднял глаза и посмотрел на циркача, замер.       — Не ругай его, — примирительно сказал Джулио Джеффри, — он ведь просто беспокоился о тебе, верно?       Тот осторожно кивнул. Кара вдруг подскочила к своему брату и что-то прошептала ему. Циркач слегка склонил голову и его взгляд стал задумчивым. И тут он сказал:       — Быть может, придёте к нам завтра? Покажем вам кое-что.       Джеффри хотел было отказаться, — в нём вновь проснулось подозрение — однако Кара улыбнулась ему и он согласился. Когда они возвращались в свой дом воришек, парень даже забыл спросить, что же брат делал возле цирка.       — Как думаешь, что они хотят нам показать?       — Не знаю.       — А тебе Джулио понравился, да? Ты же обычно так опаслив и строг ко всем, — сказал Джеффри, поглядывая на брата.       — Да. Он на тебя похож, — проговорил Эйбл.       — Разве? Ну, тебе виднее, ты-то меня со стороны чаще видишь, чем я себя.       Юноша, чувствуя необычайный подъем настроения, обнял брата за плечи и всей грудью вдохнул воздух Бристоля. Впервые город начал ему нравится.       В доме он отдал заработок Джо — тот оказался доволен украденной суммой — и хотел было пойти спать, как его остановил Салли. Щербато улыбаясь, он сказал:       — Что, девчонку из цирка соблазнил? Видел я, как вы прогуливались.       — Не твоё дело, — фыркнул Джеффри и заметил, как побледнел мальчишка. Поначалу он подумал, что это его слова так напугали мелкого воришку, но понял, что тот смотрит ему за спину. Позади стоял Эйбл и смотрел так, будто одним взглядом мог заморозить и изничтожить. — Идём-ка спать, мы устали.       Ночью он чувствовал, как судорожно хватался за него брат и пришлось даже проверить, не лихорадит ли его — всё было в порядке, хотя сон мальчика был беспокойным. Джеффри поднялся очень рано и растолкал Эйбла. К тому моменту, когда они пришли, циркачи уже проснулись и брат с сестрой их уже ждали.       Кара была одета в лёгкий облегающий костюмчик и улыбаясь так, что смутила парня. Она почти сразу к нему подошла и собиралась уже увести, увлекая каким-то незамысловатым разговором, как Джеффри заметил напряженного Эйбла. Но Джулио успел подойти быстрее.       По младшему было видно, что он на миг напрягся, но мягкая улыбка циркача его успокоила. Или странная схожесть с Джеффри.       — Не волнуйся за него, Джулио не навредит, — успокоила его Кара, проводя по всему цирку.       Они несколько дней гуляли по утрам, пока братьям не приходилось уходить заниматься делами, которые им поручал Джо, хотя с каждым разом это давалось всё труднее и труднее. Впрочем, Эйбл не требовался так часто, как Джеффри, потому младший брат проводил там много времени. Джулио ему нравился и юноша тоже стал невольно доверять циркачу, а всё из-за Кары. Столько лет он жил в подозрениях и неверии, а девушка будто разбивала выстроенные им границы.       В очередной раз придя к цирку — там их уже узнавали — девушка завела его в шатер и вдруг повернулась к нему, встав почти вплотную. Она доставала ему до подбородка, от неё сильно пахло чем-то сладким. Кара была очень красивой. Её глаза горели так ярко, что, казалось, гипнотизируют. Парень ощутил, как краснеют уши и лицо. Его руки сами легли на её узкие мягкие бедра.       После Джеффри чувствовал стыд, но Кара, с улыбкой натягивая на себя свой костюм, отмахнулась.       — Не относись к этому так, воришка, всё нормально.       Выйдя на свет и чувствуя себя как-то странно от нового опыта, парень молча следовал за улыбчивой девушкой. Её слова были странными — для него это не было чем-то нормальным, что он мог забыть. Она привела его на площадку, где Джулио и Эйбл о чём-то болтали. Это было так странно: видеть почти нелюдимого брата так спокойно говорящего с кем-то.       — У них же ничего общего, о чём они вечно говорят? — удивленно спросил Джеффри.       — Есть. И это для них важно. Джулио поможет твоему братцу, — туманно сказала Кара.       На евреев они похоже не были, на немцев тоже — так что же могло быть таким важным для них обоих? И вдруг этот вопрос растаял в мгновение — Эйбл лёг на землю, а циркач взял его за ногу и начал её поднимать всё выше и выше.       — Что он делает? — воскликнул Джеффри и, забыв обо всём на свете и даже о Каре, бросился к ним.       Он подхватил мальчика и оттащил подальше — Джулио от неожиданности опешил и отпустил длинную тонкую ногу почти сразу. Вмиг проснулся страх и злость. То, что делало из людей хищников, что защищают себя и своё. То, что спасало на улицах. Парень вдруг ощутил, как бешено бьется сердце в груди брата.       — Ты что с ним делал? — прошипел Джеффри, прижимая Эйбла ближе к себе.       — Растяжку проверял, — ответил гимнаст, подняв руки вверх. — У нас, понимаешь ли, было предложение, ибо мы когда-то тоже оказались в такой ситуации, как вы…       Вдруг младший втянул воздух носом, словно пытаясь что-то унюхать. И через мгновение он толкнул его с такой силой, что Джеффри упал на землю — Эйбл убежал куда-то так быстро, будто научился скорости у Кары.       В голове роилось множество мыслей, подстегиваемых острым непониманием: что он сделал не так? Не бросал, не собирался даже, а, напротив, защищал — так в чём же причина гнева? Джеффри хотел уже броситься следом, как его остановил Джулио.       — Не надо, не надо. Оставь, я схожу. Он не будет с тобой говорить.       — Я его брат! Почему не будет?       — У него возраст такой, ему сложно. Не беспокойся, я его верну домой. Ступай.       Парень порывался несколько раз всё же разобраться самостоятельно, однако, не найдя Эйбла нигде и потратив на это уйму времени, он, разбитый и расстроенный, сжираемый незнанием и непониманием, решил довериться Джулио. Кара довела его до центра города и старалась вновь вывести на их обычный лёгкий разговор, но он был поглощен переживаниями об Эйбле.       — Мой брат не смог договорить, — голос девушки вмиг стал серьёзным, что привлекло внимание Джеффри. — Мы говорили с нашим главным и вот, он дал согласие. Не хотите ли с нами уйти? Сбежать. Мы сделаем это тихо и вас не поймают. Обучим всяким искусствам, будете ездить с нами. Останетесь с нами. Со мной.       Он не сразу понял, о чём шла речь. Они так часто пытались уйти, им было не место тут. Их место — дорога. Их путь — дорога. Вечные скитания и шагание в никуда. И тут… Бродячий цирк представлялся отличной идеей. Ещё и Кара. Джеффри улыбнулся — перед глазам уже носились весёлые будни без краж и голода. Рядом будет брат. Рядом будет Кара. Его кивок вызвал на лице девушки счастливую улыбку.       С мыслью, что он скоро покинет этот дом, в жилище воришек стало намного приятней. Вскоре он услышал, как переговариваются ребята и, спустившись вниз, увидел, что к ним подходит Эйбл и Джулио.       Циркач был выше на две головы братца и, остановившись, нагнулся к нему и с улыбкой потрепал по волосам. Эйл низко опустил голову и не поднял даже тогда, когда Джулио попрощался с ним. Лишь едва циркач далеко ушел, он взглянул ему вслед и, кажется, над чем-то задумался.       Джеффри вышел к нему и коснулся руки — Эйбл вздрогнул и испуганно посмотрел на него. В тот же миг светлые глаза наполнились болью, виной и отчаянием.       — Прости меня, я не хотел тебя толкать.       Парень вздохнул и, забыв обо всём на свете, просто обнял младшего брата. Он не мог винить, не мог злиться и обижаться, когда видел такое лицо и глаза. Эйбл в него вцепился, как бывало раньше, и прижался, судорожно дыша.       — Мы уйдём отсюда, совсем скоро, — прошептал ему на ухо Джеффри — в доме у стен есть уши.       — Правда? — радостно ответил он.       Отпустив брата, парень увидел, что у него красные глаза и у него сердце сжалось — позже обязательно расспросит, что же так расстроило и разозлило младшего. У него даже губы покраснели и опухли. Наверняка кусал.       — Я смажу тебе их, а то будут болеть! Такие красные!       Джеффри повел Эйбла в дом и краем глаза заметил, как тот касается губ и взгляд его становится задумчивым. Скрывшись в тени своего угла, парень привычно смазал губы младшего и нахмурился — на бледном лице стали проступать лихорадочные пятна.       — Не смей болеть! — пригрозил ему Джеффри и на всякий случай раньше заставил лечь спать и попросил никого не трогать его.       Несколько дней юноша вел себя тише воды и ниже травы, исполняя все прихоти Джо и даже сверх того, тайно при этом встречаясь с Карой. День их свободы приближался. Он скрывал всё своё нетерпение, особенно перед пронырливым Салли, который всё чаще косился на братьев, а особенно на Эйбла. Но тому было всё равно. Казалось, в нём что-то проснулось: он стал чаще улыбаться Джеффри и радовался ему сильнее, чем прежде. Не стал говорить, что стало вспышкой злости, однако стал чуть более словоохотлив. Радость от скорого побега кипела в них.       За день до него Джо отправил Джеффри воровать на ярмарке и вернулся он довольно поздно. Уже приближаясь, юноша почувствовал неладное — обычно висевшая в доме тишина была нарушена вскриками. Поднимаясь на второй этаж, он чувствовал, как внутри всё переворачивается. Успокаивала лишь мысль, что в этом время Эйбл должен был быть у Джулио или где-то на пути сюда.       Первое, что увидел парень — лежащее в луже крови тело. Это был высокий молодой человек с длинными черными волосами и в красочном костюме, как у… Джеффри на мгновение замер от охватившего его ужаса и даже вдоха сделать не мог. Это был Джулио.       — А вот и братец явился! — воскликнул Салли и вся группа, что толпилась немного поодаль, повернулась к нему.       И тут он увидел, что у них в ногах лежит, свернувшись, Эйбл. Не помня себя от злости и страха, парень всех растолкал и бросился к брату. Красивое лицо было покрыто свежими синяками, ссадинами и порезами от ножичков, что носили с собой все воришки. А в глазах сверкал животный страх. Сквозь пелену кошмара мальчик наконец-то сумел рассмотреть Джеффри. Он начал бормотать что-то несвязное и закрывать лицо мокрыми от крови руками.       — За что?! — закричал парень так, что в самом Лондоне можно было услышать. Он закрыл собой брата и рука его потянулась к собственному ножичку. — За что вы так с Эйблом и Джулио?       — Потому что нам такой гадости не нужно, — заявил один из воров — в пылу злости и гнева он не мог разобрать, кто же это. — Этого-то циркача сразу порешили за дурную науку, а твоего ещё надо научить.       — Дурная наука? — неужели они прознали, что цирк собирался их забрать? К горлу подступила горечь — он где-то что-то упустил? Но вдруг промелькнула мысль — почему это гадость? Воры сами помышляли фокусами и для них гибкость и ловкость были лишь на руку.       — Твой брат неправильный. Смотрит не туда, куда надо!       — Да знал бы ты, что твой брат и на тебя-то!..       Это явно говорил Салли. Потому что он, не успев договорить, взвыл от боли и упал на дощатый пол, держась то за плечо, то за рукоятку, торчащую из него. Ножик, который мальчишка всегда держал в руках, укатился. Все будто онемели и застыли. Джеффри медленно обернулся и понял, что нож, торчащий в плече Салли, принадлежит ему. А так точно и метко его бросил Эйбл — брат был напуган, но успел подняться и стоял в угрожающей позе, несмотря на то, что от побоев дрожали ноги, а кровь залила всё лицо и одежду.       — Эйбл… — прошептал парень, но в следующую секунду было не до изумления.       Все воришки, побирушки и другие отбросы, что жили здесь, что убили Джулио и избили Эйбла, бросились на них. Джеффри успел схватить упавший нож Салли и оттолкнул брата назад. Борьба была абсолютно проигрышной, однако юноша махал ножом, задевая всех, до кого дотягивался, не собираясь сдаваться.       Он слышал крик боли Салли, выкрики обвинений и ругательства, как вдруг раздался голос Джо:       — Стоять!       Все замерли, подчиняясь, и даже Джеффри перестал нападать, хотя протянутую с ножом руку не опустил. Сквозь толпу к ним пробрался Джо. Как странно, что он раньше его тут не заметил, а главарь тут явно был — без его согласия и приказа такой ужас не мог происходить. Мутный взгляд пробирал до самых костей и каждую секунду парень ждал, что Джо сам его убьет или же отдаст смертоносный приказ. Он нашел руку Эйбла и сжал её так сильно, как это было только возможно. Сердце колотилось в груди, в горле стоял ком.       — Прочь. Уходите отсюда.       Джеффри тяжело сглотнул и не сразу осознал услышанное. И тогда Джо махнул рукой и толпа воров, тихо переговариваясь межу собой, всё же расступилась — даже хнычущего Салли оттащили с дороги.       — Идите отсюда, братья, и не возвращайтесь. Три трупа мне не нужны, да и хорошую службу вы сослужили.       Не веря своим ушам, Джеффри, тем не менее, осторожно двинулся к лестнице. Он тянул за собой Эйбла, ожидая нападок, но никто ничего не предпринимал, кроме злобных взглядов в его сторону и отвращения в сторону Эйбла. Кто-то даже сплюнул, однако ничего более. Едва его нога коснулась лестницы, Джеффри рванул так, словно за ними гнались. Он лишь услышал слова Джо, сказанные то ли им в след, то ли ворам:       — Незачем руки марать, всё равно это их погубит. Обоих.       Джеффри бежал всё дальше и дальше, лишь потом осознав, что они в лесу. Остановился только тогда, когда позади начал кашлять и спотыкаться Эйбл. Парень резко развернулся и принялся осматривать брата — эти подонки изрезали ему лицо и избили сильнее, чем когда-то в Лондоне. Губы его были иссечены и, как оказалась, из-за них было больше всего крови. Джеффри оторвал лоскут от своей одежды и, найдя ручеек, смочил его и стал вытирать кровь. Едва он коснулся лица, Эйбл будто в себя пришел — он дернулся так сильно, что тряпка выпала из рук, а сам мальчик замахал руками.       — Нет, нет, нет!       Он так никогда не кричал. Никогда в жизни. Вопли «Нет!» отдавались болью в голове Джеффри. Он старался прижать брата к себе, но тот сопротивлялся так, что вышло это с огромным трудом. Юноша лёг у дерева и силой держал брыкающегося Эйбла.       — Всё хорошо, успокойся, успокойся, успокойся, — без остановки твердил Джеффри раскачиваясь вперёд-назад, будто младший был совсем крохой. Он постарался уткнуться в висок Эйбла и проговорил: — Тише, я с тобой. Я люблю тебя. Я люблю тебя.       Внезапно мальчик замер и перестал брыкаться. Вместо этого он зарыдал.       Громко, с надрывом, содрогаясь и скрывая голос. Ему было наверняка безумно больно — солёные слезы жгли свежие кровоточащие раны, но Эйбл не мог остановиться. Он плакал и плакал, будто стараясь что-то сказать, будто вырывал себе душу. А Джеффри прижимал его к себе, убаюкивал и шептал на ухо всякое — первое, что приходило в голову. Но он не переставал говорить заветное:       — Я люблю тебя. Я всегда буду рядом.       Люблю тебя, мой милый братец. Чтобы ни случилось.