Лаванда

* * * – Надо же. Это и есть твой знаменитый храм? Неприступный, непоколебимый Санктум Санторум? Я ожидал большего. – Увы, большего предложить не могу. – Неужели придётся согласиться и на это жалкое строение? – Похоже на то. Локи слышит чужой смешок и сам чуть приподнимает кончик губ. * * * Локи внаглую шерстит книги старинной библиотеки. Перебирает тонкими пальцами пожелтевшие страницы и с интересом вчитывается в мёртвые языки. Стрэндж ловит его с томом древних заклинаний как-то поздно вечером. – И ты понимаешь, что здесь написано? – Боги знают сотни языков. – Ты асгардец. – Не совсем, но это одно и то же. Стефан приподнимает бровь, но лишь многозначительно молчит. Локи перестаёт пробираться в библиотеку тайком. * * * Локи подпускает Стрэнджа чуть ближе. Чуть меньше язвит, чуть чаще поддерживает беседу. Часами говорит с ним о магии, своей и чужой, и внезапно открывает для себя Стефана, как достойного собеседника. И как-то слишком быстро перестаёт воспринимать Стрэнджа тюремщиком. Он позволяет к себе прикоснуться. Осторожно, мельком. Стефану удается понять, и он особо не настаивает. * * * Локи не может сдержать кошмар в узде. Его магия вырывается на свободу. Стрэндж без колебаний врывается в любезно предоставленную для трикстера спальню и приводит того в себя. Лафейсон тяжело дышит и смотрит испуганно-уязвимо. Он не просит, но Стефан остаётся с ним на всю ночь. * * * Затуманенный разум отказывается вспоминать всё. Но Локи хватает и тех крупиц, что ему удаётся сохранить. Где-то на задворках сознания остаются их поцелуи и редкие мирные вечера. А глубоко внутри, как невероятная ценность, хранится момент, когда этот чёртов маг позволил асгардцу коснуться шрамов на руках. Локи пытается заставить себя ожить. Сотня голосов, появляющихся словно из неоткуда, шепчет ему: «Забудь, забудь, забудь…» Лафейсон до белеющих костяшек сжимает кулаки и пытается сдержать себя. Скоро Локи вновь начинает с ним говорить. – Мне чёртовски мерзко без тебя, – он пытается говорить спокойно, но голос предательски дрожит. – Я скучаю, Стрэндж. Фантом качает головой и ничего не отвечает асгардцу. – Мне холодно, – как-то раз говорит Локи призраку. И видит, как тот меняется в лице. Трикстер ёжится и отворачивается прочь. – Я не могу тебя согреть, – шелестит голос мертвеца. Лафейсон вздрагивает и странно смотрит на фантом. Вздыхает и слабо улыбается: – Я знаю. * * * Локи плохо помнит момент его смерти. Обрывки никак не хотят складываться в общую картину. Асградец едва может вспомнить, как Стрэндж что-то взволнованно ему объяснял. Лафейсон едко смеялся и что-то насмешливо комментировал. Земной маг повышал голос и пытался заставить Локи воспринять ситуацию серьёзно. Трикстер ухмылялся и снисходительно пояснял, что уже не раз встречался с демонами. А потом зачем-то без разрешения пришёл на помощь. Локи помнит покалывание на кончиках пальцев, помнит, как выжимал из себя все соки, как создавал заклятья, плохо подвластные ему раньше. И помнит чей-то далёкий крик и момент, когда всё погрузилось во тьму. Трикстер очнулся уже в храме. А после… Он с трудом может осознать себя и то, что было хотя бы три дня назад, хотя он давно перестал разделять сутки. Локи ещё помнит, как беззвучно рыдал где-то в тёмном закоулке, прижав ладони к голове. Что-то бормотал самому себе. Он быстро начал видеть Стефана. Поначалу, это было хуже кошмара. Лафейсон приходил в ужас, молил исчезнуть. Но быстро свыкся. После начал вспоминать. Мучать себя раз за разом вопросами и вжиматься в книжные шкафы от накатывающего страха. А после пришло сомнение. – Стефан, почему я чувствую себя таким… Мёртвым? Призрак молчал.