Закон всемирного тяготения

Наутро у меня был VIP-клиент. Вынь да положь ему действенный оберег. Фишка покупаемая и, по утверждению обывателей, действенная. Как они работают, люди зачастую даже не представляют, но фанатично верят в их исцеляющую силу и носят на шее, в кармане или поближе к сердцу, за ними выстраиваются очереди к колдунам, магам, шаманам, экстрасенсам и шарлатанам. Мне делать такое ранее не приходилось, но не признаваться же в некомпетентности. Тут главное без фанатизма – без использования головы горного козла, печени носорога в пятый лунный день на кладбище и тому подобной ерунды; достаточно соответствующего настроя, свечи, молитвы и заговоренных трав. Некоторые готовы выложить огромные деньги за снятие сглаза, порчи, за заряженную фотографию, воду, мази и т.д. Чудес на свете бывает мало. То, что помогло кому-то, совсем не обязательно должно помочь и остальным, несмотря на схожий диагноз. А считавшееся панацеей у древних царей бесполезно, а часто и вредно для потребителей нашего времени, как например, моча осла, три дня кормленного восточными пряностями. Рука, да и аура у знаменитости оказалась легкая, несмотря на то, что по жизни медийная личность снискал себе славу – не приведи Господь. Певец за труды расплатился пригласительным билетом на два лица на собственный ближайший концерт и автографом на салфетке. Не густо, но кстати – мы как раз планировали, ректору на днюху какую-нибудь мелочь подарить. Две недели после него клиент шел косяком, занятия я успевал посещать впритык, приходилось и на рассвете, и в полночь обслуживать. Помониторил отзывы о себе в соцсетях, хвалебные – вот, оказывается, чего не хватало страждущим. «Особой» концентрации энергии. Начитались книжек о вампирах, им пофиг на знания и потраченное время, свечение вокруг головы и мои зависания в воздухе; нужно было сменить часы приема – и получай благодарность от невыспавшихся осчастливленных и запись на следующий месяц остальных. Отработав очередной гонорар и обнаружив, сверившись с календарем, что закончилась пятница и уже сорок минут как запланированный мной выходной, выпил стакан воды и вырубился чуть ли не на сутки. Проснулся от бормотания под окнами. – …когда у человека возникают проблемы в жизни и понимание, что им кто-то усиленно интересуется, он примет меры защиты, возвратит то, что ему не принадлежит, другими словами – то, что внедрили. Только тогда придет расплата и обратившемуся, и колдунам, и всем участникам. Ему вторил другой: – Правда твоя. Деньги затмевают разум, даже профессионалы не удосуживаются проверить жертву – а вдруг за этим человеком кто-то стоит. Вот в нашей деревне колдуну было возмездие. Он стал сходить с ума и попал в дурку. После этого его сбил грузовик, задел боком, и он остался жив, но получил множественные травмы. Переломы: руки, ноги и ребер. Ну а потом покончил с собой. Когда его хоронили, представляешь, он улыбался! И у него лицо было какое-то… просветленное, что ли. – Ну может, улыбку и в морге сделали. – Все может быть. Перед Богом предстанут и заказчики, и исполнители. Бедные люди! Не понимают, что в огонь идут. Я выглянул в окно: – Кто бы говорил, нехристи! Дядькин эксперт по персоналу и его же штатный гробовщик оскалились до ушей. – С добрым утречком, Илья. Как себя чувствуешь? – На все сто. – Надеюсь, не лет, – ритуальных услуг мастер рассмеялся собственному каламбуру. – Тебе из салона подарочек привезли, ключи за зеркалом, документы в бардачке. Надеюсь, эту ты не так быстро ушатаешь, как предыдущую. Я потянулся, глянул на часы: – Как карта ляжет. Взять, что ли, грех на душу, Колдуна до дома с обшитыми мягким поролоном стенами довести? Но не сегодня, на сегодня у меня запланировано посетить место старой аварии с останками «мустанга», на котором пытались удрать похитители денег моего отца, и навестить волчье логово. Заповедные угодья. Непуганое зверье приспособилось существовать на одной территории с людьми. Мы их не трогали, они нас не обижали. Видя в серых родственную душу, отец их опекал, каждую зиму самолично подкармливая. Волки ему отвечали взаимностью, любили, а может, и правда признавали за своего. Был я там раньше, но не о том думал и не там искал. Выпил сок, съел десерт «Павлова», посмотрел на бараний задок в разморозке и сунул в пакет, не обратив внимание, что тот дырявый, сел в «ауди», в этот раз кроссовер Q5, по мнению старшего родственника более надежный в плане стояния под деревьями в грозу. На трассу. За город. В лес. В овраге непролазными завалами валежник. Малина дикая. Грибы. Все, как было описано у Незнанского – машина упала в метре от волчьей норы. Я извлек принесенный шмат мяса, положил его на сорванный гигантский лопух – дескать, стол накрыт, кушать подано. Сороки сопроводили мои действия комментариями. Я ждал. Если повезет… Покореженный остов вытаскивать смысла не было, то, что осталось, годилось разве что на металлолом. По кривой, извилистой дорожке, Через лес и горы напрямик На машине ехали уроды, Ехали живого хоронить. За рулем сидел у них безрукий, А безногий жал на тормоза, А слепой указывал дорогу, А дурак бибикал без конца.* Живая иллюстрация к детской страшилке. Волки признаков присутствия не подавали, то ли ушли от неприятного соседства и запахов, то ли от старости умерли. Принесенный мной гостинец обследовали оса, муравьи и бабочка. Овраг не производил угнетающего впечатления, был день, светло, безветренно, не сверкали молнии и не лил дождь, не скрипело, не шебуршало, не ухало. «Мустанг» завершил свое сальто-мортале, но пристегнись присутствующие в нем, возможно, не сломали бы себе шеи и была бы совсем другая история, и я бы тут не стоял. Пальцы исследовали металл. Слишком много времени прошло. После десятой безуспешной попытки разными способами вырвать у вечности воспоминания, я скользнул в лаз, как ящерица веретеница. В полуметре от входа нора расширялась настолько, что я мог в ней лежать, свернувшись калачиком на манер щенка, и места хватало еще на троих таких же. Игорь был не крупнее, чем я сейчас? Может, он подрос, а может, и нет, постоянные стрессы не способствуют интенсивному делению клеток. В чудеса я не верил, но в надежду – всегда; молясь, чтобы мне хоть граммулечку повезло, я зажмурил глаза и вытянул руку. Уткнувшись в твердое и шероховатое, я увидел свой бывший дом, зеркала, мебель из красного дерева, так любимое моими родителями тяжелое муранское стекло и себя – маленьким, в синей пижаме с белой собачкой, вышитой на груди, с загипсованным запястьем, позевывая выходящим из детской навстречу непрошенным гостям. А еще я понял, что вечно голодный Игорь любил взрослые стихи и фантастические замки и верил в то, что добра в этом мире больше, чем плохих людей. Я повторял новые для меня строки, пытаясь привязать их к человеку, которого я искал. И тогда я решил убежать, обмануть, обвести обнаглевшее время, Я явился тайком в те места, куда вход для меня запрещен. Я стучался в свой дом, В дом, где я лишь вчера до звонка доставал еле-еле, И дурманил меня сладкий запах забытых, ушедших времен. И казалось: вот-вот заскрипят и откроются мертвые двери, Я войду во вчера, я вернусь, словно с дальнего фронта, домой. Я им все расскажу, Расскажу, что с ним будет и может быть, кто-то поверит, И удастся тогда хоть немного свернуть, хоть немного пройти стороной. И никто не открыл...Ни души в заколоченном брошенном доме. Я не мог отойти и стоял, как в больном, затянувшемся сне. Это злая судьба, Если кто-то опять не допел и кого-то хоронят, Его время ушло, и ушло навсегда, и случайно вернулось ко мне.** И каким образом он планировал изменить прошлое? Неуловимый Игорь, загадка для моих мозгов, стал еще более загадочным. Делать в овраге было больше нечего, и я вылез из норы, отряхивая налипшую сосновую хвою и свалявшуюся шерсть заброшенной лежки. Возвращаясь в город, обратил внимание на усиленные наряды и мелькающие слишком часто проблесковые маячки. Социальные сети запестрели фотографиями и видео со множеством автомобилей полиции, которые собирались у здания ФСБ. Сообщалось о выстрелах и взрывах. «Национальный антитеррористический комитет подтвердил, что в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий ФСБ России была получена информация о нахождении в одном из частных домов вооруженных приверженцев ИГИЛ». Упс. Всего-то полдня меня не было, а если б на сутки пропал?! Нас бы завоевали? Забаррикадировавшиеся планировали совершить террористический акт в местах массового скопления людей, где именно – не сообщалось. Принудительно-добровольно, как это водится, силами МЧС и МВД жителей квартала эвакуировали в ближайшие лицеи, предоставили кровати, воду и еду. Вокруг опустевших улиц выставили оцепление, окольцевав его пожарными автоцистернами. В районе отключили свет. И все прошло бы как в кино, но у террористов оказался заложник. Не будь такого количества свидетелей, дом бы просто подожгли. На предложение сложить оружие и сдаться властям террористы ответили автоматной очередью. К себе я, естественно, не поехал, ну мало ли – пригожусь. Подобрался поближе и попытался послушать астрал. Темные ощетинившиеся сгустки чужой энергии. Те, в доме, готовились убивать. Голова хрестоматийно раскалывалась, но я отогнал машину в ближайший двор и пошел к оцеплению за вербальными ощущениями. Сотрудники полиции безмолвствовали, люди вполголоса придумывали свои трактовки случившегося. Что-то происходило. Я чувствовал смерть. В четыре утра раздались звуки стрельбы, затем взрыв. Очевидцев оттеснили от оцепления, силовики пытались запретить снимать происходящее на телефоны, хотя снимать там было особо нечего, кроме трех автомобилей без опознавательных знаков и с замазанными номерами. Позже появилась информация, что двое подозреваемых в ходе контртеррористической операции ликвидированы. В ФСБ данные не подтверждали, но и не спешили опровергать. «…сотрудники правоохранительных органов и гражданское население не пострадали». В районе вновь включили свет, пожарные покинули территорию спецоперации. Я колесил по улицам и думал, наверное, так же, как и все: «Действительно ли безопасен мой город? Действительно ли выловили и обезвредили всех?» И резко затормозил, обнаружив пятерых переговаривающихся у «скорой помощи» загоревших дочерна бородачей. Нездешние суровые лица. Специфичный прищур, продирающий до кости взгляд. Меньше всего они походили на заблудившихся туристов и землепашцев, заехавших к родне погостить. Кроме как залегшими с винтарями в горном ущелье, нигде больше их представить я не смог. Из супермаркета вышел Колдун, толкающий груженную продуктами тележку, и направился… прямиком к подозрительной группе. Боевики, открыв двери «скорой», в которой я заметил связанных людей, спешно перекидали в нутро хавчик и туда же загрузились сами, кроме одного, самого колоритного, ни дать ни взять полевого командира Кадырова. Колдун и «Кадыров», натянув поверх своей одежды белые халаты, сели вперед: гибрид хищника с паразитом за руль на место водителя, горец, закрыв лицо медицинской маской, рядом с ним. Включив маячки, машина сорвалась с места. Ну да, кто ж решится остановить реанимобиль! Хитро придумано. Это надежнее, чем тонированный внедорожник. Фото получились качественными. Ну все, Герман Эдуардович, допрыгался. И я поспешил в ближайшее отделение ликвидировать остатки законспирировавшейся скверны. Моим показаниям обрадовались. Заполнили протокол. Номер спецтранспорта. Фотоотчет. Провели по этажам. По кабинетам. Со всеми перезнакомили. Ещё минута, и у меня банально не хватило бы фантазии выдумывать ответы, которые сошли бы за убеждения. Выкручивался, импровизировал, пока не осенило предложить погадать тому, что сидел ближе. По ходу, произвел впечатление, мой талант сказителя был наконец-то оценен. В спешном порядке с носителя потребовали все удалить, дабы избежать искушения выложить в интернет неоспоримые факты. Услышав самое главное – объявлена операция «Перехват», я взял паспорт, телефон и пошел к выходу. В благодарностях я не нуждался, я всего лишь выполнил свой гражданский долг. Собаке собачья смерть, кажется, раньше так было принято говорить. Духота. Учеба. Помощь увеличивающемуся количеству в ней нуждающихся. Стандартный круговорот рутинных дел. И в редкие свободные часы – космос, новый фетиш, отодвинувший на вторую позицию звезду по имени Игорь, и мечта. Пусть это будет глупым и смешным, возможно, он даже сочтет меня странным, но вряд ли начнет камни кидать, если в следующий раз я подойду и представлюсь. Посмотрим, насколько правда окажется далека от моего томительного и желанного вымысла – мы вместе и нам хорошо вдвоем. Лишь к концу недели мои ощущения пообещали дождь. Дождавшись первых капель, я рванул на проспект, как на уже назначенное свидание, в уме прокручивая варианты стратегических завоеваний от очевидных до мозговыносящих – наручники, шибари, кнут и пряник, на худой конец деньги, наркотики, спою. Но он не пришел. Я стоял под несущимися на меня штормовыми потоками, ловя на себе недоуменные взгляды редких зябко поеживающихся прохожих. Один. Отношения – это что-то гарантированное, а не боязнь первого шага и воды. Ну что мне помешало перебежать в тот день к нему? Ах да, подмена ценностей, тепло человеческое против машинного тепла. Час под душем из грязной воды отфильтровал истину – сам виноват. Везение – явление редкое, но ситуацию можно подтолкнуть… если каждый раз приезжать сюда в дождь, мы обязательно встретимся. Я подойду и скажу: «Я Иван-дурак, но я не безнадежен, я исправляюсь». Домыслив за него ответ, я улыбнулся и полез в салон, под работающие дворники и обогрев обдумывать минуту назад пришедшую в голову мысль и ее полезность и последствия. Похоже, это послевкусие бдений под окнами растлителя Колдуна, когда я в красках представлял, что он там делает с Юрским и в каких позициях. Господи, о чем я?! Что лезет в голову? При чем тут секс?! Это обычное, никому не чуждое желание быть рядом с тем, с кем тебе… уютно гулять под дождем. Общность интересов! «Все сводится к нашему выбору, так сказано в священном писании», – заткнул я искушающую меня неугомонную плоть. Стартанул, резко набрав скорость, и мы со знакомым «мерином» разъехались в миллиметрах и не разбили всмятку друг другу лбы. «Выходит, откупился», – подумал я отстраненно про коррупцию, которую в нашей стране одним только моим заявлением не искоренить, про взяточничество, кумовство и силу привычки, а еще о том, что я здорово рисковал, поперевшись к ментам за помощью. Представил, как сейчас меня кроет матом этот «профессионал» и стиснул зубы: ничего, я умею быть настойчивым, слишком странные у тебя знакомые и дела, обязательно где-нибудь да подставишься, а я стану следить за тобой. Вода камень точит.