Жизнь прекрасна

Дым. И вовсе не от горения вонючей палки этого придурочного ангела. Рыцарь в волчьем гардеробе закашлялся. — Спокуха, все доедем! — ангел выплюнул свою не такую уж и вонючую палочку на землю, придавил сандалией. Радостно хлопнул смертного подопечного да по спине. — Добро пожаловать в мир, в котором никогда не было сэра Гая Гизборна. Как впечатления? — Это ад? — Разочарую. — ангел медитативно перебрал струны в пустоте улицы. — Это Ноттингем. Того же года выпуска, что был здесь только что, кстати. Даже улица одна и та же. — А где?.. — Дом шефа полиции? — ангел продолжал наигрывать какую-то сладенькую мелодию. — дык спалили. И уже давно. Пойдём, тут нам ждать нечего… осторожно, капканная бомба. Наступишь — и прощай, нога. Они шли по дикому, грязному городу. Гай Гизборн и узнавал, и оказывался узнавать эти улицы, эти стены. В безразмерных мусорных кучах копались нищие с впалыми, мутными глазами и трясущимися руками. А вместо церкви… — Беллем?! — Он самый. — мрачно подтвердил ангел и перестал терзать арфу. — Тебя ж там не было, а наш дорогой барон всё равно получил, что хотел. Принёс в жертву Марион Лифорд. Выгадал за то бессмертие, силу взял. Вот, теперь и до города дополз… На ступенях чёрной башни, которая подпирала небо там, где когда-то был храм Божий, сидел на уютном троне и разжигал вонючую палочку для дымизма господин барон. Элегантный, в красном… Справа от него маячил косматый великан с жердью, слева — сарацин. У обоих были совершенно каменные лица. Сэр Гай заметил, что Беллем тоже зажигает свою отраву всего лишь одним щелчком пальцев. Недоверчиво покосился на ангела. — Не боись, просто у нас с другим ведомством курево зажигается одинаково. — ангел вздохнул, дёрнул сандалию из кучи чего-то на давно не чиненной мостовой. — А теперь айда в родное время. Тоже полюбуешься… Барон-сатанист достал из-за пазухи аккуратную чёрную коробку и нажал на кроваво-красную пимпочку, целя в сторону невидимого Гизборна. Или вовсе не в него?

***

У водопада маячила старушка-мельница. — Та самая! — сэр Гай не то чтобы вскрикнул от радости, просто дышал неотравленным воздухом. Радовался самому факту дышания. — Робин, и захвати мешки для дедушки! — Да, дорогая. Чтоб тебя… — Робин, я не слышу. Или ты опять бубнишь чего нехорошего?! — Говорю — конечно, солнышко! Из-за крайней пристройки вырулила тележка. Ею правил незабвенный Локсли. Выражение лица у него было недобритое и недогеройское. На крылечке законного мукомольного бизнеса стояла безразмерная, хоть и моложавая бабища. Она погрозила Гуду скалкой. Внушительно. — Ну, смотри у меня! — Конечно, солнышко. Бабища и скалка исчезли в помещении. Разбойник матюгнулся почти шёпотом и тронул коника прутом. — Что это, ангел? — И нечего так злорадствовать. — сэрский хранитель стряхнул с арфы чужеродную пыль. — Тебя не было. Он не попал с оленем. А леди Марион — я уже говорил, того. Вот он и… живёт, работает, в общем. Прозябает помаленьку. Женился. — Бедняжка. — Гай Гизборн расплылся в безжалостной улыбке. — Ну, хоть что-то хорошее без меня произошло. И Бертрана с ребятами подпрягать не надо. — Угу, не надо. — ангел печально качнул крыльями. — Бертран де Нивель вот уж сколько лет как хладный труп — ты ж его не спас. Полетели в Уикхем! И нажал на пимпочку. Когда только успел коробку-то, из будуще?..

***

В деревне, традиционно сочувствовавшей разбойникам, всё было как всегда. Только подружки карликового Джона не видно. — Умерла прошлой весной. — ангел погладил коробку с пимпочкой. — Тебе не интересно, но я скажу: леди Марион не было, с травами-настойками, а она очень неудачно простудилась, заболела, и… — Да понял я, понял! Не мои проблемы. — рыцарь обдёрнул края волчьей шкурки. — Свежо. Давай-ка в город. — Один момент, сначала к семье, Клану и в Лифорд! — Да заче… Пимпочка. Коробочка.

***

На развалинах Клан-кассла, Лифорд-гранджа и Гизборн-холла было одинаково промозгло. Накрапывал дождик. Сэр завернулся в шкуру, сколько мог. Не помогло. — Ангел, и в чём юмор? — Да ни в чём. — ангельские пальцы заупокойно тронули струны. — Просто тебя не было… — Это я уже слышал! — Не кипятись, вредно. — посоветовал ангел. — Всё просто: леди Маргарет было нечем заняться, и она стала писать письма твоему… отцу, в общем. Часто писать. Достала его хуже некуда. Ну, он подослал кой-кого, леди отравили. Больше не пишет по четыре послания в день. — А сэр Эдмунд? Почему-то сэру Гаю казалось опасным то направление, которым двинулась эта история. — Да так… — ангел пнул камешек. Камешек ухнул в то, что когда-то было рвом. — Он узнал, кто подослал отравителей. Поехал разбираться. И… два трупа. Его и этого, которому эпистолярность надоела. — А что Лифорд? — А что Лифорд? — эхом отзвучал ангел. — С ним принц Джон не церемонился, казнил сразу. — А… Клан? — С лордом Кланом поругался лорд Хантингтон. А потом была небольшая войнушка, в итоге один лорд пытал другого три дня без перерыва на обед. И его людей, каких удалось выловить. — А… земли, ангел? Почему за ними никто не смотрит, это ведь такие… — Доходы? — струны смолкли. — Может быть. Только видишь, какая беда, мой дорогой рыцарь: Беллем всё влиятельней делается, по Англии разруха ползёт, с аббатисой Моргвин контакты налаживает барон, а она женщина бойкая, самого из другого ведомства в мир впустила. — Что?! — Ну… — ангел виновато улыбнулся. Получилось не очень. — Тебя… знаю-знаю, но тебя всё равно не было, а один ритуалец с мечами… в общем, долго рассказывать. Главное, подитог на лицо. И не надо воздух глотать, давай, на огонёк к Хантингтону и в Ноттингем, не зевай! Сэр сам нажал на пимпочку.

***

За графа Хантингтона был почему-то Робин Гуд-2. Или Робин Гудом он побыть не успел? Сэр рыцарь не знал и знать ему хотелось всё меньше и меньше. Роберт Хантингтон мрачно орал на слуг. И ещё более мрачно пил. — Красотень, правда? — ангел ущипнул мимопробежную служанку с блюдом, полном закуси. — А всё потому, что ты… — Здесь-то я каким боком? — Не злись. — ангел азартно ущипнул вторую служанку. — Смотри: при удалении одного звена из цепи взаимосвязанных событий… — Давай-ка в город. — Как скажешь. На пимпочку нажала третья ущипнутая служанка, отскакивая в сторону от невидимого щипателя.

***

Леди Милдред де Рено лежала в склепе, закопанная и культурно оплаканная вот уж пару лет как после трагического и совершенно случайного падения с лестницы. Гизборн не очень-то удивился. А вот Ральф, которого вдовствующий шериф неформально похлопал по плечу за ужином… и потом ещё руку не убирал с плеча этого… долго, толкая какую-то свою очередную речь… Положительно, действию удивления сэру Гаю надо разучаться. И поскорее! По коридорам сновали знакомые слуги и служанки. Разве только… Рыцарь ощутил подлянку немытой… ну, пониже спины. — Ангел, а где… — Беренис? — хранитель засунулся целиком, включая арфу и нимб, в шерифскую книгу по бухучёту. — Как бы это сказа… — Короче! — Муж её поколачивать стал. Обзывал никчёмной бесплодной дурой и… Гай Гизборн нахмурился. — Это неправда. У них двое детей, скоро третий будет. — Ошибочка: был. Бы. — ангел захлопнул приходы и расходы, взметая несуществующую пыль. — Мой милый рыцарь, тебе уже надоело такое слушать, но… Тебя не было. Совсем. — И? — И в тот день, когда ты пешкодрапчиком вернулся бы с весёлой прогулки до графа Честера, новая служанка заявилась постелить постель не тебе, а… — Ральфу Хантингтону. — догадался несуществующий сэр. — Именно. — ангел сэра поправил гроссбух на подставке. — А его трепетную она… не взволновала, как ты уже, наверное, понял. И он ей не велел остаться и проверить, достаточно ли ровно легла простынь. — Хранитель сэрского благополучия начал задумчиво поглаживать корешок гроссбуха. — Муж о разводе сказал ей и не думать. Священник на исповеди посоветовал терпеть и почаще молиться. Муж стал бить её чаще, следить принялся, как ненормальный… дома запер, на работу пускать перестал, а начальству заявил, что забирает — и ваших нет. — Где она?! — Пошли, покажу. …В городе было тихо. Слишком тихо. Горожане как будто затаились, ожидая непоправимо жирной свиньи. — Ангел, а ты ничего не путаешь? Вороватый тип в балахоне перевернул арфу вверх ногами, заиграл какую-то бодрую хрень. — Ещё бы. А что тебя смущает, сэр мой? Его сэр был не раздражён, нет. Он просто возмечтал кого-нибудь укусить. Всё равно, кого. Причём срочно. — Кладбище в другой стороне! — Милорд… — ангел посмотрел на него, как на полоумного. — Самоубийц не хоронят в освящённой земле. Будто не знаете. Сэр замер. — Не отстаём, путь длинный… Эй, не стоим! Гай Гизборн его не слушал. Крольчонок… Верхние резцы у неё правда были великоваты. Но это её не портило. Совсем. Тёплая, живая… Она так искренне прижималась к нему холодными зимами. И сырыми осенями тоже. А какие у неё были глаза! И остальное, пониже глаз. А её ребятишки… их, как выяснилось… Шустрые, лохматые… И толковые такие. Почтительные. И яблоки любили. — Ангел, а если я передумаю… не быть? И ты не станешь безработным. Ангел просиял нимбом. Аж на целых две улицы вперёд. Даже коробку с пимпочкой на радостях уронил.