И звезды падают с небес

      Великая Небожительница не могла пройти мимо сирот и детей, по каким-то причинам брошенных родителями, поэтому брала их под свое крыло. Она не считала их своими слугами, хотя те, кого она спасла от ужасной жизни, выполняли все, что требовала от них Небожительница. По большему счету это была ежедневная чистка знаменитого котла, в воду которого окунали членов императорской семьи, когда они только появились на свет. Котел требовал особого ухода, иначе его стенки тускнели и изнутри покрывались черными пятнами. Вода в таком котле тоже становилась мутной и могла с легкостью навредить младенцу, неверно истолковав его судьбу. Поэтому, когда первые лучи солнца касались крыши дворца Великой Небожительницы, ее верные помощники, взяв ведерко волшебного порошка и золотую щетку, входили в затемненную комнату, зажигали несколько фонарей и принимались очищать стенки котла, стоящего в ее центре.       Как правило, Небожительница в свои помощники выбирала исключительно детей, но ради наследного принца сделала исключение, взяв под крыло его слугу, которому грозила гибель, если тот вернется в императорский дворец Великого Северного государства. Она нарекла его Линь Ксу и ни на шаг не отпускала от себя. Каждую ночь они прогуливались около пруда и смотрели на падающие звезды, которые возникали от взмаха рукава Небожительницы. Нынешняя ночь не стала исключением для их прогулки. Небожительница, взяв Линь Ксу под руку, шла мимо пруда, но внезапно остановилась и посмотрела на стоящего рядом с ней юношу. Линь Ксу подарил ей очаровательную улыбку, от которой сердце Небожительницы готово было растаять. Она положила ладонь на его макушку и сказала:       — Сегодня особенная ночь для императорской семьи Южного государства. Нужно подарить им звездопад.       Она опустила руку, а затем взмахнула огромным рукавом, расшитым тысячами звезд. Из него вылетела звездная пыльца и устремилась на небо, а через несколько секунд, когда она достигла нужной высоты, послышался хлопок. Линь Ксу задрал голову и ахнул от восторга, увидев, как взорвавшаяся пыльца превращается в настоящие звезды, которые впитываются в темноту ночи.       — Теперь их падение видно из любой точки Южного государства, — сказала Небожительница, глядя на Линь Ксу, продолжающего смотреть на ночное небо.       Услышав ее слова, Линь Ксу опустил голову и перевел взгляд на Небожительницу. Заложив руки за спину и сделав пару шагов к ней, он склонил голову к груди и спросил:       — Великая Небожительница, почему вы дарите эти звезды Южному государству?       Небожительница улыбнулась. Она знала, что Линь Ксу задаст ей именно этот вопрос. Но Небожительница не спешила прямо отвечать на него, а решила использовать завуалированный ответ, скрывающий в себе ясность. Она положила ладонь на плечо Линь Ксу, чтобы тот поднял на нее глаза, и сказала:       — Потому что в этот день родился тот, кто способен править южными небесами и всей территорией, над которым оно возвышается.       Линь Ксу слегка удивился, услышав такой ответ. Он почесал за ухом и вновь посмотрел на Небожительницу. Та сняла ладонь с его плеча и прошла мимо. Увидев серебряную скамью, над которой возвышалось золотое дерево, она села на нее и похлопала ладонью по сиденью, приглашая Линь Ксу сесть рядом. Линь Ксу кивнул, принимая приглашение, но, подойдя к скамье, не торопился сесть, а продолжал стоять напротив нее.       — О чем же ваша загадка, Великая Небожительница? — спросил он, оглядывая ветви золотого дерева. — Кто же может править южными небесами и территорией, что находится под ними? — Внезапно он понял, о ком именно говорила Небожительница, поэтому сел рядом с ней и спросил: — Неужели вы говорите об императоре Южного государства?       — Именно, — ответила Небожительница. — Только не о нынешнем императоре, а о будущем.       Линь Ксу задумался. Он погладил подбородок, словно главный мыслитель, и нахмурил брови.       — Но разве наследный принц Южного государства не скончался на следующий же день после своего рождения? — спросил он, глядя на лицо Небожительницы, которое озарила улыбка.       — Верно, — ответила Небожительница, поднимаясь со скамьи, — скончался. Но он скончался для тех людей, которые поверили слухам.       Линь Ксу вскинул брови. Он резко поднялся со скамьи и замер за спиной Небожительницы. Его повергли в шок ее речи. Линь Ксу выбежал вперед, чтобы вновь посмотреть на лицо Небожительницы, которое не прекращало светиться от внезапно нахлынувшего счастья, и был готов упасть на колени, чтобы узнать правду о наследном принце Южного государства.       — Великая Небожительница, неужели наследный принц Южного государства действительно жив?       — Вижу, тебя заинтересовал этот разговор, — сказала Небожительница, беря Линь Ксу под руку и ведя за собой. — Наследный принц действительно жив, но он не подозревает, что его ждет родная мать. Он живет жизнью простолюдина, которому неведома роскошь императорского дворца. Каждый год я отправляюсь к императрице Южного государства, чтобы доложить о здоровье ее сына, о его делах и физическом состоянии. Она внимательно слушает меня и каждый раз, когда я заканчиваю свой доклад, готова упасть передо мной на колени, чтобы я рассказала ей о том, какая награда мне нужна за проделанную работу. Но мой ответ не меняется на протяжение нескольких лет: «Я хочу, чтобы императрица сама отыскала своего сына».       — Вы знаете, где он находится? — спросил Линь Ксу, сердце которого билось от волнения.       Небожительница остановилась, глядя на рассыпавшиеся по небу звезды.       — Знаю, — ответила она, не отрывая от них взгляд, — но тайна станет явью только тогда, когда императрица Южного государства лично встретится с ним. А пока это секретное место, о котором знают немногие.       Линь Ксу кивнул, считая, что разговор окончен. Небожительница вновь двинулась вперед, уводя юношу за собой. Они отправились во дворец, а именно в ту самую комнату, где находился котел. Одним щелчком пальцев Небожительница зажгла все фонари, что свисали с потолка, и подвела Линь Ксу к котлу. Глаза юноши загорелись, когда он увидел то, во что окунали членов императорской семьи.       — Я никогда раньше не видел этот котел, — в восхищении сказал он, проводя подушечками пальцев по выгравированному узору на его стенках. — Неужели это тот самый котел, который предсказывает судьбу младенца императорской семьи?       Небожительница осторожно положила ладонь на кисть Линь Ксу и убрала от котла. Поняв, что дотронулся до священного котла, Линь Ксу покраснел и опустил взгляд. Но Небожительница не спешила накричать на него, а нежно сжала его ладонь в своей и произнесла:       — Не котел способен предсказывать судьбу, а вода, что находится внутри него. Стоит мне окунуть в нее младенца, как я тут же вижу то, что произойдет с ним через несколько лет.       — Значит, это вы предсказываете судьбу, а не вода, — сказал Линь Ксу, но осекся, когда Небожительница погрозила ему пальцем.       — Не я, а вода! — прикрикнула на него Небожительница. — Я всего лишь расшифровываю судьбы младенцев. — Она вздохнула. — Чувствую, что этот котел вновь скоро понадобится. Ведь императору Великого Северного государства придется жениться на другой женщине, когда пройдет время траура.       Линь Ксу потупил взгляд. До него доходили слухи о смерти императрицы Великого Северного государства, но он до последнего не хотел верить в них. Именно императрица сделала его единственным слугой наследного принца и относилась к нему, как к своему ребенку. Она лично познакомила Линь Ксу со своим сыном и наказала Хуа Чэну не обижать его. Дети с утра и до поздней ночи носились вокруг дворца и играли в игрушки, которыми были завалены покои наследного принца. Шли годы, а их дружбе не приходил конец, потому что император Великого Северного государства был уверен в том, что во дворце наследного принца его сына окружают исключительно женщины. Но пелена с глаз спала тогда, когда император лично увидел юношу, спрятавшегося за спиной Хуа Чэна, и взгляд самого Хуа Чэна, который испепелял отца своей ненавистью. Вспомнив о событиях, которые происходили до прихода императора, Линь Ксу вогнало в краску. По его спине пробежал неприятный холодок.       Заметив перемену в его лице, Небожительница заключила его в объятия. Линь Ксу уткнулся носом в ее грудь и задрожал пуще прежнего. Тогда Небожительница положила ладонь на его спину и нежно погладила, успокаивая. Почувствовав родное тепло, Линь Ксу опустил веки и тихо вздохнул.       — Великая Небожительница, — обратился он спустя несколько минут, — где же сейчас наследный принц Великого Северного государства?       Уголки губ Небожительницы поползли вверх. Она продолжала гладить Линь Ксу по спине, говоря:       — С ним все хорошо. О нем заботятся и не дают заскучать.       — Он знает о смерти своей матери? — прошептал Линь Ксу.       Ладонь замерла над его спиной. Брови Небожительницы нахмурились, а уголки губ поползли вниз. Она отошла от Линь Ксу и, заложив руки за спину, направилась к выходу из комнаты. Линь Ксу смотрел ей вслед, приставив ладонь к бровям, так как Небожительницу окутал яркий свет, резавший его глаза, и грустно вздохнул, увидев, как она исчезла из поля зрения. Тогда Линь Ксу положил ладони на ободок котла и заглянул внутрь.       Котел был наполовину заполнен священной водой. Стоило Линь Ксу посмотреть на нее, как вода зарябила, а через несколько секунд забурлила. Линь Ксу перепугался до смерти, увидев то, что происходило с ней. Он отпрыгнул от котла и положил ладонь на грудь. Его дыхание сбилось, а глаза были похожи на два блюдца. Успокоившись, Линь Ксу вновь подошел к котлу, чтобы убедить себя в прекращении водяного бурления. Увидев то, что отразилось на водной глади, он сильнее наклонился к котлу и улыбнулся.       — С помощью этого котла можно не только предсказывать будущее, — прошептал Линь Ксу, — но и видеть, что происходит в Царстве Смертных.       Линь Ксу увидел двоих юношей, вышедших из дома. Один шел впереди, а другой старался догнать его. Как только второму удалось сделать это, первый залился краской стыда. Линь Ксу улыбнулся, увидев, как его щеки покраснели, и кончиками пальцев провел по изображению. Линь Ксу вздрогнул и вновь отпрыгнул от котла, когда на лице юноши появились капли воды, а сам он в возмущении вскрикнул и начал говорить о чем-то с другим юношей.       — Неужели через воду в котле можно проникнуть в Царство Смертных? — дрожащим голосом спросил себя Линь Ксу, а затем выбежал из комнаты, чтобы отыскать Небожительницу.

***

      Познакомившись с матерью Се Ляня, Хуа Чэн пребывал в хорошем настроении. Убедившись, что старушка действительно была рада видеть его, а тем более живым и здоровым, он на протяжение всего обеда не переставал улыбаться ей. Только вот Се Лянь, наблюдая за тем, как они общаются друг с другом, немного погрустнел.       — Ревнуешь? — спросил Хуа Чэн, догнав Се Ляня, когда они шли к конюшне.       Се Лянь упрямо молчал и старался не обращать внимания на Хуа Чэна. Он сжал пальцы в кулаки и надул губки. Тогда Хуа Чэн схватил его за плечо, но Се Лянь грубо вырвал руку из хватки и прошел мимо. Хуа Чэн скрестил руки на груди и хмыкнул, наблюдая, как Се Лянь подходит к воротам конюшни.       — Ай! — вскрикнул Се Лянь, когда кто-то обрызгал его водой.       Хуа Чэн подбежал к нему и двумя пальцами приподнял его подбородок.       — Что случилось? Ты поранился? — спрашивал Хуа Чэн, со всех сторон оглядывая лицо Се Ляня, но ничего не заметил, кроме капель воды, стекающих по щекам и замерших на ресницах.       Се Лянь взял его за запястье и потянул руку вниз.       — Я в порядке, — сказал он, выпуская запястье из слабой хватки. — Всего лишь вода. — Он утер лицо рукавом одеяния. — Теперь точно все хорошо.       Несколько секунд посмотрев на ворота конюшни, Се Лянь перевел взгляд на Хуа Чэна, на лице которого до сих пор играли краски беспокойства.       — Я проводил тебя до конюшни, — тихим голосом сказал Се Лянь. — Мне нужно помочь матушке, поэтому пойду домой.       Хуа Чэн уже успел открыть ворота конюшни и перешагнуть через ее порог, как услышал слова Се Ляня. Увидев, как тот развернулся, чтобы исполнить сказанное, Хуа Чэн сделал шаг назад и схватил Се Ляня за руку. Не успел Се Лянь и глазом моргнуть, как его перекинули через плечо и понесли в конюшню. Черная лошадь навострила уши, когда в конюшне раздались его вопли. Она встала на ноги и вытянула морду, чтобы лучше разглядеть происходящее. Увидев своего хозяина, который тащил на себе Се Ляня, лошадь фыркнула и вновь опустилась на пол стойла.       Се Лянь вскрикнул, когда его резко сбросили на стог сена. Хуа Чэн плюхнулся рядом с ним и заложил руки за голову. Повернув лицо к Се Ляню, он улыбнулся.       — Зачем уходить так рано? — спросил Хуа Чэн, опираясь на один локоть, чтобы лучше видеть профиль Се Ляня. — Мне хочется поговорить с тобой, а ты убегаешь от меня.       Се Лянь отдышался после произошедшего и теперь в недоумении смотрел на Хуа Чэна. От одного вида его улыбки Се Ляня бросало в дрожь. Казалось, что тысячи холодных иголок впиваются в его тело и заставляют онеметь. Се Лянь решился подняться на ноги и выйти из конюшни, но Хуа Чэн вовремя схватил его за запястье. От неожиданности Се Лянь упал на спину и теперь лежал рядом с Хуа Чэном, который продолжал сжимать его запястье.       — Отпусти, — прошептал Се Лянь и вздрогнул, увидев, как лицо Хуа Чэна приблизилось к его. Теплые пальцы легли на кожу его щеки, заставляя покраснеть.       — Ты кого-нибудь любишь? — прошептал Хуа Чэн, водя кончиком носа по другой щеке.       Се Лянь закрыл глаза. Его тело дрожало от страха и... еще от чего-то? Се Лянь не ведал причину, по которой горела его кожа и сбивалось дыхание.       — Матушку, — прошептал Се Лянь. — И отца.       Хуа Чэн, расслышав его бормотание, улыбнулся, а затем убрал руку от его щеки. Он лег на сено и, сцепив пальцы в замок, положил ладони на грудь. Се Лянь разлепил веки и выпустил накопившийся воздух через нос. Сердце продолжало учащенно биться в его груди, а дрожь в теле не собиралась отступать. Се Лянь отвернулся от Хуа Чэна и лег спиной к нему. Заметив это, Хуа Чэн расплылся в улыбке.       — Я тоже люблю свою матушку, — сказал он, прожигая взглядом спину Се Ляня. — А к отцу у меня особая ненависть.       Се Лянь вздрогнул. Он нехотя перевернулся на другой бок и теперь наблюдал, как меняется выражение лица Хуа Чэна. Брови Хуа Чэна сошлись на переносице, а от улыбки, озарявшей его лицо, не осталось и следа.       — Если бы была возможность, я бы смог убить его, но он ра... — Он кашлянул в кулак, осознавая, что почти проговорился о том, что отец ранил его при побеге из дворца.       Се Лянь в ужасе сел на сено и толкнул Хуа Чэна в плечо.       — Как ты можешь говорить такое о своем отце?! — закричал он. — Если бы не он, ты бы не появился на этот свет!       — Мне жизнь дала матушка, а не он! — в том же духе ответил Хуа Чэн.       — Но отец тоже принял непосредственное участие!       Хуа Чэн бросил на Се Ляня недовольный взгляд, но в этот же миг уголки его губ поползли вверх. Се Лянь вскрикнул, когда его вновь толкнули на сено, и замер, увидев Хуа Чэна, опиравшегося на вытянутые руки, стоявшие по обе стороны от тела Се Ляня. Се Лянь почувствовал себя кроликом, загнанным в ловушку волка. Сглотнув накопившуюся слюну, он прохрипел:       — Отпусти.       — Зачем мне отпускать тебя? — прошептал Хуа Чэн, склоняясь к лицу Се Ляня.       Се Лянь отвернул лицо, когда Хуа Чэн был готов коснуться его губ. Он выставил ладони вперед, давая понять, что против того, что затеял Хуа Чэн. Когда ладони уперлись в грудь, Хуа Чэн хмыкнул. Он отстранился от Се Ляня и поднялся на ноги. Только Се Лянь не спешил подниматься с сена: его ноги словно онемели.       — Если бы ты знал, кем является мой отец, — сказал Хуа Чэн, глядя на стойло, где дремала его лошадь, — то удивился бы, поняв, что у такого отца может быть такой сын: с раной на плече, да еще и без глаза.       — Ты не уродец! — закричал Се Лянь, резко принимая сидячее положение. Он закрыл рот ладонями, осознавая, что выпалил произнесенные слова, не подумав.       Хуа Чэн повернулся к нему лицом и посмотрел свысока. Он хотел опуститься на колени перед Се Лянем и прижать его к своей груди, но передумал, увидев, каким пугливым был его взгляд.       — Ты не уродец, — уже шепотом сказал Се Лянь, поднимая глаза на Хуа Чэна. — Твоя рана скоро затянется, а повязка на глаз только дополняет твой образ.       Хуа Чэн сел рядом с Се Лянем и не отрывал взгляд от его бледного лица. Он положил ладонь на его согнутое колено и улыбнулся, когда Се Лянь обратил на него внимание.       — Ты правда думаешь, что я красив, несмотря на увечья, нанесенные моему лицу и руке? — спросил Хуа Чэн.       Се Лянь кивнул головой, не отрывая взгляд от руки Хуа Чэна, которая потянулась к его щеке. Он опустил веки, наслаждаясь прикосновением. Хуа Чэн хотел коснуться губами места, на которое легла его ладонь, но скрип ворот конюшни заставил его отстраниться от Се Ляня.       В конюшню вбежала девушка, на вид не казавшаяся старше Се Ляня. Она замерла, увидев двоих молодых людей, когда ожидала обнаружить только одного. Девушка сделала шаг назад, отступая. Ее щеки залились румянцем.       — Извините, — прошептала она, а затем собралась выбежать из конюшни.       Се Лянь, распахнув глаза, увидел ту самую Ли Лилинг, которая любила его всем сердцем. Он поднялся на ноги и подбежал к ней.       — Что-то с матушкой? — спросил он ее.       Ли Лилинг нахмурила брови.       — Почему ты всегда, когда я внезапно прихожу к тебе, спрашиваешь о состоянии своей матушки? Неужели мне нельзя прийти просто так?       Пока они спорили между собой, Хуа Чэн незаметно подкрался к черной лошади, которая продолжала дремать. Заслышав шаги хозяина, она поднялась на ноги и тряхнула мордой, отгоняя остатки сна. Хуа Чэн вывел ее из стойла и провел мимо удивившихся молодых людей. Выведя лошадь на природу, он повернулся к ним лицом и обвел взглядом.       — Вы пока разбирайтесь, а я прогуляюсь.       С этими словами Хуа Чэн запрыгнул на лошадь. Когда она перепрыгнула через забор, Ли Лилинг ахнула. Приложив ладони к груди, она подбежала к забору и устремила взгляд на удаляющуюся лошадь.       — Кто же этот юноша? — спросила она подошедшего к ней Се Ляня.       — Как? — удивился Се Лянь. — Неужели ты не узнала в нем того, кого мы привели сюда несколько дней назад?       Ли Лилинг вздрогнула, вспоминая юношу, который свалился с лошади. Она в восхищении взяла Се Ляня за руку и легко сжала его ладонь.       — Его рука выглядит здоровой. Твоя мазь действительно помогла ему.       Се Лянь улыбнулся, гордясь собой. Он до сих пор думал, что от раны Хуа Чэна останется маленький рубец, но даже не подозревал, что она исчезла без следа.