Нескрываемый ужас

Через какое-то время чернота начала отступать, позволяя парню с трудом открыть глаза. Мутное изображение постепенно стало четче, но легче от этого не стало. Обшарпанные стены какого-то полуподвального помещения, кровь и останки людей были любезно отодвинуты в уголок, повсюду были цепи и кандалы. Попробовав двинуть рукой, Гэвин осознал, что она прикована над его головой импровизированными наручниками, которые были единым целым со стеной. Вторая рука также была обездвижена. В голове Рида начала зарождаться паника, дыхание участилось, а глаза нервно забегали по комнате, пытаясь найти хоть какой-то выход. Но выхода не было. Порванная футболка легко пропускала прохладный ветер, что гулял тут. Тело то и дело вздрагивало, по спине бежали мурашки. Ноги были прикованы к стене длинными цепями, и от непонимания для чего это Гэвину стало еще страшнее. Его размышления в который раз были прерваны появлением одного из чудовищ. Брюнет подошел откуда-то сбоку и пристально смотрел на перепуганного Рида. Парень пытался храбриться, честно, пытался сделать лицо серьезным и даже злым, но при виде идеальных голубых глаз, в которых не читалась ни одна эмоция, внутри него все сжималось в морской узел. - Ты так боишься меня, что даже и звука не можешь произнести, Гэвин? – спокойным голосом произнес маньяк, специально выделив имя парня, из-за чего у того по спине пробежал целый табун мурашек. «Откуда…он знает мое имя?» - вертелся в голове журналиста вопрос с такой скоростью, что он от неожиданности вжался спиной в холодную бетонную стену. На лице мужчины появилась недобрая ухмылка. Он протянул руку, обтянутую в черную кожаную перчатку, и провел по щеке сероглазого. Тот зажмурился, стиснув зубы, и напрягся всем телом. Маньяк изучал рукой лицо парня, проведя пальцем по шраму на носу. От неприязни и отвращения с примесью страха Рид отвернулся, что было фатальной ошибкой. Сильная рука схватила подбородок парня и повернула к себе, чуть ли не до хруста сжимая челюсть. - Кто разрешал тебе отворачиваться? – голос брюнета стал холоднее и жестче, но уже через секунду он снова стал спокойным, будто ураган внутри него внезапно стих. Гэвин тяжело сглотнул, в его горле будто встал ком, и он не знал, что от него хочет услышать этот псих. – Знаешь, твой характер будет сложно изменить…Но я попробую. Ты ведь не против, малыш? Рука убийцы скользнула по бедру парня, специально медленно проводя пальцами по открытой местами коже, ибо штаны Рида тоже изрядно пострадали при «перевозке». Журналист попытался дернуться, но все его движения блокировались очень умело и заранее продумано. Все начало набирать совсем иной оборот. Теперь пытки казались Гэвину не такими мерзкими и грязными, как изнасилование со стороны маньяка. Смотреть в глаза этому монстру было невыносимым, а чувствовать его прикосновения – еще хуже. Все тело парня было напряжено до предела, спокойное лицо мужчины начинало действовать на нервы, и от этого никак нельзя было сбежать. Руки, прикованные так крепко, что любое движение отзывалось болью, сжались в кулаки. В то время ладонь убийцы уже сжала ягодицу журналиста, из-за чего дыхание последнего стало обрывистым и хриплым. На глаза парня начали наворачиваться слезы. Жить с таким позором – это вовсе не жить, а помнить, как ты был подстилкой для маньяка и не мог ничего сделать. Он сжал челюсти, сдерживая крик, который был уже готов вырваться из пересохшего горла. Горячее дыхание мужчины обожгло незащищенную шею и от страха того, что происходит, в ушах Гэвина послышался стук его собственного сердца, которое могло, казалось, в любой момент остановиться. - Мы же договаривались пробовать его вместе, Рич, разве нет? - послышался бас сзади, и маньяк слегка отодвинулся от своей жертвы, давая журналисту время для передышки. За брюнетом стоял тот чернокожий громила и с насмешкой смотрел и на мужчину, и на парня. Его разные глаза будто светились в темноте, а рельефные мышцы ярко выделялись на фоне двери. Голубоглазый тем временем отпустил Гэвина, слегка разочарованно вздохнув, и повернулся в сторону говорящего. - Прости, Маркус, я не сдержался. Все же настолько невинное существо – редкость для этого места. – мягко и спокойно ответил Ричард, если Рид правильно расшифровал имя этого извращенца. Но в голове парня вертелась лишь одна фраза: «Мы договаривались пробовать его вместе». Эта хрень реально напрягала и факт того, что ждет парня, стал поперек горла журналиста. Все познается в сравнении, не так ли? Так вот теперь перспектива быть шлюхой для двоих убийц не то, что не радовала, а просто заставляла чуть ли не мочиться в штаны от «счастья». Глаза Гэвина вновь забегали по комнате, пытаясь найти хоть одну зацепку. Мысли путались и летели с такой скоростью, что парень вообще не соображал ничего. Маркус усмехнулся и подошел ближе к прикованному парню. Тот остановил свой взгляд на мужчине, уже по уровню бледности почти сливаясь со стеной. Журналист резко осознал, что он далеко не среднего роста. Он был букашкой по сравнению с этой горой мышц, был просто пылинкой. А судя по тому положению в котором он находился к этой самой пылинке было обращено все внимание. - А он действительно неплох. Только потом по-другому нужно будет его связать. Так вдвоем неудобно пользоваться. – умиротворенным тоном проговорил маньяк, обращаясь к Ричарду, но в его голове чувствовались власть и угроза, такие же, как и у Ричарда. От напряжения у парня задергались мышцы на лице, его начали захлестывать дикий страх и чувство безысходности и беспомощности. Тяжелая рука пролезла внутрь штанов парня, оглаживая нежную кожу круговыми движениями. Гэвин отвернулся, все его мышцы начали подрагивали от напряжения. Не хватало еще, чтобы у него встал от действий мужчины, а сомнений в том, что именно этого он и добивается, не было. Можно было бы сейчас посмеяться, что гетеросексуальность Рида сейчас медленно испаряется, даже улетучивается. Но смешно не было, хотя, кое-кому все же хотелось улыбаться. Ричард стоял позади, вроде как доверившись «опыту» Маркуса. Несмотря на ситуацию, Рид действительно возбудился. Он уже клял весь мир: свою работу, гребанного начальника, свою нерешительность, ведь можно было отказаться, не ехать в это сраное место психопатов. Но нет, хрень – вот, кто был единственным другом Гэвина. Разноглазый ублюдок ухмыльнулся, так гадко и грязно, что на душу парня будто нагадили тысячи кошек сразу. Мощные руки спустили и так рваные штаны журналиста и начали гладить уже каменный стояк и полушария ягодиц паренька. Гэвин слабо дернулся, от чего цепи, которыми он был прикован, противно заскрипели. Маньяк медлил, видно, наслаждаясь таким жалким видом Рида. Вдоволь налюбовавшись, Маркус расстегнул ширинку на черных штанах, высвобождая свой ствол. В глазах парня сразу показался животный страх, когда по взгляду мужчины он понял, что растягивать его никто не собирается. Напротив, по лицам этих ненормальных извращенцев читалось: «Кровь – вот лучшая смазка». Рид задрожал всем телом, в испуге пытаясь пятиться назад, но его резко притянули обратно, сгиная послушные ноги в коленях и поднимая на уровень талии убийцы. Дыхание прервалось, из легких будто выкачали весь воздух, и Гэвин за долю секунды увидел, каким резким движением маньяк вошел в него. Все тело обожгла волна боли, а из горла вырвался оглушающий, дикий крик. Он точно порвал что-то внутри, но сейчас до этой хрени не было дела. Ноги будто онемели, а журналист продолжил кричать, когда Маркус начал двигаться в нем. На пол капала горячая, свежая кровь, и вскоре парень потерял уже большое ее количество. По щекам Гэвина текли слезы, горло вмиг пересохло, он снова и снова пытался вырваться из смертельной хватки. Даже сейчас на бедрах Рида начали показываться синяки, оставленные руками разноглазого, который и не собирался останавливаться. Теперь только боль наполняла все тело жертвы, не давая ему ни секунды на передышку. Крики становились все тише, а потом и вовсе перешли на хрипы из-за сорванного горла. Тонкие ниточки слюны стекали по подбородку, смешиваясь со слезами и капая на окровавленный бетон. Через какое-то время пытки закончились, когда маньяк достиг пика своего удовольствия. Гэвин дрожал, все еще хрипло постанывая от раздирающей его боли. Мужчина опустил его ноги вниз, застегнув ширинку и ухмыльнувшись. Серые глаза прикрыли веки, ведь парень был уже не в силах что-либо чувствовать и видеть. Он уже не слышал, о чем говорили маньяки. Сознание уплывало так медленно, что его хотелось клясть всеми сраными проклятиями. А ведь до прихода сюда Гэвин был таким смелым. И куда же засунулась вся эта смелость сейчас? Почему он не может со злобой глянуть в глаза этим извергам? Почему сдался, хотя еще может отомстить за то, что с ним сделали? Не успел он открыть глаза, как темнота наполнила его мысли, и он провалился в спасительное забытие. Боль все же отошла, и теперь Рид не чувствовал абсолютно ничего. После его отцепили от стены, подняли на руки и понесли куда-то, но теперь парню уже было все равно. Его лицо побледнело, кровь все еще шла, а время будто остановилось. Не было ни звуков, ни ощущений, ни движений.