В поисках новой колонии

      Двумя днями ранее, поместье бургомистра Джофри Джофа.       Миновав ворота города, сержант знал, что грозы не избежать и все шишки как единственно старшему придется принимать ему одному. Но, получив аудиенцию у бургомистра, он не ожидал застать там священника шандалийской религии - настоятеля единственного храма в Парине посвященный богу Света.       - Ты пособник Темного, раз смеешь заявлять мне, что пошел на сделку с врагом! - во всю мощь своего голоса орал Джофри Джофа на поникшего в центре зала сержанта. - Да где это видано, чтобы целая сотня солдат отступила перед одним человеком!       - Господин, я ведь говорил, этот неизвестный управлял синими огнями. Они убили графа и его слугу в считанные секунды. Выстоять против такого у наших солдат не было бы и шанса. Я не мог им позволить умереть ни за что! - вновь попытался оправдать свои действия солдат, но этим лишь еще больше разозлил главу города.       - Ты трус! Ты даже не попытался контратаковать, а сразу капитулировал перед жалкими фокусами проходимца, да еще и передал вещи покойного графа. Да за такое... - представляя об утерянных ценностях, Джофри даже не смог сразу подобрать подходящего наказания, которым бы хотел наградить сорокалетнего сержанта. И когда уже вот вот фантазия придумала особую форму пыток, в речь бургомистра вмешался священник.       - Сын мой, не стоит лишать жизни за страх перед прислужником Тёмного. Тем более, сержант ведь пояснил, что в первую очередь беспокоился о товарищах своих, а не о себе. Ведь так? - уже переведя внимание на покрывшегося испариной солдата, поинтересовался священник.       - Да отец. Истинно так!       - Но это не отменяет факта неумелого командования. Вы допустили графа Себастьян лично присутствовать на этих переговорах, что привело к трагичным последствиям.       Хоть о покойниках и нехорошо говорить плохо, но в данную минуту, выслушивая упреки церковника, сержант желал почившему графу еще пару раз сдохнуть, вспоминая, как уговаривал этого выскочку оставаться в тылу. Объяснять все это уже не было смысла, так как выслушивать его тут никто не собирался и единственное, что оставалось ему делать, это только молчать и слушать.       - Сержант! Отныне ты разжалован и лишен всех привилегий. Видит бог, ты заслуживаешь большего наказания, чем лишения звания и статуса, а потому, убирайся из города прочь с глаз долой, пока я не передумал.       Сержант поклонился низко, насколько это было возможным, роняя капли пота со лба на каменный паркет. И не дожидаясь, пока бургомистр передумает насчет своего благосклонного решения, поспешил убраться прочь из приемного зала.       Проводив проштрафившегося солдата, Джофри устало откинулся на бархатную спинку стула, выискивая рукой свою серебряную пиалу с вином.       - Сын мой! - дождавшись, когда за сержантом захлопнуться дверь, начал настоятель храма: - Насколько я знаю, убийство аристократа должно наказываться короной незамедлительно. Но сейчас наша страна поглощена войной на две стороны и не может позволить себе ослабить ни один из фронтов. Что вы намереваетесь предпринять?       Очень хороший вопрос, и Джофри с радостью бы задал его кому-нибудь другому, но не готов был ответить на него сам, погрузившись в тяжелые раздумья.       - Так или иначе, мне нужно поставить в известность короля, прежде чем заниматься самодеятельностью. И если этот выдумщик не врет, и убийца графа и в правду может оказаться...       - Прислужником Тёмного! - помог ему священник, попутно думая о чем-то своем.       - Да, прислужником. И если это так, то без помощи церкви простым солдатам будет не обойтись!       - Вы сказали очень мудрые слова сын мой. Церковь никогда не оставалась в стороне, когда дело касалось сил зла.       "Ага, только и умеете, что забирать и вешать именем Светлого", - подумал Джофри, отпивая вино. Как же ему хотелось оказаться сейчас в объятиях своей излюбленной пассии, а не находиться в компании старого фанатика. Но в отличие от бургомистра в голове наставника вертелись совершенно другие мысли.       "Отлично, наконец-то у церкви появилось настоящее дело, а не сжигание блудниц на костре, клеймя в колдовстве. Этого шанса нельзя упустить", - радовался священник. Он и не предполагал, что в кои-то веки лично заглянув к бургомистру, неся на устах слово Светлого, в надежде получить ежемесячную мзду, он наткнется на такое событие. Убийство аристократа это скандал. А если сюда еще приплюсовать и приспешника Тёмного, которого видели последний раз лет двести назад, так это вообще событие века и раздолье для церкви. Хотя последняя встреча с приспешником унесла много человеческих жизней, но она высоко подняла служителей Светлого в глазах государства. И вот, когда вера и уважение людей стала увядать, судьба подарила церкви такой великолепный шанс реабилитироваться перед мирянами. Разумеется, священник не верил в приход еще одного приспешника Тёмного, доспех которого, по словам некоторых высокопоставленных служителей, все еще хранился в запечатанном саркофаге подвала церкви. Кем бы ни был убийца графа, с этой минуты это уже не имело значения. Наставник уготовил ему роль, и он приложит все усилия, чтобы эта роль стала известна общественности. А в качестве утешения, пусть несчастный довольствуется, что его имя навеки войдет в историю. И все во благо церкви.       Устного или письменного распоряжения о разжаловании и увольнения со службы еще никто не успел получить, а может быть даже, бургомистр отложит это дело на завтра, потому у бывшего сержанта еще было время воспользоваться своим служебным положением и выжать максимум перед уходом из города.       Жил он небогато, но ночевал не в казарме, а снимал комнату на втором этаже питейного заведения. Уединение было его кредо, и в данном случае это сыграло ему на руку, так как собрать свои пожитки он смог без посторонних глаз и вопросов. Что-то удалось по быстрому обменять на еду, а на оставшиеся деньги и пару солдатских вещей, он приобрел у местного торговца пригодную для скачки лошадь.       Тяжело было покидать стены родного города и оставлять привычную жизнь. Шестое чувство подсказывало ему о грядущих неприятностях ожидающих его от этого похода, но он не представлял, какими они могут быть. И вот теперь, наврав в три короба своим товарищам и дежурным у ворот, что отправляется гонцом к черту на кулички, бывший страж плелся по пыльной дороге уводящей его от родного города и дома.       Грустно было покидать Парин, но выбора у сержанта не было. Теперь он простой человек, которого могут запросто записать в рядовые рекруты и отправить на фронт, а жить еще хотелось, потому свою лошадь он вел подальше от боевых действий. Вот только самой безопасной стороной все еще считалась граница Шандалы и степи, на окраине которой находился небезызвестный замок почившего графа Себастьяна. Куда не плюнь всюду клин. Правда оставалось еще одно место, где он мог поискать счастья, и им было уездное село, в которое иногда заезжали торговцы. Бывшему военному куда как легче пристроиться в охрану обоза, чем простому деревенскому балбесу, а потому, начать новую жизнь он решил именно оттуда.