Звездная пыль

Выдыхаю с невольным облегчением, когда дверь за ними закрывается. Таким спектаклям необходим антракт подлиннее. Что это, черт возьми, было? Месть — блюдо, которое подают холодным, но уже пятнадцать лет прошло с трагедии Азораски, про которую все благополучно забыли! Кому он собирается мстить? Эмпатам? Даже в Конституцию объединенных наций, спустя несколько лет после тщательного изучения «феномена Азораски», были внесены поправки, где четко говорилось: «Эмпат — лицо с ограниченной ответственностью. Эмпат не может жить наравне с гражданами и в полной мере отвечать за свои действия и поступки». Они лишь средство, но никак не причина трагедии. Глупо мстить оружию, убившему твоих близких. Может, людям, которые не успели? Впрочем, спасать на Азораске никого уже не стали. Мы не ведем переговоров с террористами. В живых осталось оглушительно мало — треть населения колонии, остальные пропали без вести или погибли. Грязная история… Маленькая земная колония так и осталась бы дальним форпостом человеческой экспансии, если бы не невиданные доселе драгоценные кристаллы, обнаруженные в глубинах приземистых округлых гор, как частоколом окружающих песчаные пустыни Азораски. Сверкающие и переливающиеся, они словно светились изнутри холодным сказочным светом. Прекрасные в своей нереальности, эти диковины сразу вошли в моду. Стали настолько дорогими, что колонисты предпочли остаться, даже когда звезда, заменившая им солнце, повинуясь своему жизненному циклу, решила сжечь планету, стирая с поверхности и так скудную растительность и немногочисленные виды животных. Люди — тогда еще люди — ушли под землю, в свои драгоценные шахты, выходя на поверхность лишь для того, чтобы загрузить под завязку грузовые отсеки торговых кораблей, раз в полгода прибывающих к точкам выхода, и получить взамен щедрую плату: питание, оборудование и медикаменты. Про то, что шлак, остающийся после вымывания породы, излучает, знали с самого начала, но столь ничтожная доза излучения не бралась в расчет. Никто не планировал, что колонисты будут жить под землей. Неудивительно, что дети — самые гибкие и восприимчивые к изменениям — неоправданно быстро приняли условия новой жизни: без солнца их кожа стала молочно-белой, волосы — льняными, а глаза приобрели загадочное сияние, приспосабливаясь к темным переходам шахт. Правда, как оказалось, это было не главным. Думаю, азорасцы сами не поняли, что произошло. Для них это было нормой — чувствовать своего партнера, ощущать его радость и боль. Огромные мерцающие глаза умели разглядеть то, что для нас всегда оставалось под запретом. Для нас чужая душа — потемки. А они видели. Не все — способность открывалась случайно, словно сама выбирала, кому преподнести свой дар. Люди-зеркала. Люди-отражения. Они называли это любовью. Мы, ошалев от случайного дара — проклятием. Кроносы — племя космических грабителей — приняли как подарок случайно обнаруженный драгоценный клад. Громоздкие, на голову выше обычного человека, с темными волосами, смуглой, отливающей зеленовато-оливковым цветом кожей, четко выраженными клыками в массивных челюстях и черными пустыми глазами, лишенными видимых зрачков. В целом у нас не так уж много отличий, если не считать полное отсутствие общепризнанной морали у этого космического сброда. Но чертовы кроносы как никто другой умели удачно выбрать время: за три недели до прибытия каравана, когда ангары уже были загружены тщательно упакованными тюками с добычей, а люди в радостном ожидании новых встреч готовились к празднику по случаю прибытия торговых кораблей. Но дождались они только своей смерти. Позарившись на богатство планеты, совершив небывалый по наглости налет, чертово племя нашло не только драгоценные камни. Именно они открыли дар колонистов. Только… в свойственной им одним манере — превратив набег в отвратительнейшее действо. Возможно, после этого название расы превратилось в ругательство. Это они поняли, что эмпаты, попадая под влияние одного человека, войдя с ним в эмоциональную связку, чувствуют его как себя и готовы на все. В стремлении доставить радость своему хозяину они не знают границ. Идеальные рабы! Любые фантазии! Тонкие, гибкие, прекрасные в своей необычности — сказочные существа. Они оказались настоящим сокровищем… Теперь никто не скажет, что там было на самом деле. Люди не любят помнить такие события — черные пятна на совести человечества. Совет объединенных наций предпочел замять эту историю — слишком много погибших, слишком большие потери. По официальным данным стихийные ухудшения планетарных условий не позволили колонизировать планету в дальнейшем. Население же подверглось экстренной эвакуации. Говорят, это эмпаты сдали своих. Выдали точки доступа и шифры. Якобы без них колонисты отсиделись бы, дожидаясь земной флот, шедший на помощь. Говорят, что золотые пески Азораски потемнели от пролитой крови. Вначале алой — человеческой, затем, когда подошли военные корабли — темно-багряной — кроносов. А после, спекшиеся под жаром многотонных протонных бомб, превратились в гладкий выжженный каток. И что стеклянная поверхность планеты навсегда сохранит этот цвет. Цвет крови. Я не знаю, где здесь правда. Я хочу забыть, но снова и снова Азораска нагоняет меня, не позволяя этого. Вначале Мика со своими мерцающими глазами… теперь — этот чужак.

***

Что бы там ни было, мне надо вытаскивать Мика. Стираю плечом подсохшую корочку крови, стягивающую кожу на щеке. Попасться так глупо! Получить удар по башке в одном из мутных баров, куда Микаэль изредка захаживал в поисках алкоголя. Продавать алкоголь эмпатам запрещено, но он умел нравиться людям. В этой каморке нет ничего, что бы помогло побегу: грязный матрац, железный шкаф, массивный стол, как ковром покрытый слоем жирной белесой пыли, в углах — кучи многолетнего мусора. На столе свалено все, что чужак вытряс из меня, обшаривая карманы. Для него это бесполезный хлам — оборудование настроено так, что сработает только у своего владельца. Для меня — основа выживания. Табельное оружие, нож, маленький брелок с универсальным ключом, коммуникатор. Любой из этих предметов пригодился бы мне сейчас. Стандартный излучатель с увеличенным зарядом... В наше время мы редко убиваем, но я мог бы безнаказанно всадить в похитителя смертельный заряд. Зеркала своим появлением серьезно изменили систему правопорядка: теперь нет необходимости тратить время на судебные процессы — для исполнения приговора мне достаточно слова эмпата. Мика высказал свое мнение — заключение эксперта получено. Оса — современная модель складного ножика... По виду — обычный бытовой нож с толстой ручкой и узким лезвием, маленький и вроде бы неопасный, по сути — полулегальная модель за счет своей мощности. Одним движением способен вспороть любой металл, исключая сверхпрочные сплавы. И черта с два я бы владел им, не будь стражем. Кошусь за спину, пытаясь рассмотреть наручники. Откуда такие берутся в наше время? Он словно ограбил исторический музей: это даже не наручники, а ржавые оковы с внушительной цепью. И трубы по стенам толстые, громоздкие — не сдернуть. Глупо мечтать — до стола мне не дотянуться. Но больше прочего меня привлекает щиток — неширокая слегка изогнутая пластина информационного коммуникатора, лежащая с самого края. При активизации, как живая, надежно обтянет предплечье, налаживая связь с автопартнером. А связь сейчас — самое ценное: необходимо обозначить свое местоположение, вызвать подкрепление. Крошечная таблетка наушника с костной проводимостью всегда при мне: он вживлен прямо в скуловую кость — полезное дополнение к службе, но сработает ли коммуникатор без личного контакта? Два метра до стола — не так уж много. Чем черт не шутит. Прочищаю пересохшее горло: — Голосовая идентификация… — стараюсь не орать слишком громко, чтобы ненароком не привлечь излишнего внимания. — Личный код: три, два, ноль, семнадцать. Копейка, слышишь меня? Несколько оглушительно долгих секунд ничего не происходит, но после щиток, мигнув, загорается красным индикатором, а треск помех в голове заставляет поморщиться. — Идентификация затруднена. Голосовой сигнал неустойчив, повторите код, — вежливый отстраненный голос не оставляет шансов. Стандартный режим всех автопартнеров. Значит, не узнает. — Повторяю. Личный код: три… два… ноль… семнадцать, — громко и четко произношу каждую цифру, рискуя быть услышанным. — Отключить световую индикацию. Ожидание томительно, по спине успевает сбежать предательский ручеек пота, но огонек, мигнув, гаснет. — Идентификация прошла успешно. Пожалуйста, закрепите информационный щиток на запястье, капитан. Возможности голосового управления ограничены. — Как же я рад слышать этот голос! Встревоженный, будто машина может испытывать реальные чувства. Я лично программировал искусственный интеллект автомобиля, подбирая всю гамму эмоций под свой вкус, хоть в инструкции и не приветствуется одушевлять автопартнера. — Не могу найти вас, командир. — Код три нуля! Передать по всем каналам! Код три нуля! Вдалеке едва слышно скрипнула дверь. Черт побери! Даже если я не смогу освободиться, появится шанс, что спасут Мика. Надо только потянуть время, дожидаясь, пока Копейка обнаружит нас и зафиксирует координаты.