Вопреки любым аксиомам..

От имени Сергея:       Я устало завалился в свою квартиру и прошёлся вовнутрь. В голове вихрь мыслей. Сажусь на кровать и зарываю руки в волосы. Я в полном замешательстве.       Лия… Твою мать, как так можно было? Как я мог ей поверить? Как она так умело смогла обвести меня вокруг пальца?! Больно. Мне действительно больно. От того, что меня предали. От того, что я поверил ей. Какой же я всё-таки идиот. А ведь я действительно начал чувствовать к ней что-то большее, чем просто симпатию. Прикрываю лицо руками.       Самое важное, что я понял из сегодняшнего дня, так это то, что я был влюблен не в Лию. А в Мию. Потому что девушки действительно были похожи внешне. И эта тактика была разработана Павловым специально. Он знал, что его дочь похожа на Разумовскую. Он знал, что я влюблюсь в нее. Поэтому и подкрепил за ней звание «Мисс нежность и невинность». Я должен был сразу обо всем догадаться. Ведь, действительно, как только появилась на горизонте Лия — все сразу стало тихо. Я должен был предвидеть то, что это всего лишь очередной ход. Всё-таки мне нужно было прислушаться к Мише и поверить ему. — Какой же я даун! — громко восклицаю я, швыряя подушку в стену.       Меня распирает невероятная злость. Злость, от осознания того, что я натворил. И если бы не Мия, то, скорее всего, сейчас я бы не сидел здесь на кровати.       Разумовская… Чёрт бы тебя побрал, Разумовская. Откуда ты свалилась на мою голову? Нахрена ты заставила меня в тебя влюбиться? Нахрена именно тебя я тогда облил кофе в метро? Кто такой Глеб, о котором говорила Лия? Твою мать, в тебе столько загадок, Мия! Но как мне поступать, если ты не хочешь подпускать меня к себе ближе? Что мне сделать, чтобы ты смогла стать хотя бы моим другом?       Сегодня я не удержался и поцеловал её. Я чувствовал, что если сейчас этого не сделаю, то буду злиться на себя потом долго за это. И я поцеловал её. Чёрт, это был самый чувственный поцелуй за всю мою гребаную жизнь! Я готов поспорить на миллион, что она чувствовала всё то же самое, что чувствовал в тот момент я.       Я начал ощущать симпатию к ней ещё в тот момент, когда она попала в больницу. Тогда, когда она прикрыла меня собой. Жертвовать собой ради другого человека — безумие. Я могу пойти на такой шаг только тогда, когда речь идёт о дорогом мне человеке. Но спасать жизни других людей, чужих мне — это точно не про меня. Я восхищаюсь ею. Она очень сильная. Хотя иногда мне кажется, что это всего лишь ее маска. Я уверен в том, что за этим всем образом скрывается хрупкая девушка Мия, которая уже устала от всех этих проблем, вечной беготни за преступниками и постоянной картины крови. Вздыхаю.        Я перевожу свой взгляд на тумбочку и вижу там свой второй телефон. Спасибо, что хоть что-то есть. Набираю номер Дворецкого. Через пару-тройку гудков он берет трубку. — Алло, Мишань? Приезжай сейчас ко мне. Это срочно.        Где-то минут через 15-20, я услышал трель дверного звонка. Поднимаюсь с кровати и иду в коридор. Распахиваю дверь, вижу перед собой Дворецкого, который тяжело дышит. — Что случилось? Думаю, что в 3 часа ночи ты бы мне просто так не позвонил.       Я пропускаю друга в квартиру и иду на кухню. Он следует за мной. Я лезу в шкаф, достаю оттуда бутылку виски, два стакана и молча ставлю их на стол. — Ясно. Походу, всё слишком плохо.        Мы садимся за стол. Я открываю виски, наливаю в стаканы и свой залпом осушаю. — Не думал, что когда-то это скажу, но… Ты был прав, — я вновь наливаю виски в стакан, — я всего лишь оказался пешкой в их игре, — жму плечами и осушаю ещё один стакан горючей жидкости.        Дворецкий не до конца понимает суть всего дела. Я в течении 10 минут рассказываю ему всю историю, которая приключилась со мной. Кажется, он не до конца верит во всё это. — Ну, а теперь давай свою коронную фразу: «Я же тебе говорил, что эта Лия не просто так появилась в твоей жизни!».        Миша закатывает глаза и осушает свой стакан. — Честно говоря, я не до конца до сих пор понимаю, как это всё произошло.        Я лишь жму плечами и роняю голову на руки. — Погоди, как там оказалась Мия? — Дворецкий хмурится, — Она же как-то об этом узнала. Откуда? — я широко распахиваю глаза. — Погоди, а это мысль. Получается, что… Она задержала Павлова?        Я моментально хватаю телефон в руки, но вовремя вспоминаю, что девушка тоже осталась без телефона. Яростно хлопаю кулаком по столу. Ехать так поздно к ней я не хочу. Она достаточно сегодня натерпелась. Думаю, что мы поговорим об этом завтра.        С Мишей мы попрощались около 5 утра. Я не напился в хлам, хотя очень хотелось, после всего того, что опять пережил. Меня разбудил телефонный звонок. Я ворчу и лениво открываю глаза. Но когда вижу кто мне звонит, то моментально же просыпаюсь. — Мия? — Привет. Мне нужно чтобы ты срочно приехал в отделение. От имени Мии:        После того, как я позвонила Лазареву, в отделение доставили Павлову и, так называемую, тетю Машу. Я приказала собрать их всех в допросной и принялась ждать Лазарева. Не прошло и полчаса, как он уже был у меня в отделении. Честно, это была волнительная встреча. Не смотря на то, что сейчас она официальна, но… Мне все равно было как-то не по себе. Я до жути переживала. Почему? Да хрен его знает. — Привет, — я встречаю его практически с порога. — Привет. Ты как? — он смотрит мне прямо в глаза. Я отвожу взгляд в сторону. — Нормально, спасибо. Ты как? — Бывало и лучше, — Он грустно усмехается. Я вздыхаю. — Как ты уже, наверное, догадался, я тебя неспроста сюда позвала. Мы задержали всю семейку Павловых. Самого главного задержали ещё вчера, собственно, от него я и узнала о том, что ты в опасности, — я следую в допросную, а Лазарев покорно идет за мной. — Думаю, что Лия обомлеет от такой картины, — Сергей ухмыляется, и я тоже не могу сдержать свою ухмылку.       Я открываю дверь допросной, прохожу вовнутрь вместе с Лазаревым, и мы садимся напротив них. — Ну здравствуйте, Алексей Дмитриевич, Лия Алексеевна и Мария Станиславовна. Что, Лия Алексеевна? Вижу, что Вы потрясены? Что же, оправдано, — жму плечами и чуть ли не смеюсь, когда вижу ошарашенное лицо Лии. Всё-таки она действительно на меня похожа, как бы это не было тяжело признавать. — Итак. Мы с гражданином Лазаревым хотим знать всю историю от начала и до самого конца. Простите, но теперь никакое чистосердечное Вам уже не поможет. Вы слишком много «накосячили», как говорится. Одна из вас, — я перевожу взгляд на Лию, — Даже не смогла довести дело до конца. Веревки нужно вязать туже, — она недовольно фыркает. — Дядь Лёш, я хочу знать всё, — слышу стальной голос Сергея, и по моему телу проходят мурашки. Ничего себе. Я никогда не слышала его в такой интерпретации. — А что именно ты хочешь знать? Почему я начал мстить? Потому что ты испортил жизнь моему сыну, ясно? Ты думаешь, что мне было в кайф смотреть, как он ходит обдолбаный? Ты думаешь мне это понравилось, что я пытался слепить из него человека, а он стал конченым наркоманом? Мне было противно смотреть на твою счастливую рожу на телике. Противно видеть тебя счастливым, когда тебя выбрали представлять нашу страну на «Евровидение 2019». Я чертовски злился, потому что вся твоя слава должна была достаться МОЕМУ СЫНУ, а не какому-то там дешевому Сергею Лазареву!        Перевожу свой взгляд на Сергея. Он крепко сжимает руку в кулак, лежащую на столе. Я под столом беру его за левую руку и ободряюще сжимаю её. Это провокация. Я пытаюсь донести ему, что не стоит так реагировать на его слова. — Ты думаешь, что я смог бы так просто всё взять и оставить? Не-е-ет, — протягивает Павлов, — Я никогда тебе не прощу того, что ты сделал с моим сыном. — Начнем с того, что у Влада есть своя голова на плечах. Он не маленький мальчик. И спустя даже такое большое количество времени он должен был уже понять, что в наркоте нет ничего «ништячного». В том, что происходит с Вашим сыном, виноваты лишь только Вы. Вспомните, что в детстве Вас практически не было с ним рядом. Вы же его постоянно подкупали деньгами, возмещая так своё отсутствие. А ему просто не хватало отцовской любви. Мы часто говорили об этом, и Влад не один раз мне признавался в том, что ему без Вас хреново. А теперь Вы стараетесь перевесить всех своих собак на меня? Что же, умно. Только вот Вы не учли тот факт, что Влад начал принимать наркоту ещё задолго до того, как мы попали на проект. Я говорил ему, что это ни к чему хорошему не приведет, пытался отговорить его, но он был упрям. Ах, да, простите. Я забыл, что Вам всегда было некогда, и Вы не обращали абсолютно НИКАКОГО внимания на своего сына. Так вот я хочу ещё раз настоять на том, что во всех бедах Влада виновата лишь только семья. Потому что рыба гниет с головы. — Да как ты смеешь, щенок?! — Павлов срывается с места, но он тут же приземляется назад благодаря конвою. — Сидеть! — Зачем Вы во всё это втянули Лию? — Лазарев переводит взгляд на девушку. Ей абсолютно всё равно, что здесь происходит. А-ля: «Режим «стерва» активирован». Я высвобождаю свою руку из его. Павлов заражается смехом. — А ты думаешь, что я не заметил как ты запал на эту? — Алексей кивает в мою сторону. — Я же видел, что у тебя слюни текут при виде неё. А тут вот так сложилось, что моя дочь похожа на этого мента. Вот как удачно, да? — Мне кажется, что ещё немного, и допросная взорвется от напряжения. — А Вы? — Сергей переводит взгляд на Марию Станиславовну. — Я же Вам доверял, — он грустно усмехается. — Ты испортил жизнь моему внуку. Ты думаешь, что я смогла бы просто стоять в стороне? — женщина фыркает. — Гражданин Павлов, зачем Вы заменяли препараты в собственной клинике? — подаю свой голос я. — Дальше я буду разговаривать только в присутствии своего адвоката, — Я захлопываю папку с делом. — Что же, имеете право. Уведите всех троих, — конвой выводит их из допросной.        Мы вместе с Лазаревым выходим после них. Сергей подходит к окну, зарывает руку волосы и упирается лбом в стекло. Я смотрю на его спину и медленно, не спеша, подхожу к нему. Вздыхаю и аккуратно кладу свою руку на его плечо. — Ты как? Он резко разворачивается и крепко заключает меня в объятия. Я немного опешила от такого действия, но обняла его в ответ. — Спасибо тебе за всё, Мия. Правда, спасибо.        Я поворачиваю голову в сторону и вижу Юртаева, который выходит из кабинета. Он видит меня в объятиях Лазарева и громко хлопает дверью. Я закатываю глаза.        Мужчина отстраняется от меня и быстрым шагом направляется к выходу. — Сереж?! — окликаю его я. Певец останавливается и разворачивается лицом ко мне, — Только без глупостей, пожалуйста.        Лазарев сдержанно кивает и стремительно покидает здание. Я вздыхаю и иду в кабинет.        Я подхожу к своему рабочему столу, сажусь за него и устало потираю виски. Игорь молчит, что слишком для меня странно. — Знаешь, Мия, — начинает свою речь Юртаев, на что я закатываю глаза. Черт, погорячилась, — Я думал, что я для тебя что-то большее, чем просто «коллега». — Да твою ж мать, — я хлопаю ладошками по столу, — Игорь! Сколько можно уже?! Ты понимаешь, что я устала постоянно перед тобой оправдываться? Ты понимаешь, что мне уже надоели эти постоянные разборки с твоей стороны? Я же дала тебе ясно понять, что мы только друзья, и что между нами не может быть абсолютно ничего большего, кроме просто обычного перепиха тогда, когда это нам двоим нужно! Я уже устала от твоего тотального контроля! Ты мне не муж, а я не твоя жена, чтобы ты раздавал свои приказы, повторяю ещё раз! Я свободный человек и имею полное право жить так, как я хочу это делать, а ты не в праве мне запретить. Знаешь, я уже даже начинаю жалеть о том, что когда-то решила с тобой связаться.        Я смотрю на часы и понимаю, что рабочий день уже завершен. Беру свою сумку и направляюсь к выходу. — До завтра. Хорошего вечера, — просто произношу я и покидаю кабинет.       Приехав домой, я решаю устроить себе полный релакс. Кормлю Дейзи, нарезаю себе в тарелку фруктов, в бокал наливаю красного вина и отправляюсь в ванную. Набираю горячей воды, делаю пышную пену и через пару секунд погружаюсь в нее, после того, как зажгла свечи. По всему телу раздается приятное ощущение и я начинаю чувствовать, как все мои мышцы расслабляются, а затуманенные мысли проясняются. Сейчас, когда я наедине с собой, у меня полно времени, чтобы всё обдумать и всё, наконец-таки, проанализировать.        Дело Лазарева можно официально закрывать. Преступники пойманы, теперь его жизни ничего не угрожает. Осталось только дождаться суда. Это значит только то, что видеться с ним мы теперь будем очень редко. Меня это расстраивает? Да. Почему? Да Бог его знает. Честно признаться, не такой уж он и плохой. Сегодня я видела в глазах всю его боль, когда он говорил с этим Павловым. Ему действительно искренне жаль, что с Владом приключилась такая ситуация, но… Ему было больно не только от этого. Я более чем уверена, что он действительно начал что-то испытывать к Лие. «Знаешь, я сейчас понял, почему начал влюбляться в нее. Я начал влюбляться в нее, потому что она похожа на тебя.»        Весь день эта фраза не выходила из моей головы. А сегодня я действительно заметила, что девушка очень похожа на меня внешне. Но практически никто не знает о том, какая я внутри. Никто даже и подумать не может, что внутри я та самая закомплексованная, несчастная и ранимая Мия, которая за свои 25 лет уже столько всего пережила, что врагу не пожелаешь. Из моего близкого окружения осталась только одна Аня, за что я ей очень благодарна. Я счастлива, что после всего того, что со мной происходило, она осталась рядом, что она не бросила меня ни на минуту, когда мне было плохо. Именно такими людьми нужно дорожить, потому что таких, как она, осталось мало в этом гнилом мире. Вздыхаю и отпиваю из бокала вина.        «Ты же влюбилась в него…».       Эта фраза была брошена сегодня Юртаевым. Она тоже очень прочно засела в моей голове. Я действительно что-то чувствую к Лазареву, но только не могу пока понять, что именно я испытываю к нему. Мне кажется, что должно пройти какое-то время, чтобы я смогла понять, что со мной происходит.        Мои размышления были бессовестно прерваны звонком в дверь. Я недовольно ворчу, вылезаю из ванной, обматываюсь полотенцем и иду к двери. Распахиваю её и вижу перед собой пьяного Лазарева. — Воу! Капитан Разумовская! — довольно воскликнул он, слегка с заплетающимся языком, — Ничего себе. Помешал? Вы не одна? Потрясно выглядите, — Сергей заваливается ко мне в квартиру быстрее, прежде чем я успеваю что-либо сказать. В прихожей появляется Дейзи. Она сразу же принимается облизывать его лицо и довольно скакать. — Дейзи! Марш к себе в комнату! — она недовольно лает, но слушает мою команду. — Ух, какая Вы злая, Мия Александровна! — Лазарев состроил смешную гримасу, и я еле удерживаюсь, чтобы не засмеяться. — Где ты так нажрался, Лазарев? — закатываю глаза и держу рукой полотенце. Я понимаю, что стою сейчас перед ним практически обнаженная. — Дома. Где же ещё? — я возвращаюсь в комнату, быстро надеваю нижнее белье, накидываю на плечи шелковый халат и завязываю его на талии. Затем я снова возвращаюсь в прихожую. — Так почему дома и не остался? — вопросительно веду бровью. — Ой, капитан Разумовская. В полотенчике было лучше, да, — мужчина окидывает взгядом мой халат. Я закатываю глаза, — Дома одному грустно, — он жмет плечами, — Хм. Одному… Слово такое странное. Один.        Я складываю руки на груди. — Знаешь, это страшно, остаться одному. Мне 36. Понимаешь? Мне гребаных 36 лет. А я до сих пор один. Ха-ха-ха-ха! — внезапно засмеялся Лазарев, — Я не хочу оставаться один. Я хочу приходить домой с мыслью о том, что меня ждёт моя любимая девушка. Хочу, чтобы она готовила мне вкусный завтрак по утрам, чтобы ждала меня к ужину, чтобы переживала все мои счастливые моменты со мной, а в тяжелые моменты просто была бы рядом.        Я задумываюсь над его словами. Сейчас он озвучил все те мысли, которые таятся в моей голове. Да, пускай я и говорю о том, что не хочу никаких серьезных отношений, но мы же знаем о том, что это неправда. Просто мы всегда боимся говорить о своих желаниях. А на самом деле, я очень сильно хочу мужа и двоих детей. Мне 25, пора думать о семье. — Так, пошли, — я беру мужчину под руку, — тебе нужно поспать. — В кроватку? — милым голосом произносит он. — Да, в кроватку, — я аккуратно веду его к спальне. Меня сейчас очень интересует то, как он дошел до моей квартиры, если еле стоит на ногах? — Ты ляжешь со мной? — я закатываю глаза. — Нет, я сегодня на диване посплю. — Нет, — протестует Сергей, — Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя болела спина! Брось меня на полу! — Ну уж нет! Не в моей компетенции! — Тогда ты ляжешь со мной! — он останавливается прямо перед кроватью и смотрит на меня в упор. Свет от фонаря освещает наши лица, и я вижу в темноте его карие глаза. Он проводит рукой по моей щеке, вновь заправляя локон волос за ухо. — Хорошо, я лягу с тобой.        Я помогаю Сергею снять одежду и укладываю его на постель. — Разумовская, я люблю тебя, — внезапно произносит Сергей, и я замираю на месте.        Почему я так отреагировала на его слова? Он ведь пьян и завтра утром даже об этом не вспомнит. — Что? — спрашиваю я, но в ответ получаю лишь тихое сопение певца.        Я подхожу к кровати, сажусь на краешек и протягиваю руку к его лицу. Впервые я делаю это осознанно. Мои пальцы касаются его висков, очерчивают линию глаз, медленно переходят на его колючую щетину, а затем обводят линию его губ. Я ощущаю приятное покалывание в области подушечек пальцев, отчего мне совершенно не хочется убирать руку.       Может, я и правда влюбилась в него?