Закон всемирного тяготения

Главное — не позволять сердцу верить в то, что видят глаза... к/ф "Полдень с Гауди"

Ни шлепков по заднице, ни восторженных верещаний, ни засасывающего чмоканья. По-видимому, хозяин квартиры был не очень расточителен на поощрения. Педофил живет с взрослым мужчиной? А это не противоестественно? Я честно попытался вспомнить, но познания мои в этой области были ограничены. Надо было уходить. Я быстро спустился вниз и, схватив фигурку, выпавшую из кармана Колдуна, выскочил из подъезда. На лету сшиб женщину без возраста – клон Бритни Спирс. Неприятно, но не смертельно, уверен, рассмотреть ей меня в подробностях не удалось; люди запоминают две, максимум три бросающиеся в глаза детали. Поднимет шум – пожертвую косой, черными кроссовками и рубашкой цвета хаки. Оно того стоило. Стиснув свою находку, я перемахнул забор, прыгнул в «аудюху» и, пробежавшись по клавишам ноутбука, восстановил работу камер. Меня там не было. Я ехал по знакомым улицам, думая про Колдуна, его силу и способности. Я его поймал или он показал истинного себя, заставив меня убить невиновного, чтобы наконец-то дошло, на кого замахиваюсь? А завтра для наглядности я ему и брелок в зубах принесу, и спать на коврике у двери буду? Грубые реалии действительности: в зоне конфликта – бои без правил, цена за смелость – увы, не эксклюзив. Превратить в послушное оружие, сломив мою волю к борьбе, если он знает про меня больше, чем другие. А он знает? А я прямо-таки без сопротивления отважно сдамся?! Посмотрим еще, кто кого! Заехал во двор и крикнул охране: – С 19.30 я из дому не выходил. Те понятливо кивнули; под присягой подтвердят, что тут шатался, и нарезку смонтированную предоставят по часам. Зевнул, поужинал и свалил спать. Утро вечера мудренее. – Шмелев Александр Панкратович, 1985 года рождения. Глубинная тоска. Я честно попытался пожать плечами и продолжить смотреть сон, но, приоткрыв глаз, сел, понимая, что оппонент так ведь и будет стоять над моей душой, изображая Ленина на броневике. – Ну и какую реакцию ты ждешь? Мне клиенты паспорт не показывают. – Он убит. У мусоров ориентировка на тебя. Ты каким образом умудрился спецназовцу голову проломить? – Я?! Разве что силой мысли. – Илья! – Это случайно вышло. До меня дошло, о ком он говорит. Взгляд зацепился за лежащую на прикроватном столике ювелирно вырезанную башенку из кости. Пальцы скользнули к фаллическому символу мужественности. Спрятали, согрели. Привыкли. Вот так некоторые недальновидные и доверчивые и попадаю впросак, совершая ошибки. Свидетель зловещих и отвратительных деяний, исковерканных людских судеб, жестокости и порока из разжатой ладони шмякнулся на пол. – Тетка прям меня описала? – Анорексичную девку с черной длинной косой, которая свистнула, гикнула и, взлетев на забор, растворилась в воздухе. – А это я? – Домовой позвонил. Предупредил. Выбирай одно из двух: перекраситься или подстричься? К этому я был готов, но, разбуженный ни свет ни заря, буркнул неласково: – Дреды заплести. Дядя мою готовность к сотрудничеству не оценил. – Старая ведьма, что не курит, не пьет и взяток не берет, жена какого-то там генерала, после посещения спектакля возвращалась в благостном настроении к себе домой, а тут ты на нее выскочил, блестя губами и помахивая косой. Кстати, угадай, что она смотрела. – Не знаю. «Вий», наверное. Раз ей всякая чертовщина мерещится. – «Мастера и Маргариту». Она уверена, что «девка субтильная» была не одна и труп, прежде чем стать трупом, ее оскорбил, а любовник вступился, да силы не рассчитал. Она не против альковных историй с членовредительством, ей, грубо говоря, грязь в подъезде не понравилась. Я, Илья... – дядя пометался по комнате, – твоих увлечений не приветствую, но тебе скоро двадцать один, вроде по всем законам совершеннолетний. Я попытался сообразить, что я пропустил касаемо моих увлечений, при чем тут мой возраст и генеральской жены бред. – …за ширинку держать не стану, тебе самому решать. Главное, чтобы это не стало достоянием общественности. Думаю, ты это и сам хорошо понимаешь, малыш. Он нагнулся, поднял с пола белую башенку, повертел между пальцев. – Наверное, он неплохой человек, но в нашей среде это табу. Малыш?! Пока я, прогоняя сон, соображал, к чему он клонит, что от меня хочет и что происходит, дядя вышел. На нижней стороне безделушки стояло отчетливое серебряное «К». И тут меня торкнуло. Дядя решил, что я блудливый гей?! Что мы с Колдуном любовники? Что мы поругались, и я не придумал ничего умнее, как… как притащиться к нему мосты наводить, заручившись поддержкой старшего родственника, который без обиняков моему постельному партнеру дал понять: дескать, «десять дней тебе» на урегулирование спорных вопросов или под каток. Ну да… И у «завидного жениха» на столе моя фотография и гребаные лилии, что я люблю. А вчера, выходит, мы помирились и… залог продолжения отношений – связавший нас труп. Версии, правда, разные, кто и во имя чего убил, но сути дела не меняет. Я долго и витиевато выражался. Я гей?!! Я?! А может быть, именно этого и добивался хитрый Колдун? Чтобы из-за возведенной напраслины от меня отвернулись? Это что за нахер? почему так? неужели нормальные парни-не геи в неполные двадцать один обязаны иметь девушек и безвылазно зависать в клубах, в ущерб другим, более достойным делам? Почему все смотрят на мир через завесу левых убеждений и принципов? Пиздец полный. Поболтался в прострации и решил: так дело не пойдет. Сменю имидж, прическу, одежду, запах. Временно, в качестве вынужденной меры. И раз пошла такая пьянка, доказывать никому ничего не буду, истолкуют один хрен все с точностью до наоборот. Все в жизни надо попробовать, один раз не пидарас. Мне терять уже нечего. Достал. Уже до репутации добрался. Соблазню Колдуна, отмоюсь… потом с хлоркой и дегтярным мылом. А победителей не судят. Восточная мудрость гласит: «Сила буйвола в его размере; в нем же и его слабость». Гиена и дикая собака преуспевают и процветают не только за счет своих охотничьих навыков, но и потому, что знают повадки льва. Я набрал номер начальника безопасности: – Пригласите ко мне мастера по скальпам, скажите, – глянул на себя в зеркало, – надо вернуть первоначальный цвет и подстричь покороче. Если занят, пообещайте двойной тариф. Отменил всех записавшихся на прием и уселся смотреть гейское порно. Через пятнадцать минут, поборов рвотный позыв, переключил на «Дискавери». Не верю, чтобы всем этим громко стонущим было хорошо. Я помню, как кричал Игорь, пока ему не заткнули рот носком. Игорь… зачем ты меня спас… какого хрена? Может, было бы правильнее, чтобы меня убили, не мучился бы сейчас так. Встретил оперативно примчавшегося ко мне специалиста, позавтракал вместе с ним. Хороший парень честно пытался меня рассмешить, а я с ужасом думал, что лучше сдохну, чем стану таким, как он, таким… женоподобным. Интересно, это происходит из-за спермы, употребляемой внутрь, или есть еще какие-то другие причины? – Женя, а скажи, у тебя почему голос такой? – Не потому, что ты думаешь. Я невозмутимо приподнял бровь, он стушевался, глянув через плечо на навостривших уши дядиных охранников. – Служил я на Кавказе, буквально на третий месяц в госпиталь попал с редким видом травмы – ниже пупа неудачно задело осколком мины, ну и левое бедро, само собой. Что смогли собрать – собрали, списали домой. Последствием гормональный сбой. А у меня высшее юридическое. Прикинь – с высоким контральто какой из меня адвокат? Задолбали. А у меня жена и двое ребятишек. Были. Потом, правда, разошлись, она сказала, что не хочет позориться. Можно я себе еще кофе попрошу? Я кивнул. Ему принесли и кофе и мороженое. – И тогда я пошел пуделей стричь. Я фыркнул, он тоже засмеялся. – Через некоторое время круг по интересам образовался – не может быть постоянно человек один. Познакомился с Владимиром Гарусом, когда тот ко мне своего йорка привел «на подравнять», разговорились. Он, видать, пожалел, позвал к себе в один из салонов типа подмастерьем: кому-то бороду помыть, кого-то тримминговать. Но больше всего мне понравилось с красками работать. Преобразил удачно одну диву. Она меня порекомендовала другой. Та – третьей. Окрылился, конкурсы стал выигрывать. Поначалу общегородские, не заметил, как и до международного добрался. Так и нашел себя. Гарус мне как отец, до сих пор подсказывает и возится. Если б не он… Женька скомкал салфетку, глотнул кофе и замолчал. – Выходит, ты не гей. – Я – нет. Но если тебе нужен мальчик – у меня много знакомых, могу подобрать и молчаливого, и послушного. – Да нет, я уж как-нибудь сам. Мы одновременно рассмеялись, и первый раз за шесть лет я взглянул на Женьку как на человека, а не как на придаток к ножницам, прикосновения которого я вынужден был терпеть, потому что он бренд, лучший, а в нашей среде как у поп-звезд – без понтов никак. Позавтракав, мы принялись изменять мою внешность «до неузнаваемости». Он результатом был горд, показав с ухмылкой прототип, на который я стал похожим. А я… А я засобирался на встречу, вооружившись знаниями. «Убить Билла» это был боевик 2003 года, ничего удивительно, что я его не смотрел, и я невероятным образом являлся живым портретом Беатрис – главной героини, добравшейся до всех своих врагов. Просторная рубашка. Светлые брюки. Холодящий кожу лен. Походка. Саундтрек в голове. Интриги, козни, взаимные обиды. Самурайский меч Хаттори Ханзо еще бы тот самый. Опасен, непредсказуем и неотразим. На звук открываемой двери Колдун поднял голову от бумаг. И с минуту, наверное, меня разглядывали молча. После чего, скрестив руки на груди, он кивнул в сторону фотографии: – Похож, но ты не она. – А если я лучше? – Будь даже так, меня не интересуют мальчики. Я улыбнулся. Лжец. – О чем сегодня будем говорить? – О твоих страхах. В три слова он меня разоружил. Я снова был жалким и маленьким. Ну и что я ему скажу? Что постоянно боюсь ошибиться, что ищу человека, которого больше пятнадцати лет заочно люблю, что стал бояться плохо освещенных комнат, что боюсь, что меня так больше никто никогда и не обнимет, что у меня его брелок? На столе стоял замок без одной башенки. Он встал с кресла. – Илья, так дело не пойдет. Если ты не здоров, надо было предупредить и не приходить. Мое время дорого. Он приблизился. Мне опять стало нечем дышать и в тоже время тянуло впитать его побольше, словно в последний раз. – А пойдем в кино? Сейчас классные фильмы показывают, с Каннского фестиваля. Исключительный хищник продолжал реализовывать сиюминутные прихоти. Свои? Мои. Мне очень хотелось стоять вот так рядом. Запредельно близко. И смотреть в его глаза… – Если у тебя нет, конечно, других планов на вечер, – раздалось откуда-то издалека. …растворяясь, уплывая. – Кстати, стрижка тебе идет. Ты позволишь? И не дожидаясь согласия, он убрал невидимую соринку. Прикосновение пальцев. Ожог. Воры, жулики, агрессивные мужья, аферисты в белых воротничках, мошенники на фондовых биржах и владельцы контор по продаже незарегистрированных ценных бумаг по телефону, жестокие родители, лишенные лицензий адвокаты, врачи, наркобароны, профессиональные шулеры, члены организованных преступных группировок, террористы, проповедники-сектанты, наемники и беспринципные бизнесмены. Мальчики, кастрированные и изнасилованные, с выжженным паяльником ртом и с вывернутыми суставами. Я отшатнулся – от чужого прошлого ли, настоящего? Пару лет назад я увлекался психологией одержимых манией и серийных убийц. Разговаривать умеют, легко входят в доверие, их нельзя вычислить. Даже по взгляду невозможно определить патологическую тягу к насилию. Настоящие маньяки – это часто люди образованные, с тонкой душевной организацией. Так что не стоит покупаться на разговоры о классической музыке и раннем Пикассо. В большинстве случаев они имеют очень сильную энергетику, отлично чувствуют твои слабые места и пользуются этим. Милы, вежливы, тактичны, галантны, делают все возможное, чтобы расположить к себе. Подталкивая на откровенность, могут развлекать тебя шутками, рассказывать о невероятных приключениях во время отдыха с друзьями и о своей интересной работе. У многих были полноценные семьи, жены и дети, не догадывающиеся о двойной сути живущего вместе с ними недочеловека. А еще у каждого маньяка свои раздражители. Чикатило особую опасность представлял для маленьких худеньких короткостриженных блондинок. Сливко интересовался только мальчиками, а один, не помню, как звали, выбирал жертву по походке – он шел только за теми девушками, в походке которых чувствовалась неуверенность и физическая слабость. И сейчас, спасибо талантливому Жене, я был копией Умы Турман. Возможно, для него это была нереализованная мечта. Я хотел, чтобы все быстрее закончилось: чем больше соберу доказательств, тем жестче будет приговор. Лицемер, переживший столько трагедий наяву, что радость или гуманизм великих произведений литературы и искусства его наверняка оставляли безучастным, позвал меня в кино. Как ни иронично это звучит, стало досадно, что меня опять держат за идиота. Исключительно из чувства противоречия я ответил: – Все что угодно. Да. Он замер как гадюка перед прыжком: – Это ты сейчас о чем? – О фильме, разумеется. Я в кино никогда не ходил, дома есть кинотеатр. Вряд ли я что-то из премьер пропустил, но новое место – это всегда занятно. – А может, тогда в лес? Я слышал, уже белые пошли. Я представил, куда он меня заведет и чем дело закончится. Точно не найдут. – Лучше уж в парк. – Карусели, значит, любишь. А что еще? – Дождь. Сидя рядом с ним в его машине, я чувствовал, как он улыбается своим мыслям. – Я тоже дождь, а еще клубнику со сливками. Ты любишь клубнику? Кадры из какого-то фильма, где мужчина водит по соскам женщины спелой ягодой и, размазывая сок, слизывает. Где-то там, наверное, были и сливки. – Не знаю, не пробовал. – Тогда заскочим в ресторан. – А вы уверены, что там это делать прилично? – я заметил, как он провел языком по губам. – Мы закажем ВИП-кабинет. Ты, кстати, прав, увидят – обзавидуются. Я не стал уточнять, чему именно. Мы остановились. Как только дядя мог подумать, что мы с ним!.. Что я и он!.. – Илья, ты, конечно, очень похож на девушку с этим цветом волос и своими веерообразными ресницами, но ты все-таки пацан, так что будь добр – открой себе дверь сам, а не сиди с таким видом, словно ждешь, что я еще и руку предложить должен, чтобы ты не запутался в штанах. Пунцовый как вареный рак, я покинул средство передвижения, отделавшись шуткой: – Размечтался, прости. Колдун поддержал: – Я так и понял, что ты еще из образа не вышел. Есть-то что будешь? – Так ты же вроде клубникой угрожал. Мы смотрели друг на друга и хохотали. Я понимал, что он мой враг, но почему-то я даже с теми, кто называет себя моими друзьями, так не смеялся. Колдун вытер мокрые глаза платком. – Не будь у тебя такой серьезной родни, я бы, может, и ванну с шампанским предложил. Я осклабился: – И был бы ты первым, кому я бы не отказал. Дурачась, как-то незаметно я перешел с ним на «ты». Он не скорректировал. Может, не обратил внимания, а скорее всего, безболезненно пережил. Подмигнул: – А хочешь, стебнемся и я тебя на руках занесу? – Я не успею прикрыть тебя своей впалой грудью от дядиных автоматчиков. – Точно, – он стал грустным, – за нами же следят. Он опять со мной играл. В поддавки, как с маленьким. Дразнил. Бездна внутри страшнее, чем снаружи кажется. Один раз я в нее уже заглянул. Достаточно. И все же к нему постоянно хотелось прикоснуться, как к ртутному шарику из разбитого градусника, но я знал: если планирую сохранить разум – не стоит. Скумбрия, запеченная на углях, и клубника в бельгийском шоколаде, ночь, звезды, лес, река, потрескивание костра. Мои задушевные монологи про не понятую никем жизнь. Я хотел бы стать реаниматологом, но вряд ли, спасая людям жизнь, я успевал бы заглядывать в досье, узнавая, из какой они группировки, не враги ли. Неиспользованные возможности. Увлечение эзотерикой, нереальные, безумные мечты. Мечты, а не планы на будущее, к сожалению. Классный специалист был действительно уникальным, я и не заметил, как рассказал ему все, даже про Игоря. Ближе к утру опомнился, дошло, что с откровениями перебрал, но опять же: все идет своим чередом. Как утверждал классик, кто много знает, долго не живет. Есть секреты, которые убивают, мои, например. Я зевнул на соблазняющий меня рассвет. Герман все понял правильно: – А ведь мы с тобой, Илюха, заболтались. Тебе спать пора, да и у меня недоделки имеются. И боюсь, решение некоторых вопросов затянется на весь сегодняшний день, а может, и на два. Я тебя сам найду и, возможно, с приятными новостями. – Я излечим? – Дай мне два дня, – он заговорщицки улыбнулся, – максимум неделю. Я сделал вид, что по гроб ему благодарен. Дорогу до клиники благополучно продремал, а пересаживаясь из его машины в свою, обмолвился, как об еще одном сокровенном: – Наверное, я так и не повзрослею… До сих пор верю в чудеса, любовь и хороших людей. Отъезжая, я не сводил глаз с зеркала заднего вида, Колдун, глубоко засунувший руки в карманы, смотрел мне вслед. Спокойствие – сильная эмоция, это не равнодушие и не молчание, это здоровый пофигизм. А самое большое его заблуждение в том, что он думает – у него времени вагон! Здорово я все-таки придумал оплатить за десять сеансов вперед, то-то он расслабился. Доехав до дома, загрузил электронные справочники – а сейчас за работу! – забегал пальцами по клавишам, выясняя, кто является владельцем посещаемой Колдуном двадцать первой квартиры, надеюсь, именно он там и живет. «Березин Олег Васильевич 1987 года рождения» набрал я в поисковике и через пятнадцать минут любовался на знакомую фотографию на страничке «Вконтакте» среди его друзей. Только не Колдуна, как я рассчитывал, а Шмелева Александра Панкратовича. Сальвадор? Ну и что это означает? Заглянул за информацией в Вику: «Сальвадор – государство в Центральной Америке, на побережье Тихого океана. На территории Сальвадора до сих пор сохранились руины древних городов и другие памятники исчезнувших индейских цивилизаций майя и ацтеков…» Полистал фотографии, давно не обновляемые и в основном военного содержания: камуфляж, скалы, пески, фрагменты техники, и вернулся к Березину. У того жизнь била ключом, даром что Финик. Фотографий Березина с Колдуном не было, зато со Шмелевым целый фотоальбом. «Ягоды жизни», «хлеб пустыни», «кладовая природы», «верный путь к красоте». Плоды «работают» изнутри, позволяя улучшить состояние ногтей, волос и кожи. Финики естественным образом замедляют процессы старения организма. Понятно теперь, Колдун набрел на источник вечной молодости, но под ногами путался «Край озер и вулканов», который все это для себя берег, так как нашел первым, здоровья возжелав, а этот – я опять заглянул в Вику – пальм с «изысканным вкусом», изображающий из себя редкое лакомство, один. Следовательно, не всегда доступен. Выходит, я Колдуну избавиться от соперника помог, но опять же я его могу и подставить. Березин был личностью загадочной, бывший военный и если даже и нечист на руку, исходя из количества задержаний и обвинений, всякий раз ловко выходил сухим из воды еще на стадии досудебного расследования. Приостановленные процессы, успешные защитные речи адвокатов, громкие имена, постоянно меняющиеся машины, тотализатор на скачках. Меценат. Скандинавского типа высокий спортивный блондин с нереально синими глазами. Практически фотомодель. Будем надеяться, Олегу Васильевичу захочется отомстить за преждевременно покинувшего его друга. Девятый час. Норм. Набрал городской номер. – Березин слушает. Алло. – Здравствуйте. Меня зовут Иван. Мы с вами не знакомы, но у меня имеются сведения о том, как погиб Шмелев Александр Панкратович. – Привет, Иван. Соседка сказала, Сальвадор из-за женщины пострадал. Менты – что он неудачно ударился о край бассейна. У тебя какая версия? Он зевнул. Голос был ровный, спокойный, доброжелательный. – Его убил Колдун. Я предоставлю доказательства. – Блядь. Так я и знал. Подъезжай ко мне. И Олег Васильевич отключился. Я и приехал. И сдал с потрохами Колдуна. И реакция этого Финика, рассматривающего фотографии и башенку, мне очень даже понравилась. Колдуну он не просто жопу надерет, он его в тельняшку располосует. Медленно и с особой жестокостью. Я ли не молодец! Даже знать не хочу, кто из них кому и что до этого вылизывал. Исполнив свою миссию, вернулся домой и наконец-то лег в кровать. И подумал об Игоре. Я по нему соскучился, а еще по человеческому теплу. Обнять бы… да некого. За неимением лучшего обхватил руками сам себя и, уткнувшись в подушку, зажмурился. Колдун мне не позвонил. И на следующий день, и на завтра тоже. А в среду на мое имя доставили с курьерской почтой из клиники письмо. Я разве что не прослезился от умиления, представив, как он, весь загипсованный, одним пальцем по клаве бьет. Вскрыл. Здравствуй, Илья. Ну, привет! Мне и в голову не могло прийти, что ты по-прежнему страдаешь, знал бы, давно сам разыскал… Надеюсь, что еще не поздно. Ну не больной ли? С чего это я страдаю, с недосыпов, что ли? Мое настоящее имя… Я присел. Перечитал раза три прыгающие перед глазами строки. Деньги, что мы украли у твоего отца, я спрятал в волчьей норе, что в пяти метрах от разбитой машины. Место знаменательное, если сам не найдешь, спроси местных, они покажут. Я ничего не трогал. Уверен, там хватит на нормальную жизнь – на квартиру, медицинский университет, о котором ты грезишь, на всякие там по мелочам нужности. … Если бы я знал, что ты меня ищешь. … Илья, я хотел сделать все сам, но изменились обстоятельства. … Если мы больше не увидимся, оставляю тебе контакты Мурамова Владимира Дмитриевича, позвонишь, привет передашь от Игоря Колдуна, МВД тебя из любой задницы, конечно, не вытащит, но сделать чистые документы и переправить через границу – легко. Илья… Так много хотел сказать, наверное, не важного, раз туплю. Короче, исполни свою мечту. Крепко обнимаю, твой Игорь. На меня спикировал потолок.